Last chance

Когда Тэхен встретил Чонгука, тот был на первом курсе. Избалованный, наглый, но при этом такой обаятельный, а ещё юный. Прилип к нему, как банный лист, все пытался «закадрить», обратить на себя внимание. Тэхену это казалось смешным, чужие попытки отчего-то грели, внимание было приятным, хотя отвечать взаимностью не собирался. В те времена Чимину было жалко Чона, представляете? Бедный мальчик простоял два часа под окнами общежития Тэхена под ливнем без зонта, чтобы просто подарить букет лилий, но омега так и не вышел. В итоге Ким сам пришел к Чону. Но не чтобы забрать букет, извиниться и согласиться на свидание, а чтобы дать профилактический подзатыльник и заодно вылечить простуду. Тэхен, как самая настоящая мамочка, отпаивала парня микстурами и куриным супом. — Ты такой теплый, полежи со мной немного, — Чонгук был таким милым, таким беззащитным тогда. От образа мачо остался крошечный след, но все же остался. За пять дней тяжелой болезни Тэхен привык к этой кроличьей улыбке по утрам, привык к внезапным объятьям и безумно милому «хен». Тэхен сдался, подумал, что терять нечего и дал Чонгуку шанс, который на самом деле был одним из тысячи. Никто из них этого не понимал тогда. — Он так смотрит на тебя иногда, будто хочет сожрать, — смеется Чимин, которого забавляет привязанность Чонгука. — Боится, что ты убежишь? — Просто не может держать себя в руках. Тэхен наслаждался отношениями с Чонгуком первые три года. Они были той самой раздражающей влюбленной парочкой на тусовке, от которой хочется блевать. Постоянно держались за руки, приходили вместе в универ, целовались где вздумается. Чон дарил дорогие подарки омеге, потому что мог себе позволить и смотрел глазами-сердечками. Тэхен чувствовал себя любимым и дарил любовь взамен. Со временем стали жить вместе, ездить отдыхать, познакомились с родителями. За три года успели то, что за целую жизнь не успевают многие. Казалось, что уже утонули друг в друге надолго. Но потом либо парень вырос, либо Тэхен стал слишком ревнивым, но домик, построенный когда-то из кирпичных стен, превратился в карточный, и его элементы словно сдувало ветром. — Какого хрена он шептал тебе на ухо? — Было шумно, Тэхен, вот он и говорил на ухо. — И руку тебе на бедро тоже чисто по-дружески положил? И такие эпизоды стали слишком частыми. Четвертый курс Чонгука и пятый и последний у Тэхена. Они все еще были вместе, все еще жили на квартире Чона и делили постель. Но это «все ещё» портило абсолютно все. Альфа изменился как внутренне, так и внешне. Теперь тело украшало несколько татуировок, уши проколоты в нескольких местах, кожаная куртка и берцы как самый любимый аутфит. Образ дерзкого бэдбоя заставлял течь многих омежек в универе, и трудно было не заметить, что такое внимание льстило Чонгуку. Они занимались регулярно сексом, и это осталось единственной постоянной вещью в их жизни. Чонгук брал его страстно, они трахались до отдышки, до боли в мышцах. Но это уже нельзя было назвать любовью, теперь в этом половом акте проявлялось что-то животное. Тэхен замечал каждую мелочь, видел, как Чонгук меняется и внешне, и внутренне. Татуировки, пирсинг, новые друзья. Избалованность сменила властность, эгоизм отдал место похуизму. Осталось только одно неизменным — собственничество. Чонгук перерос омегу в росте, в плечах, аромат стал ярче, голос грубее. — Ты завысил ему самооценку. Он и так был королем мира, а теперь так вообще все ноги должны ему целовать, — даже Чимин больше не видел того милого паренька и воротил нос от любого контакта с альфой. Затем на горизонте появился Юнги, и Пак уже не замечал проблем у Тэхена с Чонгуком. А они стали острее, чем, когда бы то ни было. — Ты пахнешь ванилью, — морщит нос омега, когда Чонгук как обычно лезет целоваться после тусовки с друзьями. — Тебе кажется. — Не кажется, Чон, — Тэхен убирает от себя ладони, намереваясь встать, но ему не дают. — Я был в компании, естественно от меня пахнет, — раздражается парень. Тэхен на секунду замирает, анализируя что-то в своей голове. Ноздри раздуваются шире, вздохи становятся глубже и умереннее, пока Чонгук выцеловывал тонкую шею на диване. — Нет, — омега грубо отталкивает от себя полупьяное тело. — Да твою мать, что опять не так? — Пахнет там, — Тэхен рукой указывает в сторону паха и поднимает глаза на альфу в ожидании. Хотелось бы сказать, что там сожаление, стыд, раскаяние, но вместо этого: — Это был просто отсос, Тэхен, забей. Мир схлопывается в мгновение. Омега открывает рот как рыба на берегу и не знает, какое из матерных слов стоит сказать первым. — Забить? Ты ахуел?! Ты мне изменил! — дышит как паровоз. — Сколько раз? Тэхен силой вырывается из-под тяжелого тела и поправляет майку, где уже светятся засосы. Чон злобно цыкает, раскидывая руки в стороны. Выглядит сердитым и непонятно из-за чего. — Сказать ничего не хочешь? — Например? — Например? Ты серьезно, — от нервов улыбка проскальзывает на лице. — Если я пойду сосать твоим друзьям, тебе понравится? Чонгук играет желваками, взгляд становится осознаннее и темнее. Ревность застилает глаза. Там буря собирается пробить плотину, там шторм и смерч. — Не нравится, да? — А знаешь, что? Иди, — машет рукой альфа. — Что? — теперь улыбка окончательно тает. — Говорю, иди. Отсос не ебля, ничего страшного, — Чонгук поднимается с места, накрывая тенью омегу. От него дико разит алкоголем и ярким естественным ароматом. — Ты совсем из ума выжил? Чонгук, я сейчас и правда уйду, только из твоей жизни. — Иди, блядь, иди! Чонгук пинает подушку ногой и приближается к замершему от шока омеге. — Да у меня таких, как ты сотня. Думаешь, особенный? Да нихуя! Точка. Последняя станция в пустоши. Тэхен чувствует, как подкашиваются ноги, ничего не видно из-за влаги в глазах. Но это все меркнет по сравнению с тем, как сильно разрывают бомбы грудную клетку. Кажется, еще немного и все вокруг погаснет, перестанет иметь смысл. — Не говори так, — шепчет, но словно в пустоту. — Сказал — иди. Чонгук уходит в спальню, громко хлопая дверью. Теперь между ними стена, но на самом деле словно целая вселенная. Омега не позволяет себе плакать. Он не помнит ни дорогу, ни собственных слов, только крепкие объятия Чимина и гору слез. Все как в одной прожженной картинке пронеслось одним кадром и утром не было смысла жить. Чимин не мог остаться с ним, работа есть работа, но друг оставил кучу сообщений, чтобы приободрить, но ни одно из них не вызвало улыбки или облегчения. Чонгук пришел следующим же утром в чужую квартиру. Обивал порог целый час, пока Тэхен собирался духом, чтобы открыть. Пришел с повинной и кучей извинений. Он стоял на коленях, умоляя омегу остаться, говорил, что не изменял, что минет был лишь один раз и что Тэхена он никогда не разлюбит, что у них раз и навсегда. Если бы Чимин был рядом, то, возможно, Тэхен не совершил бы самую ужасную ошибку в своей жизни. Он захлопнул дверь чужой квартиры и дал Чону еще один шанс. Дал слабину потому что больно, но без Чонгука эта боль подобна смерти. В целом альфа снова стал заботливым, снова они стали ездить вместе в универ, снова их сексуальная жизнь вошла в обычный круговорот, и Чонгук перестал брать омегу сзади, как делал последние недели. Все встало на свои места, кроме одного — Чимин перестал общаться с другом, считая, что ни одна омега не должна на такое соглашаться снова. Но даже под слоем сахарной пудры, чувствовалась горечь. Тэхен не мог без Чонгука, но и с ним словно уже было как-то не так. Он не хотел снова все рушить, потому что верил. Но паранойя залезла глубоко в голову, и некоторые моменты приобрели другие очертания. Например, сразу после посиделок с друзьями альфа шел в душ, тогда как раньше сначала целовал омегу и потом занимался своими делами. Слишком часто жевал жвачку с ягодными вкусами, а еще сменил пароль на телефоне. Тэхен теперь словно придирался к любой мелочи, но боялся об этом сказать. Стал слишком мягким и чуть тронь — он рассыплется. Чимин со временем подошел к нему сам. Было больно видеть, как Тэхен тлеет на глазах, как мешки под глазами затягивают в пучину, как одежда начинает висеть. — Я не знаю, — плакал Тэхен на чужих коленях, глотая сопли. — Я верю ему и боюсь, что будет снова больно, но я же не слепой. И очень жалею об этом. Пак понимал, что пора со всем этим заканчивать. Слухи о невероятных подвигах Чонгука в постели слышали в универе практически все, кроме Тэхена. До омеги каким-то чудом это все не доходило. Возможно, дело в самом Чоне, который не хотел этого. Альфа словно эгоист держал Кима рядом, всегда шел к нему, всегда выбирал его среди других. Чимин видел в этом нечто нездоровое, как иронично подметил это с самого начала. С кем бы ни спал Чонгук, он все равно возвращался к Тэхену, просил его ласки, его заботы. Другие омеги за спиной плевались ядом, потому что как ни крути, но им не суждено и близко быть такими, как Тэхен. Но даже наличие парня, не отбивало у других желание раздвигать перед Чонгуком ноги. — Я покажу тебе кое-что, но ты должен мне пообещать, что будешь мыслить здраво. — Да, хорошо, — прошептал сиплым голосом омега, у него кружилась голова, и из-за постоянного стресса он похудел. Пак с камнем на сердце повел Тэхена в клуб в закрытую зону. Юнги тоже пошел с ними, он их и провел. Ким уже знал, что там увидит, но было слишком больно смотреть, как другая омега, сидя на коленях Чонгука, вылизывает его шею. Слез больше не осталось, только гной из сочащейся раны. Больше этот цирк он не намерен был терпеть. У омеги на носу диплом, а от его достоинства остались клочья, от него самого уже ничего не осталось. Чонгук выпил его до последней капли, из эйфории превратился в болезнь. Альфа пришел в тот момент, когда последний чемодан был собран. — Куда-то собираешься? — тон уже настороженный, просто так он его не отпустит. — Мы расстаемся. Всего два слова, а сколько в них стекла. — Это ты так решил. Давай распаковывайся, я очень хочу спать. — Я не шучу, Чонгук! Я ухожу, мы больше не пара. Тэхен поднимает чемодан на колесики и идет в сторону входной двери. — Ты никуда не пойдёшь! — Я больше не буду терпеть твои измены. До сих пор не понимаю, как ты мог спать с другими и потом спокойно залезать в нашу постель, — слезы уже нет смысла держать. — Ты меня настолько ни во что не ставишь? — Тэхен, — альфа берет в руки лицо Кима. — Я люблю только тебя. Даже не отрицает факт измены, даже не удивлен, что Ким все знает. И так просто это принимает. И считает, что Тэхен примет? — Ты спал с другими. — Они для меня ничего не значат. — Но они были, Гуки, — шепчет почти в губы. Их лица так близко, но честности так мало. — Не уходи, Тэхени, мы справимся со всем этим вместе. Я тебе обещаю, только не уходи. — Я беременный, — Тэхен, уже не в силах сдерживаться, заходится рыданиями и садится на корточки, прикрывая лицо ладонями. И вот она, та самая причина, по которой Тэхен так отчаянно цеплялся за альфу, прощал ему все, свято верил, что все наладится. Он изживал себя, закрывал глаза и ждал, но чуда не произошло. — Уже третий месяц пошел, — в истерике добивает Чонгука омега. Тэхен понимает, что ребенок не склеит их отношения, но все-таки поможет хоть что-то изменить. — Мне не нужен ребенок, Тэ. Я дам тебе денег на аборт, — и говорит это с такой легкостью, будто за абортом можно в соседний киоск сходить. — Ты сам себя слышишь? — не верит своим ушам Тэхен. — Я не буду делать аборт. — Либо аборт, либо мы расстаемся. Почему Тэхен не заметил, как сильно изменился Чонгук? Когда они потеряли связь друг с другом? Омега тяжело сглатывает, неверяще мотая головой. Не это он хотел услышать, что угодно, но не это. — Я не стану делать аборт. — Тц! Тэ, нам не нужен ребенок, чтобы быть вместе, понимаешь? — Ты думаешь, я специально залетел? — кричит Тэхен. — Я не буду делать аборт, ясно? И я не стану размениваться на твои условия. — Ты сам ко мне приползешь, — крикнул тогда альфа вслед Тэхену. Но Ким не приполз. Ни на следующий день, ни на следующий месяц. Из-за диплома почти не ходил в универ, пар уже не было, а консультации проводились онлайн. Поэтому и встречи с Чонгуком сошли на нет. Они искали друг друга в своих мыслях, во снах, но наяву терзались лишь неизвестностью. Омега закончил универ, но на церемонию не пришёл. Было стыдно показываться с огромным животом. Чонгук же улетел в Японию по обмену на последнем году обучения и там и остался работать в компании отца. Тэхен родил альфу и долго восстанавливался как в моральном, так и в физическом плане. Родители первый год сильно помогали, но Тэ не единственный ребенок в семье, так что потом приходилось все делать своими силами. На второй год рождения Дахена семья Чон узнала о внезапном внуке и решила, что имеет право вмешиваться в его жизнь, высылая неплохие чеки. Киму и так было понятно зачем — за молчание. Мистеру и миссис Чон правда нравился Тэхен, он был красив и вежлив, но не подходил их сыну, как они сами считали, хотя, как первая любовь, вполне неплох. Чон старший не хотел, чтобы все так обошлось, как обошлось, поэтому в тайне от сына угрожал омеге, чтобы тот позволял видеть ребенка. В итоге Тэхен согласился на редкие встречи Чонгука с сыном. Уже сразу было понятно, что альфа делает это не из-за доброты душевной, а словно под дулом пистолета. Чонгуку не нужен был этот ребенок, родители заставили хоть как-то заботиться о сыне. Говорили, что потом это окупится. И окупилось, Чонгук сам чуть позже захотел проводить время с Дахеном, хоть и приезжал несколько раз в год. Эти встречи отравляли Тэхену жизнь, потому что каждая заканчивалась сексом. Чонгук брал жестко, как Тэхен и любил. Шептал о том, какой он красивый, как изящно выгибается под ним. Они трахались как в последний раз, член входил полностью, на ягодицах сверкали отпечатки пальцев и естественной смазки. Чонгук ложился на омегу полностью, придавливая тяжелым весом, засовывал свои пальцы в горячий рот и вбивался членом резче. У Тэхена текли слезы, слюни. Он не мог себя сдерживать и кончал всегда первый. Чон был голодным в постели, а еще самовлюбленным мудаком. Специально ставил засосы на видных местах, мелкие укусы тоже. Хотел, чтобы Тэхен долго помнил, кто доставил ему такое удовольствие. И на утро альфа оставлял после себя лишь чек и смятые простыни. Омега ненавидел себя за слабость, за то, что даже так альфа портит ему жизнь, оставляя ядовитый след в душе. За пять лет Тэхен научился защищаться, говорить нет. А еще охолодел и потерял блеск в глазах. Конечно, кроме Чонгука у него были альфы, течку никто не отменял, да и вообще любви хочется каждому, пускай и на одну ночь. — Я знаю, какой он эгоист, сама не понимаю, как… как мы его упустили, — миссис Чон стояла на кухне Тэхена и курила с ним рядом возле окна. С ней, на удивление, у Кима сложились неплохие отношения. Она не говорила, что ее сын святой, сама видела правду, но как мать удерживала Тэхена от необдуманных решений. К примеру, переехать в Америку или поменять имя сыну. Эта дружба нужна миссис Чон больше, чем Тэхену. Она это понимает, поэтому очень аккуратна и избирательна в словах. Только так она может быть ближе и следить за атмосферой в семье. Бабушка из нее на четверочку. Материнского инстинкта в ней больше, чем отцовского в Чонгуке. Она никогда не обидит подарком, даже Тэхен получает дорогие вещи почтой. В целом отношения с семьей Чон сложились в какой-то мере необычные. С Чоном старшим контакта нет никакого. А миссис Чон старается видеться с внуком чуть больше, чем раз в месяц. И, честно сказать, Тэхена это устраивает. Она женщина сложная, ее трудно разгадать. И до сих пор непонятно, она лицемерит в своих намерениях или действительно хочет быть рядом. Чонгук, даже не находясь рядом, его преследовал. Звонки, смс, чеки, дорогие подарки. Пускай и в большинстве случаев все делалось для сына, но не ощущать это дикое давление не получалось. Поэтому спустя столько времени Тэхену не верится, что Чонгук приехал без каких-то веских причин. Оглядываясь назад, Тэхен не жалеет об этих отношениях. В конце концов у них с Чоном было все прекрасно, много счастливых моментов прожили вместе. Не они их испортили, просто Чон изменился. Это видели все и сам Тэхен тоже. Только если альфа бросил и уехал спокойно в другую страну, то омега долго восстанавливал руины, когда-то именуемые душой, бомбардировку которых ему обеспечил Чонгук.