Я буду любить тебя, как будто у меня амнезия

      — Что будет, если у нас не получится его найти? — поникшими голосом сказал работник психиатрической больницы, смотря куда-то вдаль.       — Мы найдём его, иначе, — вздохнул директор больницы, — он продолжит убивать, а может и что-нибудь еще хуже…       — Поиски длятся уже долго и до сих пор нет ни одной зацепки… Мы в буквальном смысле стоим на одном месте.       — Он не мог далеко уйти, скорее всего где-то прячется от полиции.       — А если же он уже не в стране? — испугавшись своих мыслей, произнёс работник.       —Он не сможет этого сделать, я уверен, — твердо проговорил директор, выкидывая окурок вниз, раздавливая его ногой. — А теперь пора за работу, вперёд! — скомандовал тот, указывая на входную дверь больницы.       — Так точно, — усмехнувшись, он зашёл внутрь, а следом за ним и сам директор.

***

Неделя спустя.       Хёнджин просыпается, медленно шевеля пальчиками ног. Сегодня он один – и это радовало. Минхо ушёл куда-то почти на весь день, поэтому Хёнджин чувствует себя немного лучше и свободней. Он потянулся в кровати, а потом негромко застонал от боли на спине. Прошла неделя, но спина не становится лучше. Минхо каждый день мажет мазь, даже если Хёнджин этого не хочет.       На самом деле ему страшно возражать или иметь что-то против слов и действий старшего. С того дня прошла неделя, а кажется, что всего пару часов. Пожалуй, тот день он запомнит надолго.       От пребывания в одиночестве, мысленно и физически ему не становится лучше. Тело болит, а мысли то и дело прибегают к плохим воспоминаниям. Как бы Хван не старался, у него не получается думать о хорошем.       В течение всей недели Хёнджин просидел в комнате, иногда выходя в туалет. Он боялся сделать лишних движений, боялся надолго оставаться в туалете или долго спать. Ему всегда кажется, что он рядом, что он смотрит на него своим маньячим взглядом, похожим на кота. Ему страшно, когда он рядом.       Сегодня он чувствует себя более свободно, а значит он может совершить то, о чем думал всё последнее время.       Встав с кровати, Хёнджин подошёл чемодану, в котором ранее лежали его вещи. Минхо лично проверил каждую вещь, чтобы Хёнджин ничего от него не утаил, и убрал их в шкаф, но одно место он всё же пропустил. Самый маленький карман внутри чемодана, в котором лежало то, что юноша собирался достать. Это было лезвие, которое в последние несколько лет он всегда берет с собой. И этот случай не исключение.       Хёнджин открыл потайной карман и достал холодное лезвие. Руки почему-то задрожали мелкой дрожью. Страх накатывался, даже когда Минхо нет рядом. Но кажется, что это стало уже как-то привычно. Он не знает.       Делая вдох, Хенджин открывает дверь ванной комнаты и оказывается на против зеркала. Он смотрит на себя и не узнает своё отражение. Перед ним оказался будто не Хенджин, а какой-то парень с поникшими взглядом, с бледной до боли кожей, с синяками в некоторых местах. От всей этой картины из его глаз потекла одна слеза, наполненная болью.       Он знает способ, который поможет избавится от этой боли. От боли, которая живёт в его душе. И он воспользуется моментом.       Закатав рукав до локтя, он взглянул на свою руку, а после приблизил холодный кусок металла к своей руке. Он боялся смерти. Он боялся резать свои вены. Любой на его месте покончил бы собой, но Хёнджин боится. От этого чувства он чувствует себя слабаком…       Еще пара слезинок скатились по его щеке, а на руке появились свежие порезы, наполненные кровью. Небольшими капельками кровь стекала по его руке, капая прямо в раковину. Она наполнялась алой кровью юноши, но ему было не больно. Новый порез – и он чувствует облегчение. Еще более глубокий порез – и он чувствует, как душевная боль отступает. Он вздыхает, снова наполняя свои легкие воздухом. Слёзы маленькими горошинками стекают по его лицу, но он не обращает на это внимание. Ему наконец-то стало хорошо.

***

      Время близится к вечеру. Хёнджин весь день провёл в одиночестве, которое стало ему самым верным другом. После смерти Феликса он больше не чувствует себя счастливым. В его мыслях до сих пор сидят слова, сказанные Хо: «Вместо того, чтобы сидеть в теплом номере своего отеля, Феликс лежит в багажнике моей машины…»       Юноша вышел из комнаты, которая стала теперь его, и направился в кухню. Немного порывшись в морозильной камере холодильника, он нашёл небольшое ведёрко мороженого. Он и понятия не имел откуда Минхо брал продукты, но ему все равно. Он взял это ведёрко и направился в гостиную, в которой около окна стояло старое радио. В этой квартире было всё по-другому: диван стоял напротив окна и радио, что было довольно удобно, если бы не плотно прибитые доски, которые полностью перекрывали вид на небо и улицу. Хенджин представил, что было бы славно сидеть на этом диване и встречать рассвет. Пусть это и старое место, которое никак не радует глаз. Всё вокруг мрачное, вокруг сырость и ничего более. Он чувствует запах сырости, но в какой-то момент он становится приятным – Хенджин слышит звук дождя, что радует его уши. Он представил, как было бы здесь хорошо. Он просто обманывает себя, заставляет полюбить это место, но где-то в глубине души Хван понимает, что это невозможно. Невозможно полюбить или даже просто привыкнуть к месту, в котором хранятся нерадостные воспоминания.       Он старается привыкнуть к этой квартире, чтобы просто расслабиться. Напряжение, которое держит его в своих оковах всё это время, медленно, но больно убивает его изнутри. Ему нужно привыкнуть, чтобы в душе стало немного лучше.       Поудобнее усевшись на край дивана, он открыл ведёрко с пломбирным мороженым и принялся его уплетать маленькими ложечками. Давно он не чувствовал этот вкус. Ему нравится. Хенджин направил свой взгляд на темное окно, представляя вместо досок красивый вид из окна: небо окрашено в самые необычные цвета, солнце поднимается из под больших высоток, которые перекрывают его. По улочкам дорог ходят люди: кто-то из них торопиться на работу, а кто-то просто наслаждается жизнью. И впервые за долгое время на его лице появилась искренняя улыбка, а в носу что-то защекотало – слеза тихо и медленно стекла по его лицу.

***

      — Я дома, — а в ответ тишина. Минхо разулся и тихо прошёл в гостиную. — Чем это занимается мой мышонок, пока меня нет дома?       По спине прошелся холодок от услышанного до боли знакомого голоса позади. Хенджин вздрогнул и забегал глазами по комнате, но поворачиваться и встречаться взглядами с Хо он не хотел. Юноша медленно пододвинул свои ноги ближе к груди и замер с ведерком мороженого в руке.       Минхо, не услышав ответ на свой вопрос, двинулся вперёд к дивану. Рука медленно скользнула по плечам Хвана, от чего по коже прошлись мурашки. Хенджин нервно сглотнул и опустил взгляд на пол. Хо аккуратно приблизился и сел на край дивана рядом с Хенджином.       — Почему перестал кушать? — он взглядом указал на мороженое, — можно мне ложечку?       — Конечно, — Хенджин протянул ведёрко, но Минхо его не взял. Он лишь пробежался по руке младшего своим взглядом, а потом невесомо коснулся своими пальцами его ладони, которая стала холодной от мороженого.       — Дай мне ложечку мороженого сам, — Минхо немного наклонил голову в бок и заглянул в лицо Хвану. Хенджин не поднимал взгляда – он боялся встретиться с ним взглядами. Парень лишь покрепче сжал ложку и набрал немного мороженого.       В моменте их взгляды встретились, и тогда Хенджин заметил легкую ухмылку на лице старшего, от чего ему стало не по себе. Минхо находился в пару сантиметров с Хвана, что напрягало младшего. Хенджин протянул руку с ложечкой мороженого ко рту Хо и тот съел этот пломбир.       — М-м-м, вкусно. Тебе нравится?       — Да, — тихо ответил Хенджин.       — Мышонок, ты так увлекся поеданием мороженого, что даже не заметил, как я пришёл, — медленно и спокойно говорил Минхо, осматривая с ног до головы юношу. — Такой милый, — своей ладонью он прикоснулся к его щеке, поглаживая большим пальцем. — Продолжай кушать, малыш.       — Я… Я больше не хочу…       — Ах вот как… Ну хорошо, — взгляд Минхо упал на пухлые губы младшего, — вижу, что ты хорошо поел, что даже на твоих губах осталось немного мороженого, — Хо провёл своим пальцем по его губам, собирая остатки пломбира, а после облизнул.       Между ними образовалась неловкая для Хенджина тишина. Минхо продолжал смотреть на его губы и Хенджин заметил это. В голове крутились разные мысли, исход которых был не самым радостным. Он боялся какой-либо близости со старшим, но сейчас он не мог избежать этого. Ему страшно противостоять его действием, поэтому юноша просто сидел, вжавшись в спинку дивана.       — Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я прикасался к твоим губам своими, но мне неважно, что ты не хочешь этого, понимаешь, мышонок? — Минхо наклонился ближе к его лицу, заглядывая прямо в глаза. — Я лишь прикоснусь к твоим губам, хорошо? — но Хенджин молчит и аккуратно со страхом в глазах смотрит на старшего.       — Знаешь почему я так хорошо отношусь к тебе? — вздохнув и не дождавшись ответа, он продолжил, — потому что ты хорошо ведёшь себя, Хенджин. — Минхо выхватил ведёрко и ложку из рук Хвана и убрал подальше, а сам наклонился к его лицу, не отрывая глаз с его губ, которые дрожали мелкой дрожью.       — Минхо, пожалуйста, — прошептал Хенджин, стараясь аккуратно отдалиться от Хо, не делая резких движений. Его руки упирались к грудь старшего, но он не толкал его, потому что боялся, — мне страшно…       — Всё хорошо, мышонок, я же рядом, — и он медленно прикоснулся своими губами к желанным губам напротив, крепко придерживая того за шею. Хенджин зажмурил глаза и замер, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Хо прикусывал губу младшего, мял их своими, но Хенджин не отвечал. Он лишь молился, чтобы это всё побыстрее закончилось.       Минхо чувствует себя счастливо; он наконец поцеловал своего мальчика; он наконец-то смог его поцеловать не во время сна. Хоть юноша и не отвечает на его поцелуй, Минхо это только забавляет. Он кусает верхнюю губу, а после сразу целует, моментами чувствуя на своих губах привкус металла.       Хенджин напряжён и Минхо это чувствует. Он тихонько поглаживает его шею и щеку, а другой рукой проводит вдоль бёдер младшего, стараясь успокоить его. Хо хочет, чтобы ему понравилось. Он хочет, чтобы тот расслабился и ответил ему. Хенджин чувствует себя странно и растерянно. Сейчас он не понимает ничего. Хоть ему и страшно, но моментами даже… приятно? Нет, о таком даже думать не надо, ведь целоваться с психически больным человеком – это не норма.       Хенджин перестал опираться руками о грудь старшего. Он прижал их ближе к себе после того, как вспомнил о своих порезах. Минхо понимая, что юноша немного расслабился, захотел проникнуть своим языком ему в рот, но Хенджин стиснул зубы и не давал сделать этого. Ему было противно от мысли о том, что их языки могут сплестись в танце, смешиваясь слюной друг друга.       Он сжимал зубы до тех пор, пока не почувствовал прикосновение голой ладошкой к коже спины. Минхо запустил руку под одежду и прикоснулся к спине младшего. В следующую секунду Хо сжал кожу на спине, специально делая больно. Хенджин не выдержал и раскрыл рот от резкой боли. Их языки встретились. Минхо настойчиво проникал ему в рот, смешивая их слюны и кровь. Привкус металла стал уже привычным для обоих. Минхо выцеловывал всё, покусывал пухлые губы и продолжал неосознанно сжимать кожу на спине. Хенджин не может разорвать поцелуй, поэтому мычит от каждого прикосновения к спине. Ему больно, но он терпит. Как обычно. Отдалившись на мгновение, следом за Минхо потянулась тонкая нить слюны. Они оба глубоко глотали воздух, наполняя свои лёгкие кислородом. Их поцелуй был долгим, страстным, но только не для Хенджина.       — Тебе больно, мышонок? — посмотрев сверху вниз на юношу, Минхо схватил за запястья обе руки Хвана и развел их по разные стороны.       Хенджин сжал губы в тонкую полоску, сдерживая крик. Хо сильно сжал его запястья, наблюдая за изменениями на лице юноши.       — Да… Отпусти, пожалуйста… — проскулил Хенджин, жалобно посмотрев на старшего. Хо будто вопросительно наклонил голову в бок, сложив брови домиком и прищурившись. — Минхо…       — Но ведь я имел в виду раны на спине, — и снова этот тихий, но до жути пугающий голос. И только сейчас до Хвана дошло, что он глупо раскрыл свою боль в руках от порезов. — Почему я должен отпускать твои руки, если болит спина?       А Хенджин молчит и боится что-то сказать.       — Ты ведь прекрасно понимаешь, что сопротивление не поможет, — ехидным голосом прошептал Ли, — так что покажи мне свои руки. Сам. — голосом выделяя последнее слово, произнес он и отпустил запястья младшего.       Хенджин растерянно заморгал и нервно проглотил накопившуюся слюну. Минхо прав – сопротивляться нет смысла, но ему было очень страшно показывать свои руки.       Он не знал какая реакция будет у Минхо, но ясно понимал, что его не погладят по голове за это.       Немного поежившись от пристального взгляда старшего, Хенджин опустил взгляд на свои руки и… не рискнул. Он не смог закатать рукава и показать свои порезы. Силы воли не хватило.       — Я не м-могу, — помотав головой в разные стороны, произнес Хенджин. Юноша не осмелился встретиться глазами с Хо, поэтому продолжил смотреть куда-то вниз, будто сквозь руки.       В следующую минуту Минхо снова хватается за запястья младшего, притягивая к себе. Хенджин пытается сопротивляться, потому что это происходит автоматически, инстинктивно, но Минхо всегда был сильнее. Он ловко вытягивает руку юноши и закатывает рукав одежды до локтя. Тоже самое проделывает и со второй рукой, а Хенджин больше не пытается их притянуть обратно. Нет сил как-то бороться с тем, кто сильнее тебя во много раз.       — Вижу, как ты развлекался, пока меня не было. Значит, больно, говоришь? — он посмотрел на Хенджина, — посмотри на меня. — И он подчиняется.       — Я просто… случайно порезался… — мямлит под нос Хван, не силах придумать что-то другое.       — Конечно, как же я не смог этого понять, — Минхо принялся осматривать каждую руку, — по пять порезов на каждой руке. Выглядят очень ровными, тебе так не кажется?       А он молчит. Снова.       — Отвечай, когда я спрашиваю!       — Да, они… ровные…       — Где то, чем ты сделал это?       — В чемодане… — сердце бешенно стучит, а Хенджин медленно начинает паниковать, но старается скрыть это.       — Так дело не пойдёт, — Минхо встал с дивана и рывком поднял за руку парня, направляясь в комнату Хвана. — Доставай, — Хо проталкивает в комнату Хенджина прямо к чемодану, который лежал недалеко от кровати.       Руки трясутся, что он даже не может расстегнуть молнию. Руки не слушаются своего хозяина. Он нервно копается в глуби пустого чемодана, пытаясь найти тот самый маленький потайной карман, и находит. Он достает своё лезвие и поднимается на дрожащие ноги, протягивая кусок металла Минхо.       — Ну вот, так бы сразу, — Хо осмотрел лезвие в своих руках, а потом снова на Хенджина, — ложись на кровать, а я сейчас приду.       Сердце забилось с новой силой, с новой волной страха. Ему хочется сбежать из этой комнаты, пока старшего нет рядом, но он не рискнёт. Против своей воли, Хенджин ложится на кровать, смотря прямо на потолок стеклянными глазами.       Минхо вернулся в комнату, закрывая за собой дверь. Лезвия уже нет с собой – видимо куда-то спрятал, подальше от рук младшего. Он подходит к кровати, наблюдая за юношей, а потом забирается на кровать тоже, размещаясь над Хенджином.       Они молчат и просто смотрят друг на друга – Хенджин со страхом в глазах, а Минхо с наслаждением. Он снова хватает запястья Хвана и прижимает его руки по обеим сторонам. Хенджин прижимается к матрацу, но это ему никак не поможет. Хо сидит на его бедрах, крепко прижимая ноги к постели, поэтому Хенджин не сможет выбраться. Он не сможет оттолкнуть старшего и убежать. Уже поздно.       А Минхо уже давно ждал этого момента. Он опускается ниже, накрывая своими губами хенджиновы. На этот раз Хенджин немного отвечает. Он хочет, чтобы всё прошло быстро и желательно без боли, ведь он прекрасно понимает чего сейчас Минхо хочет.       По началу Хенджин был в напряжении. Его мышцы на руках были напряжены и он пытался высвободиться из хватки, но сейчас он расслабился, стараясь не тратить свои силы зря.       Поцелуй вышел влажный, но нежный. Минхо больше не оставлял свои укусы на багровых губах младшего, а наоборот, старался зализать сделанные ранее укусы.       Он был уже давно возбужден, но старался оттянуть время и насладиться красотой своего мальчика.       Хо опустился на ключицы и шею, проделывая тоже самое. В некоторых местах осталась маленькая дорожка уже засохшей крови, которую он слизал, оставляя после этого поцелуй.       На его шее, а точнее на всём его теле было расположено довольно много родинок. Ему это нравилось. Минхо целовал каждую из них, опускаясь ниже. Он приподнял за талию юношу и быстро снял с него верхнюю одежду, которая мешала ему целовать это прекрасное тело.       Живот Хенджина поднимался, а потом опускался, оголяя ребра. Да и животика у него вовсе не было. Это очень мило – так считал Минхо.       Пожалуй, оттягивать время у него плохо получалось. Хо хотелось поскорее высвободить свой орган, который уже давно был на готове. Так что Минхо отпускает руки Хвана и принимается снимать с него штаны вместе с нижним бельём.       Хенджин не мешает ему. Руки прижал к груди, беззвучно хныкая от происходящего. Это должно было произойти. Рано или поздно, но всё равно должно. Минхо задумывал это с самого начала, поэтому этого не избежать. Ему лишь оставалось послушно и тихо лежать, молясь, чтобы всё закончилось быстрее.       Оставшись полностью обнаженным, Хенджин украдкой глянул вниз и испугался, увидев размер члена Минхо. Он был слишком большой для него, поэтому ему стало страшно, что будет очень больно.       — Не делай мне больно, пожалуйста, — проговорил Хенджин. В ответ он ничего не услышал. — Минхо, прошу…       — Ты навредил себе без моего разрешения, так почему же я должен слушать твои просьбы?       — Минхо, мне страшно…       — Я прекрасно вижу это, мышонок, — уже более спокойно произнес он, чему немного удивился Хенджин. — Я рад, что в этот раз ты не сопротивляешься, поэтому так уж и быть. Сжалюсь над тобой.       В тот момент в Минхо словно вселилась чистая душа, которая не хотела вредить юноше. Именно в тот момент ему не хотелось делать больно Хенджину, ведь это всё происходило на эмоциях. Кажется, Хо смог взять себя в руки и пойти против своей злости и эмоций, что только радовало Хвана.       Минхо поднялся с кровати и подошёл к тумбе, доставая от туда лубрикант. Он открыл баночку и начал было смазывать свой член, как вспомнил, что пообещал не делать больно своему мальчику. Поэтому он также смазал свои два пальца и приставил один из них в сжатому кольцу мышц, медленно проникая во внутрь.       Хенджин, чувствуя в себе палец старшего, повернул голову на бок, стараясь молчать и не плакать от новых неприятных ощущений. Его никто и никогда не трогал в том месте и уж тем более не насиловал, поэтому эти ощущения вызывали только отвращение. Не более.       Но всё же, ему нужно сконцентрироваться на всем, что сейчас происходит между ними. Ему нужно привыкнуть, чтобы боль ощущалась не так остро. Он чувствует, как Минхо медленно входит одним пальцем, а потом так же медленно добавляет второй, двигаясь в том же темпе. Минхо также искоса наблюдает за выражением лица Хенджина, что сразу же заметил юноша.       Он не двигается. Просто лежит с раздвинутыми в разные стороны ногами. Пальцы на ногах изредка сжимаются, а колени иногда хотят сблизиться, но Минхо не даёт это осуществить. Его спина ноет несильной болью, так что вполне терпимо. Но ему всё ещё страшно. Хенджин незаметно съеживается на постели и сжимает ладони в кулаки, дабы скрыть их тряску. Он нервно царапает ногтями кожу на ладонях, чтобы убрать всё напряжение. Хенджин дышит глубоко и не совсем ровно, иногда вздыхая, когда Минхо вводит пальцы быстрее обычного.       Хо растягивает его, разводя пальцы в стороны как ножницы. Ему уже не терпится войти в его узкую дырочку, но он терпит, чтобы мышонку было тоже приятно. Он хочет этого. Хочет, что Хенджин получил удовольствие тоже.       Наконец, понимая, что пальцы проходят довольно хорошо, он вытащил их и провёл по своему члену. Головка касается входа и Хенджин приподнимает голову, наблюдая за всей картиной.       — Ты правда не сделаешь больно? — с опаской спросил Хенджин.       — Мышонок, — Хо навис над ним, опуская его голову на подушку, — я ведь сказал, что постараюсь не сделать тебе больно. А я всегда сдерживаю свои слова. — Он прильнул на мгновение к губам напротив, сладко чмокая пару раз. —Я хочу, чтобы тебе было приятно, — прошептал в губы Минхо и вернулся назад.       Но Хенджин понимает, что приятным для него тут и не пахнет. Он мысленно напрягается, а физически старается расслабиться: понимает, что так будет лучше для него самого.       Головка проникла в теплое нутро младшего, давая привыкнуть, а потом Минхо аккуратно протолкнул член почти во всю длину, слыша некий полустон из уст Хенджина…