сопляк

Юнги нравится произносить имя Чимина. С лёгким причмокиванием и тянущейся «н» на конце. Мину было очень приятно произнести: «Чимин», подходя к его парте, и увидеть удивленные глаза. А потом опереться копчиком о соседнюю парту и всю перемену разговаривать об — теперь их общей — игре. Да, это обычный школьный день, но не для Юнги и Чимина. Они знают друг друга с первого класса, но сейчас познакомились заново. И так пролетают все уроки. Точнее, перемены, потому что на уроках Юнги спит или всматривается в затылок Чимина, а вот на перемене они снова разговаривают. В этот день даже Мин обедал не один — напротив него сидел Чимин и очень мило закрывал рот рукой, когда слишком сильно набивал щеки едой. На обеде, к слову, Юнги учил своего ученика провоцировать, потому что в зале материться нельзя, а в школе — можно (Юнги уверен в этом). И они сидели друг напротив друга: Юнги, который говорил что-то вроде «Ну, можешь назвать его уебком или сразу сказать «иди нахуй», а если он снова скажет тебе купить для него что-нибудь, скажи, пусть засунет себе это в задницу. О, или скажи: «Я засуну тебе это в задницу», а Чимин просто молча краснел. Юнги принципиально не называл Донхо по имени, потому что этот день нельзя было портить. Но иногда дерьмо случается без нашего на то согласия. После последнего урока Чимин как всегда долго собирал свои письменные принадлежности, поэтому Юнги решил подождать его на курилке, потому что — конечно же — домой они пойдут вместе. И вот стоя на курилке, Мин задумывается о том, что происходит. Юнги не может сказать точно, что чувствует, а самое главное — какого черта он что-то чувствует. Это происходит с ним впервые. Он даже не уверен — может все друзья чувствуют это? может, так ощущается дружба? Но когда Юнги думает о Чимине, ему хочется коснуться кончиками пальцев его щеки, хочется держать его за руку, крепко сжимая пальцы, хочется его целовать в конце концов! И это дурацкое покалываение в кончиках пальцев, которое появляется каждый раз, когда Чимин рядом, не дает Мину покоя. Но самое страшное, что иногда мозг Юнги отключается рядом с Чимином, и Мин начинает желать и делать всякие глупости. — Юнги, идём? — спрашивает Чимин. Мин поднимает глаза: перед ним Чимин. Но уже другой. Его глаза не улыбаются в предвкушении тренировки, а волосы слишком сильно расстрепаны, самое страшное — Чимин смотрит в пол. И, конечно, все понятно. — Подожди меня здесь, — говорит Юнги и, развернувшись, направляется обратно в школу. Донхо находится в классе. Он сидит на учительком столе, окружённый своими друзьями. Они что-то бурно обсуждаются, смеются и матеряться. Как только Юнги переступает порог класса, их беседа заканчивается. Повисает тишина. Донхо тут же встаёт, но медленно, будто крадется. Он сначала опускает ногу на пол, после окончательно встаёт и задирает подбородок, как зверь увидевший соперника. Его «друзья» делают то же самое, но Юнги на них не смотрит, потому что знает, что те — тоже жертвы. Уверяю, им тоже когда-нибудь достанется. В полнейшей тишине Юнги берет в руки ведро для мытья полов и выливает воду под ноги Донхо, пачкая его обувь и край штанин. И так же молча разворачивается и выходит из класса. Донхо, конечно, разозлился. Донхо, конечно, кричит что-то в след Мину — что-то грубое и мерзкое. Донхо, конечно, не стал догонять Юнги и говорить все это в лицо. Донхо ведь тоже не глупый — он понял, что это предупреждение. Последнее предупреждение. И дружкам своим он сквозь зубы скажет что-то о том, какой Юнги трус и как Юнги боится выходить с ним один на один. Но будьте уверены, где-то в глубине его души царапается страх. — Ты сам должен дать отпор, — говорит Юнги Чимину, когда они идут плечо к плечу в зал, — Я не всегда буду рядом. Чимин останавливает шаг, поднимает свои огромные глаза и, как ребёнок, спрашивает: — Не всегда? — а потом совсем шепотом, — будешь рядом?

***

Теперь кладовка, которую они называют залом, кажется им домом. В этом месте теперь всегда хорошо и уютно. Страшно и подумать, как раньше это место ничего не значило, а сейчас кажется особенным. И Юнги легко переступает порог кладовки, придерживает дверь для Чимина и говорит: — Ну, я рассказал тебе все, что сам знаю. Теперь, наверное, можем отработать эти умения. — Отработать эти умения? — тихо повторяет Чимин. Но здесь его голос кажется громче. Юнги улыбается. Раньше его раздражала эта привычка Чимина, но сейчас она кажется даже милой. Они стоят друг перед другом на расстоянии метра. Мину хочется вытянуть руку вперёд и коснуться хотя бы спортивного костюма Чимина. — Да, — говорит Юнги, — Ты попробуешь одолеть меня. Чимин поднимает брови и открывает глаза пошире. Даже делает неосознанный шаг назад. На секунду его рот тоже открывается, но потом он говорит: — Одолеть тебя? Юнги выпускает смешок. Наклоняет голову на бок, будто бы умиляясь, и делает шаг вперёд, к Чимин. Наверное, тоже неосознанный. — Я не буду сопротивляться, — отвечает Мин, — И буду подсказывать. Чимин не решается, переступает с ноги на ногу и растерянно смотрит по сторонам. Его взгляд всегда возвращается к Юнги и всегда натыкается на его тёплую улыбку. — Давай, — упрашивает Мин, — Я уверен, у тебя получится. Теперь Чимин смотрит этими своими огромными щеначьими глазами, и от смущения Юнги опускает глаза в пол. Ему на секунду стало невозможно… просто невозможно. Но вдруг перед глазами оказываются кроссовки Пака. Чимин сделал шаг вперёд и поклонился, Юнги ответил на привественный поклон и почувствовал, что Чимин взялся за воротник его футболки. О Боги, Чимин, не смотря в глаза Юнги, взял его за грудки. Мину стало ещё невозможнее. — Сначала противника нужно повалить, — бормочет Чимин. Юнги кивает, а Пак отходит немного в сторону, плечом упирается в грудь Юнги и, поставив ногу за Мина, толкает его. Начав падать, Мин хватается за Чимина, кладет руки на его спину, но увидев, что тот резко потянулся за ним, отпустил. Юнги плашмя упал на татами. — Ты в порядке? — спрашивает Чимин, положив руки на грудь Юнги. Поглаживает. — Твой противник не должен быть в порядке, — отвечает Мин, — Бывало больнее. Чимин кивает. Ещё несколько секунд разглаживает футболку Мина, после чего перекидывает ногу через его бедра. Боже, Юнги забыл сказать, что для выполнения удэ гарами не обязательно садится на своего противника. Более того, необязательно садится на бедра своего противника. Чимин, наверное, тоже вспомнил второе и, проехавшись по животу Юнги, оказался на его ребрах. А после — что добило Юнги — немного подвигал бёдрами из стороны в сторону, чтобы удобнее сесть. Мин зажмурил глаза настолько, что увидел яркие цветные вспышки под веками. — Ты точно в порядке? — снова спрашивает Чимин. Юнги не в силах что-то сказать, поэтому кивает. А после наклоняет голову немного в сторону, показывая этим движением, что нужно продолжить. Чимин кивает и правильно выполняет удэ гарами. Юнги открывает глаза, с удивлением смотря на Пака. Поднимает руку и пару раз легко хлопает ею по руке Чимина. — Ты молодец, Чимин, — говорит Юнги, — Отлично получилось. Пак широко улыбается, выпустив руку Юнги из захвата. — Правда? — спрашивает он. — Правда, — отвечает Юнги. И Чимин начинает буквально светиться. На секунду он даже закрывает глаза, так широко улыбаясь, что под давлением эмоций мышцы лица не выдерживают. У Юнги печёт кожу грудной клетки, потому что Чимин упёрся ладонями Мину в грудь, а глаза потеряли способность двигаться, застряв только в том положении, с которого лучше всего видно Чимина. Так только дети смотрят на щенков и котят, которых потом заберут домой. Но в следующую секунду Чимин открывает глаза и встаёт с Юнги. Выравнивает складочки на своих спортивных штанах и протягивает руку Мину. А тот все так же смотрит на Пака, лёжа пластом на татами. — Точно все хорошо? — снова спрашивает Чимин. Юнги тут же подрывается. Как пёс трусит головой, пытаясь прийти в себе, и даже чешет затылок, как в старых комедиях. — Точно, — хриплым голосом бормочет Юнги в ответ. И вот они снова стоят друг перед другом: Чимин внимательно слушает, Юнги опять что-то рассказывает. Но спроси у него через 5 минут, о чем он говорил, он даже и придумать ничего не сможет для отмазки. И пока Юнги рассказывает что-то Чимину, на задворках его сознания гуляет мысль о том, что он случайно влюбился в Чимина. Точнее, что это случайность — то, что он влюбился именно в Чимина. Будем рассуждать честно: у Юнги друзей нет, да и не влюблялся он никогда. А сейчас самое время и завести друзей, и влюбится. И так вышло, что единственный, с кем Юнги общался в последнее время — Чимин. Вот Мин и влюбился в него. Но вчера, когда Юнги закрывал смену в журнале, наткнулся на запись Чимина. «Сопляк». И вдруг Мин вспомнил, как недолюбливал Пака, как чувствовал некоторую жалость к нему, от этого и отвращение. А сейчас Юнги перестаёт говорить, поднимает глаза на Чимина и тонет. Мин чувствует все, кроме отвращения. — Тогда, наверное, я попробую ещё раз, — говорит Чимин, поддерживая разговор, — Только на этот раз сопротивляйся. Только немного. Юнги кивает и первый наклоняется для поклона. Чимин тоже наклоняется, а когда поднимает голову, видит, что Юнги идёт на него. — Используй его силу против него, — бормочет Чимин и, ухватившись за воротник Мина, толкает его себе за спину. Юнги летит вперёд, но не удивляется этому. Он ведь знает, что Чимин хороший ученик. Единственное, что как только его противник приземляется на пол, Чимин садится рядом с ним на колени и спрашивает, все ли в порядке. Юнги молча отталкивает его. Одним только взглядом говорит ему перестать говорить и, уперевшись руками в плечи Чимина, укладывает его спиной на татами. Они поменялись местами: теперь Пак лежит на спине и завораженно смотрит на своего противника, а Юнги сидит рядом на коленях и из-за всех сил старается не спрашивать, все ли в порядке, потому что кажется, Чимин ударился головой об пол слишком сильно. Они замирают, и в этой тишине Юнги вытягивает руку и нежно поглаживает волосы Чимина в том месте, где он ударился. И вдруг Пак поднимает ноги, обвивает ими корпус Юнги и, сжимая, заставляет его лечь. «Блять», — думает Юнги, хватаясь за бедра Чимина. Пак снова седлает Юнги. — Хорошо, — улыбается Мин, — Плюс балл за этот прием. Чимин уже было хитро улыбнулся, но в ту секунду, когда уголки его губ были готовы подняться, Юнги вскинул бедра вверх. Чимин подлетел на добрых 10 сантиметров над Мином, открыв рот и широко раскрыв глаза. В момент, когда Пак был в высшей точке своего неожиданного полёта, Юнги согнул его левую руку в локте и, придерживая за талию, положил рядом. Мин разрешил себе буквально секунду помедлить, чтобы полюбоваться Чимином, раскрасневшимся и удивленным, лежащим рядом в сущих сантиметрах от него. С этого расстояния губы Пака кажутся ещё привлекательнее. Юнги готов поклясться чем угодно, что следующие его действия не должны были нести никакого подтекста или намёка. Это ведь борьба — здесь без близкого физического контакта не обойтись. Но Юнги вдруг находит себя над Чимином, уперевшись руками в пол по обе стороны от головы Пака. Мин тяжело сглатывает, окидывает взглядом Чимина: тот явно удивлён — раскраснелся, широко открыв глаза и схватившись за ткань футболки Мина. Юнги уже открыл рот, чтобы извиниться, но смог только выпустить тяжёлый вздох, потому что почувствовал, как твёрдый член Чимина упирается в его бедро. — Блять, — шепчет Юнги, выпуская ещё один тяжёлый вздох. И сейчас единственная трезвая мысль — встать и извиниться, может даже молча подождать, пока Чимин уйдёт, или уйти самому, чтобы Чимин пришёл в себя. В общем, мыслей много, и все они мешаются между собой, как вязальные нитки. И тогда Юнги мысленно закрывает уши, чтобы заглушить эти мысли и прислушаться к чувствам. Чувства кричали о том, что нужно быть ещё ближе к Чимину, но рот говорит: — Чимин, — Юнги жмурит глаза от того, как приятно ему произносить это имя, — Попроси меня отойти. Чимин сильнее сжимает в кулаках футболку Мина. Он опускает глаза, но это не скрывает того, насколько сильно и резко покраснели его щеки. Юнги неосознанно приближается к лицу Чимина, не желая терять зрительный контакт. Он ждёт, когда Чимин перестанет смущаться и сможет сказать ему: «отойди». Более того, Юнги уверен, что Чимин должен сказать: «Пошёл нахуй от меня, грязный извращенец», но прижавшись ближе, Юнги чувствует, как бедра Чимина слабо дрожат. Но все равно почему-то в голове Мина есть единственный вариант развития событий: Чимин говорит ему отойти, он отходит и они неловко расходятся по домам. Именно поэтому Юнги несказанно удивляется, когда Чимин скрещивает свои щиколотки на копчике Мина и с предыханием шепчет: — Нет… мне надо… — блять, он поднимает глаза, смотрит прямо в глаза Юнги, — Мастер, только не отходите от меня. — Блять, — снова шепчет Мин, — как скажешь. И делает свой первый толчок. Не хватит всех матов в этом мире, чтобы Юнги смог описать этот момент. Потому, что Чимин под ним дрожащий и горячий, потому, что Чимин в этот момент не опускает свои огромные щеначьи глаза и в конце концов потому, что Чимин… Да, потому что это Чимин. У него ведь такое сбитое дыхание, волосы взъерошены и лежат на татами, как ореол у иконы, он ведь так близко. А самое главное: Чимин позволяет Мину тереться через одежду и быть неописуемо близко. — Я сейчас… — Мину сейчас очень тяжело говорить, поэтому он хрипит первое, что приходит на ум, — я сейчас коснусь тебя, чтобы… чтобы поцеловать. Привычка предупреждать о своих действиях сейчас кажется неким извращением, но Чимин очень быстро и часто кивает, поэтому Юнги тут же наклоняет голову и припадает к его губам. Губы его на вкус как пепси. Чимин вытягивает руки и, закинув их на плечи Юнги, притягивает его ближе. Сперва они просто прижались друг к другу губами, но когда Чимин притянул Мина ближе, стало глубже. Мокро и глубоко. Юнги не чувствует свои руки, и губы его немеют, а голова кружится, но он делает ещё один толчок бёдрами и ощущает, что Чимин тихо стонет в его губы. Он немного отдаляется и открывает глаза, чтобы ещё раз удостовериться, что перед ним тот Чимин, который изначально был сопляком и примерным учеником. И этот самый сопляк смотрит на него затуманенными глазами и медленно, с причмокиванием, облизывает губы. Хочется смотреть. И чтобы рассмотреть все внимательнее, Юнги отдаляется, становится на вытянутые руки и, не отводя глаз, делает ещё один толчок. Твою мать, Чимин закидывает голову назад и так сладко открывает рот, что становится даже жаль, что этот стон Мин не может попробовать на вкус. — Я сейчас коснусь тебя… — снова говорит Юнги, не узнавая собственный голос, — чтобы… будет приятно. Отчего-то Мину было все так же важно предупреждать о своих действиях, но важнее было, что на каждое свое слово он получал короткие, но смелые кивки от Чимина. Мин упирается одной рукой в пол, а второй касается лица Чимина, кончиками пальцев ведёт по щеке. Коснувшись большим пальцем его губ, Юнги не может себя сдержать и чуть надавливает, чувствуя тёплую влагу на своих пальцах. Но после непременно опускается к шее, так же мягко оглаживает её, касается груди, живота, а когда доходит до низа брюшных мышц, чуть царапает, заставляя Чимина ерзать и скулить. — Коснусь тебя, — снова повторяет Юнги не своим голосом, не веря собственным словам. Сперва его пальцы только слабо касаются пояса новых спортивных штанов Чимина. Пак разводит ноги шире. И тогда Юнги вновь приближается к нему. Мину хочется почувствовать все и сразу, поэтому он приближается к лицу Чимина так близко, что любое движение губ можно засчитать за поцелуй, но не целует. Только дышит тяжело, чувствуя дыхание Чимина в своём горле. Жилистая рука Юнги легко ныряет за пояс штанов Чимина, оглаживая член через боксёры. Паку явно тяжело дышать, но Мин все равно его целует не в силах устоять перед этими губами. Пальцы Юнги мягко касаются нагревшейся от жара тела ткани, заставляя Чимина выгибаться в спине. А когда рука Мина ныряет под ткань, Чимин закрывает глаза и еле слышно шепчет: — Мастер. Юнги готов кончить прямо сейчас. И прижавшись бёдрами к Чимину, он начинает движение — трется о него через одежду, параллельно водя рукой по его члену. И это так великолепно и в то же время грязно, потому что перед ним хороший ученик, потому что они ещё даже не в отношениях, потому что они в, мать его, зале, где даже материться нельзя. Именно эта мысль доводит Мина до пика. — Чимин, — тут же говорит Юнги, — повторяй за мной… ты же такой хороший ученик. Чимин на секунду прикрывает глаза от слов Мина, а, может, от звучания голоса, но после снова смотрит на Юнги и говорит: — Хороший ученик? И это так привычно. Мин улыбается, потому что предвидел этот вопрос, но то, как Чимин это говорит… Полушепотом, со сбитым дыханием и этими своими щеначьми глазами. Именно поэтому Юнги, улыбаясь, отвечает: — Да, самый лучший, — целует в щеку, — лучший на свете, — в нос, — самый умный и красивый, — в губы. Чимин стонет в поцелуй, и Юнги чувствует влагу на своих пальцах. Потом, конечно, будет немного стыдно мыться в душе спортзала, будет странно надевать джинсы без нижнего белья и несомненно неловко будет смотреть на Чимина. Но потом Пак переплетает их с Юнги пальцы, крепко сжимая, и Юнги не может думать ни о чем другом, кроме как об этом мальчике. И, конечно, как настоящий джентльмен, Мин проведёт Чимина до дома и поцелует в щеку в тени переулка, чтобы никто больше не увидел их, чтобы этот момент принадлежал только им. — Итак, урок 5, — Юнги шепчет Чимину на ухо, обнимая того одной рукой, — встречайся со мной. — Хорошо, мастер, — отвечает Пак, — Так и сделаю. На самом деле, они стоят в том переулке ещё около часа, целуясь и шепча всякие глупости друг другу на ухо. Но это я описывать не буду, потому что это — только их момент.