Last chance

Когда-то Чонгук имел огромную власть над омегой. Во времена, когда отношения были на этапе, что уже невозможно друг без друга жить. Чон и сам был готов на что угодно, лишь бы Тэхен смотрел только на него. В какой момент для одного из них что-то изменилось? Тэхен думает об этом слишком часто в последнее время и снова окунается в прошлое. Делает это больше из-за того, чтобы при виде Чонгука вспоминать лишь хорошие моменты. Держать лицо с улыбкой все еще сложно. Альфа ему не отвратителен, это пережитый момент, но и принимать гостя радушно сил нет. И это самая больная рана. Тэхену не все равно. Чувства, чувства, чувства свербят в грудной клетке. Попытаться бы их точнее распознать. Ким с тяжелым сердцем впервые отпускает Дахена к отцу с ночевкой. Сын сам его уговаривал, хотел провести это время только наедине с Чонгуком. Тэхену слышать такие слова крайне обидно, будто что-то ценное теряется между ними, стоит только появиться Чону на горизонте. Но Дахен еще маленький, он не понимает суть отношений, не понимает, почему папы не живут вместе. А Тэхен обещал себе не пытаться повлиять на чужие отношения. Целый час он не находит себе места, все смотрит на телефон, но сообщения от нужного контакта не появляются. Наверно, это к лучшему. После звонка в дверь Тэхен с улыбкой открывает любимому гостю. — Привет, — Хеншик улыбается ему обворожительно, целует нетерпимо, хватаясь за тонкую талию. — Это тебе, — протягивает красивый и явно дорогой букет роз. — Спасибо, — Тэхен снова тянется за поцелуем, сам лезет языком в рот. — Я очень скучал, — выдыхает в губы. — Я тоже. О приезде Чонгука Хеншик узнал сразу же. Не было смысла скрывать, так как Чон, после того, как узнал о неизвестном мужчине в жизни сына Тэхена, сразу начал помечать запахом каждый уголок детской. Тэхен, конечно же, провел профилактическую беседу по этому поводу и пригрозил, что имеет на Дахена влияние. Альфа после таких угроз прекратил попытки оповестить гостей о своем нахождении в этой квартире. Пак, хоть не показывает, но явно недоволен, что витает легкий шлейф грейпфрута на кухне. Тэхен замечает сморщенный нос и открывает окно, смеясь с забавного выражения лица мужчины. — У него очень яркий аромат, — оправдывается альфа, пока омега с улыбкой ставит букет в вазу. — Он любит об этом заявлять, — более грустно. — Все в порядке? — Да, я хотел тебе сказать кое-что важное, но это не телефонный разговор. Хеншик кивает, понимая, о чем будет идти речь. Он и сам уже извелся вопросами, пока был в командировке в Пусане. Альфа уверен в верности своего омеги, но над чужими чувствами все же не властен. — Между мной и Чонгуком ничего нет и быть не может. Я стараюсь быть с ним дружелюбным только из-за сына, не более, — Тэхен переплетает их ладони, — Просто хочу, чтобы ты знал. — Я не сомневался. — Как самоуверенно, — фыркает омега и пробирается пальчиками за шею, притягивая к себе ближе. — Но мне нравится. Хеншик принимает правила игры и тянет парня в спальню. Он слишком долго ждал, чтобы вести разговоры.

***

Чонгук ощущает чужой запах с порога, хочется помыться сразу около двери. Кажется, будто на стенах ароматом нарисована каждая картинка прошедших дней омеги в объятиях Хеншика. Дахен, благодаря возрасту, не ощущает это так остро, как взрослые, поэтому с визгами вбегает в квартиру, сразу вешаясь на шею омеги. — Кто вернулся? — Тэхен улыбается и выглядит… отдохнувшим? счастливым? Чонгук засматривается на омегу, который впервые за последние два месяца не отягощен думами или заботами. — Понравилось в гостях? — Я был не в гостях! Я был у отца, — исправляет сын. — Да, конечно, — лицо Тэхена на удивление не дергается после этих слов, он целует сына в щеку и переводит взгляд на альфу. — Как дела? Чон попадается на откровенном разглядывании, не может себе отказать в потребности в сотый раз запечатлеть красивые черты лица. Волосы омеги не вьются как обычно, на этот раз они прямые, но все также непослушно лезут в глаза. Хочется убрать пряди за ухо, но этот жест может разрушить шаткий мир, который между ними в эту минуту. — Хорошо. Мы отлично провели время, — кивает альфа. — Прекрасно, — Ким безразлично отводит взгляд, словно ответ ему и не нужен был, словно это простая формальность. Чонгук задаётся вопросом, как часто омега играет с ним в вежливость? — Дахени, ты голоден? — Нет, мы с отцом съели по вооот такому бургеру, — альфочка руками показывает размер и кивает головой в подтверждении. Только вот лицо Тэхена сразу становится обеспокоенным, он хватает мальчика за руки и поворачивается к Чонгуку. — Бургер? — переводит вопросительный взгляд на Чона. — Он был с сыром? — Что, прости? — теряется мужчина. — Я задал вопрос, — голос омеги стальной, там ни намека на смех. — Вроде, нет. — Вроде?! — кричит. — Дахени, солнышко, скажи мне в бургере был такой тонкий желтенький квадратик. Мальчик отрицательно мотает головой в стороны, но видно, что не особо уверен. — Хорошо, — выдыхает Ким. — Хорошо, пойдем я тебе кое-что дам и потом разберем твои вещи. Тэхен нервно сглатывает, пока ищет что-то в аптечке, после чего дает сыну таблетку и просит помыть руки, прежде чем выпить. — Не скажешь, в чем дело? — У Дахена аллергия на сыр. — Так, может тогда скажешь мне сразу все, что мне стоит знать о здоровье нашего сына? Ким раздраженно поворачивается лицом к Чону и разводит руки в стороны. — Моя вина, да. Прости. Теперь доволен? — омега убирает таблетки обратно в аптечку, и Чонгук не может не заметить огромный букет посередине стола. Он слишком сильно режет глаза, как и запах отравляет воздух. Альфа старается не замечать детали, держать себя в руках. Тэхен ему ничего не должен, и эта холодность в отношении понятна. — Есть еще что-то важное, что я обязан знать? Тэхен прекращает домывать посуду и задумывается об этом серьезно. — Я думаю, что напишу тебе файл, где расскажу, какие лекарства следует давать и что Дахен не ест. Видно сразу, как омеге не нравится эта мысль. Похоже на то, как он раскрывает секреты, которые свято хранил, и делиться ими не то чтобы больно, скорее жадность давит. Чон получает все это просто так, пока омега не спал, заботился, с трудом укладывал спать. И теперь ему необходимо переложить немного ответственности на другого человека, только вопреки это становится грузом. — Тэ, — мужчина кладет ладонь на хрупкое плечо, — если не хочешь, не надо. Я пойму. — Нет, блядь, ты не понимаешь, — Ким откидывает от себя ладонь, как что-то мерзкое. — Я не смирюсь с тем, что после всего ты просто… рядом. — Я бы и рад все исправить, вернуть каждое слово, изменить решение, но не получится. — Даже если бы ты остался, вряд ли бы мы смогли что-то построить, Чонгук. Всего лишь вопрос времени, когда бы наши отношения рухнули. Возможно, ты выбрал лучшее решение для нас обоих. Чонгук решается попробовать снова и прикасается к талии омеги совсем невесомо и не встречает сопротивления. Трогать Тэхена так волнительно, в действиях ни капли пошлости, здесь только желание быть ближе морально, успокоить. Ладони не обжигают своей неправильностью, скорее кажутся чем-то давно недостающим. Ким чувствует горькое послевкусие от объятий прошлого. Он просто позволяет, не отвечает. — Тебе не кажется, что мы бы пришли бы друг к другу рано или поздно? — шепчет куда-то в шею альфа. — Правда в том, что я тебя не искал, — Тэхен хмыкает, наконец поворачиваясь к своему худшему сну лицом. — Это ты пришел ко мне. — «Не к Дахену», остается неозвученным. — Ты тоже. Разница лишь в том, что я здесь перед тобой, а ты искал меня вот здесь, — Чонгук прикасается указательным пальцем к чужому виску и заодно убирает мешающие пряди за ухо. — Не льсти себе, — а голос дрожит от нескрытой правды. — Я научился жить без тебя, а вот ты проиграл. Тэхен отворачивает голову от касаний, обходя мужчину, который так и застыл с поднятой вверх рукой. Слова, как обычно, уходят в никуда, между ними ничего не меняется. Тэхен его не принимает, он привыкает, но это совсем не то. Чон сжимает руку в кулак и тяжело выдыхает. Третий месяц старается приблизиться, каждое слово подбирает, тараном не идет, а очень хочется. Омега не позволит себя взять, должен пасть самостоятельно. — Надо разобрать вещи Дахена, — шепчет омега, с улыбкой разглядывая уснувшего перед телевизором мальчика. — Я отнесу его в комнату, — Чон аккуратно поднимает сына на руки и укладывает на кровать, чтобы не разбудить. Тэхен укрывает альфочку одеялом и выходит из комнаты, прикрывая тихо дверь. Чон понимает, что жизнь омеги и без него прекрасно устроилась. У Кима все на своем месте. И Чонгуку неприятно осознавать, что он не то чтобы не главный элемент, он даже не причастен к этому счастью. Он помогал лишь финансово, но не интересовался. Он пришел тогда, когда сам захотел, когда решил, что ему хочется быть рядом. Но у Кима сложилась своя история, появился другой альфа. И если раньше Чонгук переходил к манипуляциям и убеждению, то сейчас это не поможет. Тэхен повзрослее его будет, он один воспитывал сына и на чужие уловки не купится. Чонгуку хочется, чтобы омега сам понял, что только с ним ему будет хорошо, что он единственный недостающий фрагмент в его жизни. А пока они раскладывают вещи по своим местам. И альфе это кажется достаточным, чтобы просто быть рядом.

***

Чон старается сократить время, что тратит на работу. Он взял больше сотрудников, чтобы нагрузки было меньше, но это не отменяет огромной ответственности, которая висит на нем тучей. Раньше он работал много и качественно отдыхал с теми, кто соответствовал большим суммам на его карте. И сейчас, смотря в отражение, он видит лишь фантик, который износили, но который все еще хочет выглядеть привлекательно для хозяина. — Мистер Чон, вам звонок от мальчика по имени Дахен. Он очень настойчиво желает с вами поговорить, — доносится удивленный голос секретарши из динамика. — Переводи на меня, — после секундного молчания отзывается такой же удивленный голос. — Да, господин Чон. После короткого гудка по кабинету разносится детский плач. У альфы мгновенно сжимается сердце, он никогда еще не слышал, как плачет его ребенок, и звук этот душераздирающий. — Дахени, Дахени, тише. Скажи, что случилось? Мальчик еще какое-то время хнычет в трубку под тихий успокаивающий голос отца и сначала наотрез отказывается говорить, что случилось. Вместо этого он задает тот самый вопрос, ответ на который Чонгук не хотел бы озвучивать никогда, даже в своей голове. — Вы с папой не вместе! Вы не любите друг друга? Ну и что ответить? Тэхен ясно и четко обозначил границы, стереть которые очень хочется, но очень сложно. Обвинять при ребенке омегу нельзя, неизвестно, по какой причине в маленькой обиженной головке появились такие мысли. Но гораздо важнее — почему он задает такой вопрос? — С чего ты взял? — лучший ответ — встречный вопрос. — Папа, — альфа снова пытается прервать новый поток истерики, — целовался на кухне с Хеншиком. — Ну, может, это был дружеский поцелуй? — конечно же нет. — Нет! — кричит ребенок. — Хеншик сказал, что лю-любит папу и что ждет, когда он п-переедет к нему. Я не хочу к нему переезжать, отец. Я хочу жить с тобой и папой, не хочу больше видеть их вместе. Чонгук нервно облизывает губы, пытаясь понять, как действовать и что сказать. Он не имеет сейчас права на ошибку. — Дахени, все будет хорошо. Я тебе обещаю, что Хеншик к вам не переедет и мы будем видеться еще чаще. Только не плачь, обещай мне. — Х-хорошо. — Молодец, мой маленький, — Чонгук пишет секретарше показать, с какого номера звонят, и, оказывается, это телефон Тэхена, что сразу не нравится альфе. — Где ты сейчас находишься? — Я выбежал из дома, когда папа… — Я понял, не вспоминай это. И куда ты ушел? — Сначала я прятался на детской площадке, но потом убежал во дворы и… и… — Опиши мне место, — Чон поднимается со стула, надевая на ходу пиджак и забирая ключи от машины. Шепотом предупреждает, что уходит с работы пораньше и что для всех недоступен. Секунду спустя альфа просит девушку написать, если позвонит кто-нибудь по имени Тэхен. Чон отвлекал мальчика разговорами, а сам прикидывал возможные места, где ему следует искать. Дахен еще не до конца осознал, в какой ситуации находится, и только голос отца отвлекал. Он сам еще толком не знает местность, в конце концов столько лет прожил в другой стране. По-хорошему надо написать Тэхену, спросить совета и вместе найти сына. Но есть одна проблема. Расстались они с Тэхеном из-за этой самой проблемы: Чонгук — эгоист. Альфа не хочет, чтобы Дахен упал сначала в объятья омеги, а не его. Это также способ доказать, что он отличный отец и может решить сложные вопросы самостоятельно. Также он не может отвлечься от сына, голос которого сейчас как маяк для него. Чонгук заезжает в знакомый район, когда ему на телефон приходят несколько смс с неизвестного номера. Это Тэхен очень вкратце объясняет ситуацию и просит его помощи. Это льстит, но не настолько, чтобы дать обратную связь. Но приятно, что он все-таки просит помощи, значит доверяет в какой-то мере. Дахен не мог далеко уйти, думает альфа и просит сына еще раз как можно более подробнее описать, в каком направлении он шел. Проходит примерно минут сорок (за которые ему оборвал телефон все тот же неизвестный номер), прежде чем Чонгук находит мальчика в глубине непонятных кустов, которые поцарапали ему лицо. — Отец! Дахен, все еще зареванный, с опухшими красными глазами кидается на шею альфы. И это несомненно лучший момент. Чонгук чувствует в груди тепло, что-то такое приятное, из-за чего не может отпустить мальчика ни в буквальном, ни в фигуральном смысле. Миссис Чон всегда говорила, что ребенок становится на первое место. Чонгук лишь усмехнулся, тогда он думал, что Тэхена сместить никто не способен. Но вот сейчас в его руках истинное подтверждение словам матери. Альфа берет Дахена на руки и выводит из этих ужасных, колючих зарослей, из-за которых видно абсолютное ничего. — Мы сейчас пойдём домой? — грустно интересуется альфочка. — Если ты хочешь. Или можем поехать ко мне. — Не хочу возвращаться домой. Не хочу видеть папу и Хеншика, — говорит мальчик с некоторой ненавистью и теснее жмется к крепкой груди. — Тогда решено, — альфа с улыбкой ставит легкий поцелуй в лобик и усаживает на пассажирское сидение. Теперь ему осталось лишь разобраться со своей главной головной болью. Чонгук без лишних слов кидает на тот же номер геолокацию и говорит, что ребенок с ним. Не проходит и десяти минут, как из-за домов бежит Тэхен. Вид омеги вызывает сочувствие. Глаза красные, волосы растрепаны и нервно трясутся руки. Вот как выглядит человек, отчаянно ищущий ребенка. Хеншика поблизости нет, видимо, выводы все-таки сделал верные. — Дахен! Чон нехотя преграждает путь к ребенку и останавливает парня за плечи. — Он не хочет тебя видеть. — Серьезно? — шипит омега, отталкивая от себя руки. — Когда ты его нашел и КАК? Чонгук понимает, что без истерики сейчас не обойдется и так, наверно, даже лучше. Рассказ получается коротким, но емким. Омега сначала молчит, а потом заходится в истерическом смехе всего на минуту. — Ты мудак! — кричит на грани, видно, как на тонкой шее вздулись вены от напряжения. — Как можно быть таким эгоистом? Я по-твоему на диване сидел все это время? Да я места себе не находил, весь район пешком прошел, кричал на всю улицу! А ты, кретина кусок, даже не соизволил написать смс? — Я нашел сына сам. Между прочим, по твоей вине он убежал, — холодно отзывается альфа. — Да как ты вообще смеешь кидать мне предъявы, отец года?! — Тэхен устало трет руками лицо, косясь боковым зрением на мальчика в машине. — Ты в сотый раз доказываешь, что мы не можем быть вместе. Тебе надо усмирить собственное эго, иначе ты и доверие ребенка потеряешь. — Да? Но смотри, где мы сейчас, — разводит руками. — Не смей настраивать Дахена против меня. — Тэ, — Чон осторожно перехватывает кисти чужих рук. — Я никогда не стану этого делать. — глаза в глаза. — Ему надо остыть, а тебе подумать о том, как ты преподнесешь эту ситуацию сыну. Я виноват, что не написал тебе, но я вел машину и параллельно разговаривал с Дахеном. Я не мог бросить трубку, сам понимаешь. Омега дует губы, но все-таки сдается и кивает. Чонгук отдает ему телефон, заранее забранный у сына, и просит дать им несколько дней наедине. Тэхен с камнем на сердце смотрит, как авто уезжает от него все дальше. Но он не видит, как с заднего сидения на него точно также смотрит маленький мальчик.

***

Чонгук ловит себя на мысли, что ему нравится проводить время с собственным ребенком. Ему и раньше нравилось, но сейчас это чувство становится сильнее и приобретает другие оттенки. Готовить завтрак на двоих, только одна порция поменьше, мыть голову детским шампунем при купании, собирать по всей квартире фигурки лего, потому что одна больно впилась в ногу, — все это как недостающие пазлы жизни. Только все еще не хватает одного элемента. Тэхен прав, Чонгук эгоист, но все же сейчас его приоритеты меняются. Когда они встретились впервые, альфе был двадцать один, и, конечно, он влюбился, как последний мальчишка. Хоть время и растоптало все хорошее между ними, сейчас Чон признает, что вина лежит на его плечах полностью. — Мы завтра поедем домой к папе? — Дахен зевает, собираясь наконец-то уснуть. Уложить ребенка в постель не такая уж и простая задача, как думал Чонгук все это время. — Да. Я отвезу тебя в садик, а папа заберет тебя. Но если ты не хочешь, то мы можем остаться у меня еще ненадолго. Но ребенок уже не слышит, погружаясь с темноту. Чон целует мальчика в кудрявые волосы и выключает светильник.

***

Все было настолько быстро, что Тэхен просто не успел. Он просто отдался моменту, позволил сглупить и теперь смотрит на все со стороны. Самое ужасное — осознание того, что омега сделал все, чтобы результат в итоге оказался таким. Тэхен позволял Дахену думать об отце только хорошее, не хотел, чтобы негатив скапливался в маленькой головке сына. Отец, который где-то существует все же лучше, чем вообще никакой, правда? Очевидно, нет. Возможно, если бы омега слегка изменил тактику, то Дахен не стал бы так остро воспринимать любого мужчину рядом, как потенциальную угрозу. Мальчик просто не понимает. И это полностью вина Тэхена. Он намеренно ему не обозначал статус отношений между ним и Чонгуком, из-за чего появилась иллюзия, что так и должно быть, что они все равно вместе. Но Тэхен не изменил бы свое решение, потому что больше он боялся того, что Дахен воспринимал бы каждого ухажера омеги, как потенциального отца и тогда их уход был бы более болезненным. Причем для них обоих. Уж лучше просто визуализировать одного человека в хорошем свете. Хеншик неплохой, даже нравился Дахену. В силу возраста мальчик не воспринимал столь частые визиты к ним в гости, как что-то странное, и Тэхен постепенно строил свое счастье. Только сейчас оно под вопросом. Хеншик понимал, что лучше отойти в сторонку, так как ребенок всегда на первом месте, и омега ему благодарен за это. Но Ким прекрасно понимает, что даже такие трудности легко ломают отношения, поэтому он готов принять решение альфы, если разговор зайдет о расставании. Омега устало трет виски, тишина в квартире впервые так сильно давит. Обычно Дахен не давал спокойствию заполнить комнату, а теперь она режет нервы. Когда наконец-то в дверь звонят, Тэхен подрывается с места и сгребает сына в объятия. Дахен в ответ также обнимает папу, наслаждаясь родным запахом. — Прости меня, солнышко, — сам не знает, за что извиняется. — Мой любимый, мой хороший, — гладит по голове, по плечам, целует в щеки, вызывая смех мальчика. Тэхену все равно, что Чон стоит над ним и наблюдает, как он на коленях просит у сына прощение, наплевать, что не уходит, хотя пора бы. — Все хорошо, папочка. Отец мне все объяснил, — улыбается Дахен. — Что? Что объяснил? — Отец сказал, что он хотел тебя поцеловать, но ты не успел его оттолкнуть. Ты ведь любишь отца, а Хеншик застал тебя врасп… враспле… — Врасплох? — подсказывает омега. — Ага, — кивает мальчик, улыбаясь. Тэхен угрюмо смотрит на Чонгука, который самодовольно улыбается и подмигивает, когда лицо омеги становится недовольным. — Понятно, — Ким отрывается от созерцания Чона и переводит теплый взгляд на сына. — Давай переодевайся и пойдем обедать. Дахен кивает и убегает в свою комнату. Тэхен поднимается с колен и складывает руки на груди. Его недовольный взгляд скользит по альфе, который словно специально вырядился так, будто делает вид, что не старался. Но омега прекрасно чувствует аромат кондиционера для белья только что стиранной толстовки, видит, как сияют новые кроссовки и как выглядывают кожаные плетеные ремешки из-под рукавов вместо дорогих часов. Впервые за долгое время видит его не в офисном костюме. И, Боже, как же ему идет. Так похож на того студента, который глаз не отводил от омеги, так хотел быть к нему ближе. — Чего ты добиваешься? — Я помог тебе. Не хочешь сказать «спасибо»? Тэхен закатывает глаза, прислоняясь к косяку двери. Неужели это попытка сгладить углы? По факту, ему не за что злиться на Чонгука. Это просто недоразумение. — Я тебя не просил. — Не будь таким холодным, — Чон снимает кроссы и кожанку, делая шаг вперед, но омега сразу преграждает ему путь с удивлением на лице. — Куда это ты собрался? — Обедать? — Я тебя не приглашал. — Меня сын пригласил, — ухмыляется зараза. — Это моя квартира, я все еще имею право тебе отказать. — Да, ну, — Чонгук приближается вплотную, смотря прямо в глаза. Альфа опускает руки на талию, сжимая, и резко отодвигая в сторону, чтобы пройти дальше. Тэхен на мгновение задерживает дыхание, но не проигрывает в этой битве взглядами. Ему интересно, что будет, и поэтому он не сразу понимает, как оказывается отодвинутым с прохода. Альфа возвышается над ним, все также нагло рассматривая каждую деталь на красивом лице, дышит глубоко и даже не скрывает, как наполняет полные легкие земляникой и персиками. — Папа, — зовет Дахен из своей комнаты, — иди сюда. Ким выплывает в реальность и сбрасывает ладони со своей талии, практически сбегая к сыну. Альфа остается на месте, чувствуя на пальцах тепло. Талия омеги все такая же тонкая и крепкая. Руки чесались спуститься ниже, поднять низ майки, чтобы ощутить бархатистость нежной кожи. Тэхен притягивает, даже когда не старается, когда не хочет быть привлекательным. И Чонгуку тяжело смотреть бесстрастно, не показывать заинтересованность и быть… правильным. Тэхен помогает Дахену достать домашнюю одежду с верхней полки и накрывает на стол. — Дахени, ты помыл руки? — Да, папочка. — Я знаю, что нет. Иди, мой руки, — омега на автомате раскладывает приборы. — Ну, паааап, — ноет мальчик и корчит лицо при входе на кухню. Тэхен тяжело вздыхает и трет лицо рукой. Не хватало ему еще внезапной истерики сына перед обедом. Мытье рук почему-то такая проблема для всех детей. Эти выходные и так были слишком тяжелыми, наполненными чувством вины и сожаления. Не хотелось бы начинать все сначала. — Дахен, — альфа зовет сына таким строгим голосом, что даже Ким вздрагивает и поднимает голову в недоумении. — Не доставляй папе хлопот и иди мой руки. Понял? — смотрит очень серьезно. Мальчик прекращает ныть и поджимает губы в обиде, но все же молча разворачивается в сторону ванной. Чонгук расслабленно откидывается на спинку стула, словно не включал режим «строгого отца» минуту назад. — Спасибо, — тихо говорит Тэхен, одной проблемой меньше. Альфа улыбается, но не самодовольно, а искренне. Ему приятна похвала от омеги, он так долго этого ждал. Тем более сам прекрасно видит изможденный вид Тэхена и даже потерю нескольких килограмм. — Ты так внезапно обрел у сына авторитет. — Этого все еще недостаточно, чтобы уложить его спать. Это словно настоящая битва за сон. Тэхен смеется, закрывая улыбку рукой по привычке. Чон в последний момент одёргивает себя от желания убрать руку от лица, чтобы не загораживала вид на прекрасное. Долго он не видел ее. — Да, это правда. Дахен не особо любит ложиться вовремя. Теперь ты понимаешь, как это трудно, быть отцом? — омега смотрит серьезно, без тени улыбки. — Я… — Я все, — Дахен садится за стол с недовольной гримасой. — Эй, что с лицом? — Чонгук щелкает сына по носу, отчего тот морщится, но все же улыбается. — Не капризничай, это делает нам с папой очень больно. Хорошо? — протягивает мизинец мальчику. Дахен кивает и скрещивает мизинцы с отцом. Мальчик берет палочки и желает родителям приятного аппетита. Омега ловит себя на мысли, что это первый их совместный обед, где он не чувствует тяжести от компании напротив. — Думаю, стоит повторить, — тихо говорит Чонгук, после того, как они вместе с Тэхеном уложили сына в постель. — Ты о чем? — Обед. Было неплохо. Тэхен с ухмылкой поворачивает голову, но она скорее снисходительная, нежели злобная. — Это был просто обед. Ничего особенного. Чонгук натягивает куртку на плечи. Этот день определенно становится одним из лучших. Тэхен, провожающий его до двери, такой домашний и уютный, но эти холодные глаза портят картину. Все еще держит оборону. — Можем чаще обедать вместе, как семья. — Чон, мы не семья. Прекрати эти попытки, — тяжело вздыхает омега и подходит к двери, чтобы открыть замок. — У меня есть парень. — Ничего, подвинется, — пожимает плечами. — Это уже слишком, — Тэхен открывает дверь, раздражаясь из-за последних слов. — Я серьезно, — Чонгук с силой закрывает дверь, упрямо не сдавая позиций. Киму приходится поднять подбородок, чтобы посмотреть на альфу, который как скала нависает тенью. На лице чувствуется его дыхание и тепло. Приходится приложить немного усилий, чтобы не потерять самообладание. Прошло уже много времени с тех пор, когда они с Чоном спали, много времени с тех пор, когда он не мог дать ему отпор. — Разве ты не чувствуешь этого, — альфа кладет ладонь на чужую щеку, слегка поглаживая. Омега тянется за прикосновением, обжигаясь о ласку. — Я так скучал по этому. — Боже, Чонгуки … — шепчет омега, ощущая легкий поцелуй на щеке. — Да? — Иди на хер. Тэхен грубо отпихивает от себя мужчину, отряхиваясь от чужих прикосновений. Смотрит чуть ли не с превосходством. — Ты, блин, серьезно? Господи, — снова открывает дверь. — Думаешь, это подействует на меня? Так обычно охмуряешь омежек в клубах? Теряешь хватку, альфа. Придумай что получше. Тэхен берется рукой за чужой капюшон и насильно тянет на выход, при этом смеясь. — Это значит, что у меня есть шанс? — Чонгук не дает закрыть дверь, желая получить ответ. — Чон Чонгук, отвалите, не портите приятные воспоминания. — Ким Тэхен! Но омега все же закрывает дверь.