Mystery of love

В машине тепло и пахнет мужским парфюмом. С передних сторон машины приоткрыты окна, давая свежему воздуху просочиться и вызывать приятную дрожь на коже. Мягкий ветер обвивает вокруг, вздымая бесконечно лезущую чёлку на глаза. Это мгновение у Пака в душе переворачивается все вверх дном. Ему так нравится это ощущение, словно он в невесомости, как будто разбирается и собирается по кусочкам, отдавая всего себя этому ветру, забывая о уничтожающей рутине и бытие. Вот он — в моменте, в мгновении. И вот его нет за этими ощущениями. После того как Чимин назвал Юнги свой адрес, они выехали со двора Намджуна. Он очень нервничал: его мать точно убьёт – Пак совсем забыл про то, что на улице уже давно не день, что мама дома. Но ему было так хорошо в компании Джуна. У него просто потрясающий дом и милая мама, он точно ещё раз пойдёт к нему, если позовут естественно. А ещё Юнги. Блондин крутит руль, прибавляя газу, смотрит внимательно на дорогу, не отвлекаясь. Они едут минут двадцать. Уже встречаются знакомые дороги и улицы, означая что они почти приехали до места назначения. А Чимин не хочет никуда, ему бы так и сидеть тихо и неподвижно, смотря на точённый профиль Юнги, который почти сияет в свете фонарей машин и ярких вывесок магазинов. Он выглядит таким необъятным, будто сошедшим с картины его любимого художника. — Ты хочешь что-то сказать? Ты смотришь на меня уже долгое время, — говорит хриплым голосом, не поворачиваясь к Чимину. Пак отмер: у него брови поползли на лоб, щёки загорелись, наверняка уже все красные. Хорошо что Юнги не видит. — Д-да нет, — с чего-то начал заикаться. Тот не отреагировал: так и едет молча. Пак немного подумав, спросил: — Ты правда играешь на гитаре? Юнги приподнял уголок губ. — Да, — с паузой добавил — Хочешь послушать? — как бы между прочим спросил светловолосый, поворачивая во двор Пака. Чимин удивился вопросу. Неужели он сможет послушать, как Юнги играет? Как тот точно будет напевать строчки песен, проигрывая аккорды на струнах. Сердце забилось опять, отбивая чечётку, словно сумашедшее. — Хочу. Юнги остановился на пустой парковке: почти ночь, спокойно и тихо. — Тогда буду ждать тебя в своей студии, — блондин улыбнулся. А Чимин кажется увидел чудо света. — Х-хорошо, — у того задрожали колени, нервно улыбнувшись в ответ Юнги. На пошатывающихся ногах Чимин вылез из машины, ещё придерживая дверь машины. — Спасибо тебе, — поблагодарил Пак. Юнги ещё раз ему улыбнулся и попрощался, сигналя два раза. Чимин остался у своего подъезда, махнув рукой в знак прощания и провожая следом чёрную ауди. Чимин понял одну вещь — этот вечер невероятный. Юнги невероятный. Его улыбка невероятна.

****

Чимин поднимается по ступенькам подъезда. Лифт сломан уже как месяц, поэтому ему приходится подниматься и спускаться на своих двоих. Он мысленно уже подготавливает себя к разговору о том, почему он пришёл так поздно. Достаёт ключ, открывая дверь в квартиру. Дома тихо. Кажется что все спят или никого нет дома, но горящий свет на кухне только подтвердил опасения Пака. Он быстро стягивает с себя кроссовки, после стоя у двери своей комнаты, не успевая зайти: — И где это мы так долго были, а? — слышится недовольный голос матери. Чимин зажмурил глаза. Сейчас пойдут крики. Отчёты о том, чего он должен делать и чего нет. Причитать о том, какой он неблагодарный. Уже проходили. — Разве так я тебя воспитывала?! — у матери Пака волосы дымом, а лицо от злости сморщилось. — Для чего мы с отцом стараемся для твоего обучения! — Ну да, а зачем тогда Пак выжимает из себя все силы, для этой сраной учёбы, не спя ночами, до бессилия. — Ты обязан учиться, а не шляться где попало! Ты хоть понимаешь сколько сейчас времени! Я чуть не умерла от волнения, вот чтобы ты сделал если бы меня не стало! — иногда Чимину становится тошно от голоса этой женщины, но это не давало ему думать о ней, как о чужой. Мать ведь. Как она может быть плохой? Паку всегда казалось, что родители никогда не ставили его выше своих принципов, никогда не пытались понять, не слушали желания своего сына. Нет, конечно иногда они были более лояльными, но в некоторых случаях, дающие мгновение дышать. Почему в этом доме с его мнением никогда не считаются? Подумаешь, пришёл чуть позже. Он словно безвольная кукла, просиживающая свои дни в ожидании когда он сможет закончить школу, поступить в институт, и уехать подальше от родителей и их чрезмерной опеки. Да, ему жаль и стыдно оттого, что пришёл поздно, не написал ничего и не позвонил. Но это не меняет того факта, что он слишком зависим от родителей. Невыносимо. — Ну что молчишь? Сказать нечего? Тебе должно быть стыдно, волнуя свою мать! — причитая, кричит женщина средних лет. Так, как будто сейчас не поздний вечер, словно все в их квартире никто и не думал о том, что пора ложиться спать. — Я немного задержался в библиотеке. Извини, — желает поскорее зайти в свою комнату и заткнуть уши наушниками. Ему ещё повезло: отец на работе. Так ему не поздоровилось бы. Отец у Чимина дома постоянно не появляется — всегда на работе и весь в делах. Отношения между отцом и сыном всегда были нейтральны. Чимин просто не ощущал присутствие второго родителя. Иногда господин Пак приезжал домой, весь хмур и молчалив. Если Чимин был в зоне кухни или гостиной, то эти вопросы на тему : " Как дела?", "Как в школе?", "Как с оценками?" в подобном роде были бесконечны. Казалось, какая тебе к чёрту, разница? Тебя почти не бывает дома, я почти не вижу ваши хорошие взаимоотношения с мамой, про наши я вообще молчу, вы больше не обнимаетесь, не проявляете к себе тех чувств, что были раньше. Они ушли как вода, утекая со временем в заедающей рутине и дне сурка, пока одна сидит дома в одиночестве, ходя по подружкам, пока другой на непрекращающейся работе, один не видит их, забывая о существовании родительской любви. Она вроде как есть, словами "Мы обеспечиваем с отцом для тебя лучшее будущее!", или малейшими проявлениями внимания, но как таковой — её нет. Мать Пака насупилась: сложила руки по бокам, в неверии. — Библиотека давно закрылась, хватит врать! Я ещё час назад обзвонила всех и вся, спрашивая о тебе, но никто ни слухом ни духом о твоём присутствии! — её лицо приобрело багровый оттенок. — Извини, — Чимин повесил голову, ему стало ещё хуже от этой неприятной ситуации. Мать ещё немного позлилась, как собирается уходить. — Я отправлю тебя на домашнее обучение, чтобы из дома не выходил! — уже покидая коридор, кричит в истерике женщина.

****

Он заходит в свою комнату. Она была не очень то и большой, по сравнении с комнатой Намджуна. В два раза может быть меньше. В углу комнаты стоял старенький серый диванчик, занимая две четверти комнаты. Стены были в бежевых обоях. Коричневые жалюзи прикрывали небольшое окно, а такого же цвета шкаф заполнялся книгами, тетрадями и прочим для учёбы. У окна также стоял стол круглой формы: на нём Пак всегда делал домашние задания. Сейчас он переодевается из школьной формы в домашнюю одежду. Сверху — белая широкая футболка, в которой настолько свободно, что выпирают ключицы, а снизу — серые штаны, позволяющие свободно передвигаться. Радует, что завтра выходной, но судя по настроению и настрою матери, Чимин не сможет выйти из дома покрайней мере дня два точно. Он тихо выходит из комнаты, осматривая на наличие матери на кухне. Свет уже не горит – значит она ушла спать. Тихо заходя в туалет, смывает с себя остатки дня и чистит зубы. После направился обратно в комнату, взяв с собой наушники. В комнате стало душно: воздуха не хватает, виски пульсируют, в груди сердце также кульбитом, а мысли забиты. Появилось острое чувство что нибудь нарисовать. Если быть точнее – кого. Перед глазами не комната, а мысленный образ, марево того звёздного, кем мысли забиты. Чимин не идёт в кровать, хотя на часах уже позднее время. Он собирается рисовать, и точно всю ночь, потому что воображение рисует все новые и новые картинки, которые не часто появляются, от которых дыхание спирает и ладони потеют. В этом мареве Пак видит парня со светлыми обесцвеченными волосами. Лицо в профиль, а тот улыбается своими вишневыми губами, прикрывает глаза пушистыми ресницами, напоминая небесное существо с крыльями. Линия по носу, далее вырисовывая зрачки и реснички. Грифель давно ступился, но образ парня не выходил из головы, и Пак не хотел отвлекаться, идя за точилкой, забыв его за каждыми действиями. На столе стоит лампа, освещая листы, стакан с учебными принадлежностями и книга, которую Пак читает перед сном. Пак всегда сохраняет свое рабочее место в чистоте. Вообще Пак любит практичность и аккуратность – эти главные качества он приобрёл от своих родителей, хоть что то хорошее из лучшего они ему дали, а не бесконечное времяпровождение за учебниками и мысли о свободе за родительским домом. На часах 3:21. В глазах всё плывёт, смешиваясь разными оттенками чёрного, жёлтого и синего, а желание спать увеличивается с каждой секундой. На столе уже десять готовых листов с портретом блондина, а карандаш приходилось точить раза пять, не меньше. Поясница от долгого сидения ужасно ноет, от чего приходится все же отложить ненадолго ещё незакончавшийся одиннадцатый портрет, сложив все листы в стопку. Пак собирается наконец-то лечь спать. Он убирает все вещи на свои места и ложится в свою, пропитанную холодом, постель.

****

Прошла целая неделя, как Чимин был дома у Намджуна и встретил Юнги. Сейчас он в школьной столовой, заучивает конспект по химии, одновременно с тем попивает остывший и безвкусный чай. Голова внутри ужасно трещит, как будто в черепную коробку поместили молоток и тарелки, в теле малая слабость, а глаза при каждой повторно прочитанной строчке поспешно закрываются. Ещё и это майская жара душит. Настолько, что от всего этого комбо хочется вскрыться. Сколько он не спал? Сутки? Или больше? Пак не знает. Он вообще потерял связь со временем, вопрос только в том, как давно это началось. Он почти не ел и не спал, потому что на этой неделе пробный экзамен, и если он завалит его, ему придётся очень не хорошо, и жить он будет не как обычный человек, а постоянной зубрилой по дням и ночам. Мать вывела на Пака ультиматум – либо ты учишься, буквально вгрызаясь в учебник, или ты навсегда забудешь о светлом будущем. Чимин выбрал первое. Лучше рвать жопу ради бессмысленной зубрешки, зато в светлом будущем. Без постоянных манипуляций и упрёков – себе же лучше. Иногда так хочется забить на всё большой и толстый, послать всех к чёрту, бросить эту учёбу и навсегда остаться в своём безопасном и спокойном мире без этих давящих на голову, и самого Пака в целом, людей. Много ли раз Чимин думал обо всём этом? — Много. Много ли раз он сквозь сжатые зубы и кулаки терпел отношение своей семьи к себе? — Аналогично. Поэтому ему приходится каждый раз принимать давящую реальность и стараться вытягивать себя из этой дыры. Поток едких мыслей и заучивания конспекта отвлекается похлопывающей ладонью на плече и вопросом — "Давно тут сидишь?" Тэхён присаживается прямо напротив Чимина, наблюдая за хмурым другом. — Что ни день, то бессонница и зубрешка, как я понимаю? — вопросом задаёт Тэ, скептически смотря на тёмные круги под глазами Чимина и мятые страницы учебника в его руках. — Что ни день — то бессмысленное существование, ради которого приходится выживать, — не смотря на Кима, отвечает Пак куда-то в пустоту между ним. Тэхён нервно вздыхает, молча осматривая и пытаясь найти причину усталых глаз и потрепанного вида лучшего друга. Тэхён наклонился вперёд, немного облокачиваясь двумя руками на столешницу. Задавать вопрос по типу "Ты в порядке?" – смысла нет, и так видно, что нет. Остаётся только попытаться привлечь внимание Пака на себя и посмотреть в глаза, как бы спрашивая: "Я могу тебе чем-то помочь?" Чимин задумывается: И всегда вот так он сидит хмурой тучей, что-то читая, пока Тэ приходит и поддерживает Пака во всём? Тэхён всегда придёт на помощь, если худо, поддержит и может даже стать спасательным кругом, ради своего лучшего друга. Поистине, Тэхён — невероятен, дружба никогда между ними не оседала тяжёлой пылью, не давала серьёзных конфликтов и разногласий. Они словно родственные души, неотделимые друг от друга. Тэхён всегда был роднее чем его родители, потому что с ним Пак и вырос, и многому чему вместе научился, общался, гулял и проводил время за пределами дома и школы. В груди неприятно рябит, скребётся. Ну почему ты такой хороший? — Всё в порядке. Не переживай обо мне, — Чимин скрывает покрасневшие глаза, наклонив голову и чёлку вперёд, от которой ничего не видно. — Чимин-и, — Тэ берёт руку Пака в свою — Поделись со мной, — он легонько сжимает ручку Пака в своей, отдавая тепло — Мне важно то, что с тобой происходит, и мне хочется тебе помочь, потому что мне больно смотреть на тебя такого убитого, — смотрит глаза в глаза, не отрывая. Слёзы просятся наружу, в горле комок который не прожевать не проглотить, а просьба друга довериться и рассказать, оседает и разрезает где-то внутри. — Я не выдерживаю, — и казалось бы: они в этой столовой, с тысячей учеников и учителями вместе взятых, словно одни в этом пространстве. — Я каждый раз пытаюсь оправдать желания родителей, стараюсь быть лучшим, не давая поблажек в учёбе и не опускаться до плохих оценок, — выговаривается с гортанным хрипом, не выдавая слёз. Ему нельзя плакать. Слёзы — это средство, выводящие эмоции наружу, они показывают тебя беспомощным и слабым. По крайней мере, Пак так считает. И откуда такая установка? — Но мне кажется это недостаточным. Меня гонят постоянно в этом чувстве безысходности, — Чимину порядком надоело своё нытьё, но по другому он не может. — И я не знаю, что с этим делать. — Я понимаю что ты чувствуешь, — кивает в ответ Тэхён. — Знаешь, ты самый сильный человек, из всех кого я знаю. Ты всегда стараешься, прилагая большие усилия, — все также смотрит неотрывно. — Я восхищаюсь твоим стремлением быть лучшим. Но тебе не кажется, что давать отдыхать нужно в первую очередь? Усердие — это хорошо, но не во вред себе, — Тэ осторожно пересаживается со своего места рядом с Чимином, приобнимая того одной рукой. — Просто помни, что я всегда тебя выслушаю, и помогу тебе как не физически, то хотя бы морально. Окей, бро? И Чимин не знает как благодарить его, как выразить словами всю благодарность и уважение к Киму. Он всегда думал о том, как хорошо что Тэхён есть у него. Не будь его, кем бы он был? Что бы он делал? Пак наверное не узнает, и лучше никогда не знать. Ему не хочется терять такого драгоценного друга. — Спасибо, если бы не ты, я не знаю, чтобы я делал здесь и сейчас, когда мне плохо, — Чимин положил голову на плечо Кима, выражая так свою привязанность к другу и благодарность. — Это я не знаю, что делал бы без тебя, Чимин-а, — Тэхён прижимает его к себе крепче, мягко приглаживая второй рукой волосы Пака. И вот оно это мгновение, в котором они существуют. В котором Пак Чимин открылся Ким Тэхёну. Оно бесценно, и Чимин не хочет его терять.