Бесконечный поезд

      Эи смахивает с лица надоедливый локон и устало вздыхает. Взгляд беспорядочно мечется из стороны в сторону: от перепачканных рук к лежащему поодаль кухонному ножу и, наконец, ко всему тому хаосу, что породила Райден. В горле встал ком отвращения и злобы. Запах гари ударил в нос, когда дрожащие пальцы раскрыли пленку, и женщина вновь закашлялась.   –Эи, да что же с тобой не так? – одними губами произносит женщина, прикладывая ладонь ко лбу.        День не задался с самого утра. Телефон, который Эи еще вчера вечером забыла поставить на подзарядку, разрядился, и будильник по ясной причине не прозвенел. Выработанная за эти годы привычка немного спасла положение: Эи проснулась на час позже и, не позавтракав, наспех собралась и выбежала из квартиры. По пути вызвала такси и – какова милость! – оно приехало быстро. Подчиненные, на удивление Эи, отсутствие своего начальника не заметили: каждый смиренно сидел на своем рабочем месте, и Райден быстро прошмыгнула мимо них в свой кабинет. Зато ее опоздание заметила Кудзе Сара – девушка с ярко выраженным карьеризмом и необычайной преданностью. Она почти сразу же постучалась в кабинет, стоило Эи только опуститься в свое кресло. Убедив Сару, что ничего страшного не произошло, Райден устало проследила за тем, как Кудзе исчезает за дверью, и только после этого начала работать. А потом у нее сломался компьютер. Пришлось вызывать мастера, который провозился с компьютером несколько часов. Эи попыталась заняться отчетами, но мужчина то и дело отвлекал ее постоянными расспросами, и женщина совсем не могла сфокусироваться на бумагах перед ней. И неожиданно день подошел к концу. Компьютер починили, но из всей запланированной работы Эи успела сделать... ничего. Вернулась она домой уставшей, но, посидев пару минут на кресле в гостиной, вдруг ощутила внезапное, но стойкое желание что-нибудь приготовить. Выбор пал на пирог. И вот итог – лежащее на столе нечто, больше напоминающее спаленную пустынным солнцем землю, чем изображенный на экране телефона пирог. Вся кухня пропахла гарью, а противень из блестяще-белого превратился в черный. Это могло бы стать прекрасным, просто фееричным, завершением дня.        Эи вновь устало вздохнула. Своим трудолюбием она смогла достичь многого, но почему-то именно готовка до сих пор давалась с трудом. Вернее, совсем не давалась. Хотелось просто заплакать, но женщина упорно сдерживала слезы. Ей предстояло убрать весь тот беспорядок, что она успела сотворить, а дело предстояло долгое и муторное.        Тело вновь стало будто бы каменным. Усталость плотной занавеской окутала тело, и женщина безвольно опустилась на стул. Хотелось просто уснуть.  – Мам? – робкий вопрос разрушил тишину, и Эи, вздрогнув, обернулась.        В проходе на кухню стоял Скарамучча. Он выглядел удивленным и, кажется, немного злым – или Эи просто показалось? – и настроение от этого упало в пропасть.  – Я пыталась приготовить нам пирог, –Райден попыталась улыбнуться, но вышло паршиво, и она в очередной раз вздохнула, потирая переносицу.        Скарамучча закатил глаза и прошел в кухню, в полной мере оценивая обстановку. Потопал ногой, повздыхал, повертел головой и заключил:  – Как в ужастиках.        Сказанное вызвало у женщины тихий смешок. И все же этот маленький капризуля своим острым языком мог произносить что-то, что точно сгладит ситуацию. Пусть и видно, что произносит он это нехотя и лениво. Что уж поделать? Таким был ее Скарамучча: самодовольный, грубый и холодный, но все же способный на теплые чувства.  – Я уберу тут все, – произносит Скарамучча.   – Не нужно, – протестует Райден, но Скарамучча машет ей рукой, намекая, что сам справится. – Давай тогда хотя бы вместе уберемся.         Скарамучча все же соглашается. Вдвоем они убираются гораздо быстрее. Эи любезно интересуется учебой сына в универе, но тот отвечает уклончиво и загорается лишь тогда, когда Райден спрашивает у него про его новые работы. Скарамучча, кажется, почти не дышит, пока рассказывает о своих новых рисунках и новых идеях. Женщина слушает его с улыбкой и совсем не перебивает, лишь изредко кивает головой и смеется, когда Скарамучча на мгновение перестает сдерживать свое восхищение.                Спустя час, когда кухня была приведена в порядок, Райден направляется в зал, чтобы посмотреть телевизор. Скарамучча тем временем убегает в комнату, чтобы взять свою последнюю картину и показать матери. Эи с теплом наблюдает за тем, как он скрывается в коридоре, и усмехается своим мыслям. Взрослый, но все еще такой ребенок, Скарамучча был ее маленьким сокровищем, которое она, наверное, никогда не смогла бы разлюбить.         Райден включает телевизор как раз тогда, когда Скарамучча возвращается к ней. В его руках огромный холст, пестрящий разными красками, и Эи в заинтересованности приподнимает брови. Скарамучча передает холст в руки женщины и прочищает горло: готовится к долгому предисловию вдохновения и такому же долгому процессу рисования – но замирает и отворачивает голову к телевизору. Эи напрягается тоже и вслушивается. По телевизору шли новости.  – Мужчина, пропавший две недели назад, был найден мертвым вчера вечером, – спешно произносит журналист. – Жестокое убийство...        Журналист так и не успевает договорить, а картина на экране сменяется темнотой. –Мам! – восклицает Скарамучча. – Зачем ты выключила? Мне интересно вообще-то!        Райден ойкает.  – Прости, я случайно выключила. Давай-ка ты лучше покажешь мне свои рисунки?        Скарамучча закатывает глаза, но садится на подлокотник кресла и, кажется, забывает о том, что только что услышал. 

***

      Итер нетерпеливо топает ногой, кидает взгляд на часы, хмурится и шипит, откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. Ожидание буквально разъедало мозги, а сонные глаза то и дело слипались, окуная усталое тело в приятную негу сна. Но Итер каждый раз вздрагивал и мотал головой: нет уж, спать никак нельзя. Казалось, еще чуть-чуть – и Итер сойдет с ума.         Спать он лег поздно: вчитывался в медицинские учебники до последнего, пока сознание перестало воспринимать написанное, а чернильные буковки не заплясали перед глазами. Проснулся он рано: решил, что нужно прийти как можно раньше. В общем и в целом, Итер решил исправить все свои ошибки сразу же. До ночи он учился, а потом встал ранним утром, чтобы не опоздать, а сейчас сидел, готовенький, в халате, со спущенной маской и с перчатками. Теперь – Итер был уверен – его будет не в чем упрекнуть. Оставалось только дождаться Альбедо.       И вот – в коридоре послушались шаги. Итер был уверен: шаги принадлежат Альбедо. Размеренные и спокойные, как будто идущие по четко заданному темпу, – эти шаги он готов был узнать среди тысячи. Итер вытянулся по струнке и приготовился встретить профессора. Дверь, наконец, открывают, и в комнате появляется Альбедо, а позади него выглядывает Сахароза.       Оба выглядят уставшими, но сильнее всего – Альбедо. Казалось, мужчина не спал всю ночь, а если и спал, то видел самые жуткие кошмары.       Альбедо бросил на Итера то ли удивленный взгляд, то ли злобный, то ли просто уставший. Но этот взгляд заставил Итера съежиться и вцепиться ногтями в обивку дивана. –Господин Альбедо! – все же выдавливает Итер. – А я сегодня не опоздал. Даже пришел раньше вас! – и улыбается, запоздало понимая, что выглядит как ребенок, пытающийся восхитить взрослого человека. Захотелось пробить головой ближайшую стенку.       Альбедо молча проходит в центр комнаты, скидывает с себя медицинский халат вместе с маской и падает на диван рядом с Итером. Вздыхает и прикрывает глаза. Сахароза тем временем тоже сбрасывает свой халат, подбирает халат Альбедо и, сказав, что отнесет вещи в стирку, скрывается в коридоре.       Итер остается наедине с Альбедо, который, казалось, вот-вот уснет. Грудь вздымалась размеренно, волосы ближе к лицу едва заметно подрагивали от дыхания. Итер удивился тому, насколько все же волосы Альбедо были послушными. Волосы Итера после пары минут ношения мед шапочки становились ужасно спутанными. Даже то, что волосы были завязаны в тугую косу, не спасало ситуации: пряди выбивались, спутываясь в неприятный комок. А вот волосы Альбедо, чуть завивающиеся к кончикам, были почти идеальными. Да и в принципе Итер словил себя на мысли, что Альбедо сам по себе казался…почти идеальным. Почти сделанным из хрусталя– такими были его глаза, когда на них попадал тонкий свет лампы над операционным столом. И был Альбедо таким «почти» только потому, что усталость пролегла отпечатком смуты на его лице. Альбедо был слишком уставшим. Итер уже в который раз задался вопросом, а спит ли медик вообще? – Не поверишь,– произносит Альбедо севшим голосом, так и не открыв глаз, и  в груди Итера даже появилось тянущее чувство жалости,– но ты опять опоздал, – Альбедо растягивает губы в легкой улыбке, а Итер вопросительно поднимает брови.– Я пришел сюда еще задолго до тебя, еще ночью. Тогда же и провел вскрытие. Буквально за три часа до тебя пришла Сахароза и взяла все нужные анализы. Скоро все будет готово, и я введу тебя в курс дела. А дельце достаточно интересное… Погоди, ты чего там пыхтишь?       Альбедо открывает глаза и поворачивает голову в сторону Итера, который едва ли смог сдержать свое негодование. Он, видите ли, встал раньше положенного, чтобы прийти без опоздания, и все равно опоздал? Нелегче было бы просто сообщить ему о трупе ночью? Итер бы тогда быстро приехал и успел бы к самому вскрытию! Маленький ребенок внутри негодовал, кричал и требовал бунт, восстание– возмездие! Но Итер пытался сдержать себя, стиснув зубы и сжав руки в кулаки.       Альбедо качает головой. –Я бы мог тебя вызвать посреди ночи. Да вот только сон для тебя важнее. Ты должен учиться у меня, а не засыпать и пропускать все мимо ушей, понимаешь?       Альбедо выглядит так, словно он пытается объяснить ребенку, что хорошо, а что плохо, и Итер почувствовал очередной укол совести. Ну вот опять он нюни на пустом месте развел… А ведь обещал себе, что в присутствии Альбедо он будет самым лучшим в мире учеником. Да только получалось пока что слабо.       Итер мог лишь кивнуть, дав понять, что принял во внимание слова своего наставника.       Альбедо упирается локтями в колени и запускает руки в свои волосы, вновь вздыхая. Итер наблюдает, как светлые пряди медленно высвобождаются из захвата тонких пальцев, и думает о том, что, пожалуй, за волосами Альбедо старательно ухаживает. – Вы сегодня совсем не спали? – решает спросить он.       Альбедо мотает головой. –Мне позвонили поздно ночью, когда я уже спал. Пришлось приехать и проводить вскрытие, а потом и обследование. После всего этого и утро наступило. Спать было некогда. –Тогда почему бы вам не поспать сейчас? –спрашивает он и встречает удивленный взгляд хрустальных глаз. – Вы же сильно устали, вам необходимо отдохнуть. Сон для вас важнее. Вы должны обучать меня, а не засыпать и путаться в словах!       Альбедо тихо усмехается, и Итер не может сдержать свою улыбку. –Подловил меня на моих же словах,– сказал Альбедо и кивнул.– Хорошо, думаю, я все же отдохну немного. Все равно Сахароза сейчас будет занята анализами, так что время есть.       Итер победно хлопает в ладоши и подскакивает с дивана под удивленный взгляд Альбедо. –Я где-то видел здесь покрывало,– бормочет он и подходит к шкафу. Какое-то время возится там, разгребая гору халатов, и, наконец, победно восклицает:–Нашел!       Розовенькое, с какими-то кривыми бабочками покрывало. Немного смешно будет видеть Альбедо, накрытым таким покрывалом, но лучше так, чем ничего. Сегодня морозы ударили с новой силой, и даже отопление не так сильно спасает. –Спасибо,– с улыбкой произносит Альбедо, принимая покрывало.       Он разуется, закидывает ноги на диван и накрывается покрывалом. Альбедо вновь смеется, когда Итер подкладывает ему под голову подушку. –Спасибо за заботу,– произносит он, вглядываясь в медовые глаза напротив.       Итер кивает, желает сладких снов и плюхается в кресло рядом. Какое-то время поглядывает на мужчину, что, кажется, уснул почти сразу же, как только прикрыл глаза. Подперев рукой щеку, Итер зевнул и решил, что, наверное, ему тоже не помешало бы немного отдохнуть.

***

      Сахароза вернулась только спустя два часа, и выглядела она весьма подавленно. Девушка то и дело поправляла свои очки, поглаживала дрожащими пальцами их дужку и закусывала губу, морща маленький носик.       Альбедо не вынуждал ее говорить, лишь ждал, когда она соберется с мыслями. Мужчина задумчиво смотрел куда-то в пол. И только лишь Итер беспомощно смотрел то на Сахарозу, то на Альбедо, ожидая хоть каких-то пояснений. Он был единственным человеком в этой комнате, кого до сих пор не посветили в это дело, которое, судя по лицам врачей, на этот раз оказалось запутанным. –В общем,– начала Сахароза. Голос ее дрожал.– Я провела все нужные исследования, но установить, что стало причиной смерти, не смогла.       Девушка виновато опустила голову, сжимая листы в руках до побеления костяшек.       Альбедо нахмурился и покачал головой. –Сахароза,– Альбедо подошел ближе к девушке, заглядывая в ее глаза.– Все в порядке. Ты сделала все, что от тебя требовалось. Мы, как судмедэксперты, должны констатировать смерть и назвать все улики, найденные на теле погибшего и внутри него,– спокойно продолжал Альбедо, игнорируя то, как поморщился Итер от последних слов.– Выяснять точную причину смерти будут полиция и детективы.       Альбедо положил руки на плечи девушки и приободряюще погладил. Сахароза кивнула и молча передала бумаги.       Какое-то время они вновь сидели в тишине. Альбедо изучал бумаги, а Сахароза включила чайник. –Альбедо,– мягко обратилась она.– Вам сделать чай?       Альбедо кивнул, не поднимая взгляд от бумаг. Тогда Сахароза обратилась к Итеру с тем же вопросом, но тот уклончиво махнул рукой.       Итер в очередной раз удивился спокойствию этих двоих. Они собрались пить чай, обсуждая смерть другого человека? Пожалуй, его самого скорее вырвет, когда ему начнут в подробнейших деталях описывать состояние трупа и то, при каких условиях он мог погибнуть. И, судя по тому, что он услышал, версий смерти может быть несколько.       Итер на секунду задумался: а может ли прошлое убийство быть связанным с этой смертью? От этой мысли мурашки прошлись вдоль позвоночника, и страх своей ледяной рукой схватил парня за горло. Воображение отчетливо рисовало картинки того, как в их городе появляется маньяк, завладевающий ночью всеми улицами. И каждый, кто осмелится вторгнуться в его владения, будет убит. Насколько вообще безопасно было передвигаться сейчас по городу? Каков шанс, что он не встретит убийцу, пока будет возвращаться домой? К тому же, насколько Итер осведомлен, виновника прошлого убийства так и не нашли. –Итер,– зовет Альбедо,– ты смотрел новости сегодня утром?       Итер хмыкает. Сегодня утром он так спешил, что времени на телевизор совсем не было, а потом, едя в метро, вместо того чтобы просмотреть новостную ленту, он решил посмотреть смешные видео с котами, которые ему еще ночью прислал его друг. Так что Итер просто отрицательно помотал головой, слыша, как вздыхает Альбедо. –А жаль,– произносит он то ли с разочарованием, то ли со злостью,– в страшное время нынче живем.       Альбедо садится на диван и пододвигает поближе к себе журнальный столик, а потом жестом показывает Итеру сесть рядом. Итер заинтересованно присаживается, пытаясь разглядеть хоть крупинку информации в бумажках, которые Альбедо положил на стол, но ничего не мог разглядеть. –Ближе сядь, я не кусаюсь,– усмехается Альбедо.– Мне же нужно показать тебе снимки.       Итер слегка краснеет и садится ближе, своим коленом чувствуя чужое. Становится немного неловко, когда Альбедо вновь вздыхает, и его дыхание слегка опаляет щеки Итера. –Что ж,– задумчиво произносит Альбедо и задумчиво сжимает пальцами подбородок.– Начнем вот отсюда. Что ты видишь здесь?       Альбедо достает снимок, на котором был запечатлен труп в полный рост. Мелкие повреждения было видно плохо, но ясно прорисовывались дыры в груди, правом плече и, Архонты, в глазницах. Итер сглотнул ком и попытался унять нарастающую тошноту.       В это время Сахароза любезно поставила чашку с чаем перед Альбедо и села в кресло напротив. Итер с округлившимися глазами следил за тем, как Альбедо невозмутимо делает пару глотков и, улыбаясь, хвалит вкус чая и спрашивает у Сахарозы, что это за сорт такой. –Зря ты отказался,–хмыкает Альбедо.– Но если хочешь, мы можем тебе сделать… –Нет!– вскрикнул Итер, а потом, столкнувшись с удивлением врачей, тихо пробормотал:– Не в такой обстановке.       Альбедо вновь хмыкнул. –Привыкнешь.       Кажется, у Итера дернулся глаз.  Сколько еще раз ему придется слышать эту фразу, прежде чем она станет обыденной?       Он вздохнул и уткнулся в снимок, который ему дал Альбедо. –Это…– Итер задерживается, пытаясь подобрать слова,– работа того же убийцы?       Альбедо кивает. –Мои опасения подтвердились. Отсутствие глаз– явный почерк,– произносит он и внезапно усмехается.– Если у нас не появился подражатель, конечно же.       От кончиков пальцев, которыми Итер сжимал снимок, поползли мерзкие мурашки. Альбедо, кажется, заметил беспокойство на лице ученика, а потому поспешил добавить: –Но еще рано о чем-либо судить. Это всего лишь второе такое убийство. –Совершенное гораздо раньше, чем предыдущее,– тихо добавляет Сахароза.       Итер открывает рот, но слова так и не выходят. –Посмотри сюда,– Альбедо достает парочку других снимков.– Что ты видишь?       Перед Итером лежали два снимка. На первом был изображен живот умершего, вздутый и покрытый трупными пятнами. Следующий снимок– внутренности кишечника, наполненного темно-коричневой жидкостью, и кровь темно-зеленого цвета. –Гниение?– предполагает Итер.       Альбедо удовлетворенно кивает. –Оно самое, на начальных стадиях. Что скажешь о трупных пятнах?       Итер еще раз посмотрел на живот, затем– обратно на первую фотографию, где такие же пятна виднелись на груди и лице. –Труп лежал на животе, причем продолжительное время. –Верно. Вот только труп нашли на спине,– на одном дыхании выговорил Альбедо и достал еще пару фотографий, положив перед растерянным Итером. –Идем дальше. Что здесь?       На снимках были изображены стопы, кисти рук, ушные раковины– все эти части тела были почерневшими. –Это отморожение,– сказал Итер, изучив снимки.       Альбедо кивнул и молча положил следующие несколько снимков перед Итером. От такого количества увиденного ужаса голова парня наполнилась тяжестью, но он продолжал упорно вглядываться в снимки и заставлял шестеренки в голове работать с новой силой. Он же обещал себе доказать Альбедо, что он далеко не глупый.       На снимках были представлены раны, произведенные, вероятнее всего, ножом. Пара небольших ран в правом плече и одна большая– в груди. Около каждой из ран кожа набухла, покрылась толстым слоем гноя. Итер поморщил нос, но продолжал вглядываться в снимки и напряженно думать. И вот– глаз зацепился за еще одну деталь, маленькую, но очень весомую. –Раны в плечо не были смертельными. По тому, что рядом с ними находятся маленькие царапины, можно сделать вывод, что именно удар в грудь был последним.       Послышался смешок Альбедо. –Недурно, – произнес он, и Итер почувствовал себя так, словно на его спине появились крылья, готовые вознести его прямиком в Селестию. –Так каково твое заключение?– вновь спросил Альбедо.       Итера этот вопрос поставил в тупик. Пытаясь соотнести все перечисленные факты, он, казалось, все сильнее загонял себя в решетку вопросов, на которые не было ответов.       Альбедо заметил замешательство на лице Итера и устало вздохнул. –Вот и мы в замешательстве, – тихо проговорил он, отбрасывая все снимки в сторону.       Итер в удивлении приподнял брови. Впервые ему довелось увидеть Альбедо таким напряженным. Мужчина сидел, сгорбившись и запустив дрожащие пальцы в свои волосы, сжимая их у корней. –Итак, что мы имеем,– на выдохе произнес Альбедо.– Труп был найден сегодня ночью на вершине горы Аоцан, раздетым до нижнего белья. Труп принадлежит мужчине, пропавшему без вести месяц назад. Еще ночью явились его родственники, которые опознали труп и дали добро на вскрытие. По первым предположениям, мужчина погиб от переохлаждения. Однако при осмотре тела мы выяснили, что это…не совсем так. На теле есть все явные признаки переохлаждения, но также присутствуют признаки отморожения, но отморожение характеризуется реактивным периодом. Проще говоря, проявляется после теплового воздействия. Но как человек, находящийся при смерти на горе, зимой, может попасть в теплое место?– Альбедо развел руки в стороны и покачал головой.– Переходим к ранениям. Они были нанесены в разный период времени. Самыми свежими являются раны на груди и в глазницах. Они и были смертельными, потому что раны на плече не выглядят серьезными. И самое интересное– трупные пятна. Труп нашли на спине, тогда как трупные пятна находятся на животе и груди. Скорее всего труп перетащили на то место, где его нашли, и перетащили его туда не так давно. Тем не менее, человек мертв достаточно продолжительное время.       Альбедо замолчал и прикрыл глаза, потирая переносицу. –Так…– неуверенно начинает Сахароза,– что будем писать в протоколе о причине смерти?       Какое-то время Альбедо молчит и неотрывно смотрит в точку перед собой. Пытается собраться с мыслями, еще раз все проверить, но не находит ничего, за что можно было бы зацепиться. –Причина смерти не установлена.

***

Немного ранее...

      Этой ночью морозы заскрипели сильнее обычного. Казалось, температура здесь, в Ли Юэ, скоро сможет посоревноваться с температурой в Снежной, если не превысить ее. Деревья покрылись тонкой корочкой льда, а подошва ботинок то и дело скользила по примерзшему снегу. Луна стояла полная и пугающая, кидающая свой свет на возвышающуюся гору, верхушку которой даже не было видно за слоем туч.       Гора Аоцан будто накинула на себя призрачную мантию, окуная все вокруг в сгущающийся мрак, и лишь луна, насмехаясь, бледным светом выглядывала сверху. –Ты точно уверен, что нужно идти именно сейчас? Думаю, лучше дождаться утра.       Хэйдзо громко шмыгнул носом и обернулся. Горо выглядел крайне обеспокоенным: вон, как лапки поджал, да еще и смотрит так жалобно, что смешно становится. Хэйдзо мотает головой. Идти нужно сейчас, и ни минутой позже. Он уверен в этом.       Горо уходит, оставляя его в гордом одиночестве. Парень явно не доволен решением детектива, но и спорить с ним не может:  госпожа Кокоми заранее позаботилась о том, чтобы приказы Хэйдзо выполнялись без возражений. Уж кого, а ее Горо ослушаться не мог. Хэйдзо умилялся такой преданности в такой же степени, в какой и уважал ее. Увы, но сейчас такую самоотверженность в выполнении своей работы редко встретишь.       Хэйдзо осмотрелся на небольшой лагерь, который им удалось разбить. Волонтеры, которые по первому зову пришли, постарались на славу: поставили палатки, организовали небольшую кухню, где готовили чай и суп, а также импровизированный, но хорошо снабженный медпункт. Посреди ночи подножие горы стало необыкновенно оживленным. Даже старики, живущие неподалеку, пришли сюда, чтобы помочь с приготовлением еды.       Оглядывая всех присутствующих, Хэйдзо наткнулся на знакомую светлую макушку. –И что же это мы тут делаем?– спрашивает он, подойдя ближе. Растягивает каждую гласную и щурится хитро, от чего у собеседника мурашки пробегаются вдоль всего позвоночника. –Я волонтер. –Да ты что?– наигранно удивляется Хэйдзо и складывает руки на груди.– И диктофон у тебя включен как у волонтера, и камера припрятана в кармашке как у волонтера, не так ли?– Хэйдзо усмехается и понижает голос, так, чтобы разговор был только между ними двумя.– Я тебя знаю. Каэдэхара Кадзуха, журналист, ужасно настырный и сующий свой носик туда, куда его не просят. Я ведь прав?       Кадзуха хмурится, но отрицать не смеет: его уже раскрыли, смысла отпираться нет. Сжимает губы в тонкую полоску и хмурится, смотрит прямо в рубиновые глаза напротив.       О, Хэйдзо знает этот взгляд. Успел выучить за все те короткие разы, когда они с Кадзухой пересекались. Это был взгляд пораженного, но не проигравшего, и Хэйдзо он очень нравился. Он до сих пор помнит, как направлялся в зал суда, проходя сквозь толпу журналистов, когда заметил Кадзуху. Его никак не хотела пропускать охрана. Журналист посмотрел на них так же, как посмотрел сейчас на Хэйдзо, и ушел. А потом Хэйдзо внезапно увидел его в зале суда, немного потрепанного, но счастливого. Оказалось, Кадзуха влез в здание через окно, а потом несколько минут петлял по коридорам, пытаясь оторваться от охраны, и в последнюю минуту влетел на заседание, затерявшись в толпе.       Напрямую они никогда не пересекались, но Хэйдзо запомнил Кадзуху. Да такого попробуй забыть. Каэдэхара Кадзуха– альбинос до мозга костей. Белые волосы с выкрашенной в красный прядью, красные, даже алые глаза с белыми пушистыми ресницами и такими же белыми бровями. Кожа такая же светлая, на ней красные губы выделялись так, будто были накрашены помадой. Жаль, были обкусанными и обветренными– без этого смотрелись бы гораздо милее. Да и в принципе нервозность Кадзухи полностью отображалась на его лице: болезненные губы, мешки под глазами. Хотя в целом Каэдэхара был парнем симпатичным. И Хэйдзо, пожалуй, даже попробовал бы пофлиртовать с ним, однако вот так вот бесить Кадзуху ему нравилось куда больше. –Я никуда не уйду,– спокойно говорит Кадзуха.       Хэйдзо разводит руки в стороны. –А я тебя не выгонял, – и звонко смеется.– Любите же вы, журналисты, все додумывать!       Кадзуха вновь хмурится, но, кажется, все же расслабляется, судя по тому, как опустились его плечи и смягчился взгляд алых глаз. Все еще ожидает подвоха, но Хэйдзо лишь окунает замерзшие руки в карманы и вновь шмыгает носом. Наверное, стоит подойти к волонтерам и попросить теплого чая. С печеньем желательно.       Хэйдзо машет рукой, давая Кадзухе понять, чтобы тот шел следом, и направился к одной из палаток. Идут они молча, но Хэйдзо эту тишину не прерывает: видит, что Кадзуха хочет о чем-то спросить, и молча выжидает. Кухней заведует Сян Лин: миловидная девушка с горящими глазами и такой же горящей душой. Человек своего дела, проще говоря. Она мило улыбается, когда замечает подошедших. Ей даже не приходится ничего говорить– она сразу наливает горячий чай в стаканчик и кладет рядом немного печенья. Предлагает отведать суп, но Хэйдзо вежливо отказывается, говоря, что лично наведается к ней в ресторанчик, чтобы поближе познакомиться с ее готовкой. Сян Лин, пожалуй, самый талантливый повар Ли Юэ. Ее ресторан пользуется огромной популярностью, и не зря: девушка по истине талантлива. Сян Лин нередко участвует волонтером в подобных, как это, делах. Делает это совершенно бесплатно, просто потому что иначе не может. Хэйдзо уважал ее и ценил каждую крупицу заботы, что она вкладывала в каждое свое дело.       Они с Кадзухой отходят чуть дальше от палатки, где стоят столики, и садятся поодаль от всех. Хэйдзо дует на горячий чай и поглядывает на печенье. Хотелось как можно скорее перекусить и согреться, вот только опекать язык не шибко хотелось.       Кадзуха молча наблюдал за разворачивающейся перед глазами картиной того, как взрослый парень, известный детектив, едва ли не выплевывает собственные легкие, чтобы остудить несчастный чай. Картина была бы забавной, если бы не вопрос, вертевшийся на языке. –Кто сообщил о мужчине? – спрашивает он. Немного боится, что ответ так и не услышит, но смотрит внимательно и пытливо.   –Собака одного из местных жителей обнаружила недалеко от подножья горы медальон, а внутри – фотографию мужчины с семьей. Старик сразу доложил обо всем полиции. Перепугался, бедный. Чувствую, когда мы труп найдем, он еще больше перепугается. Вещи мертвеца не каждый хочет держать, – Хэйдзо хмыкает и наконец отпивает чай и откусывает печенье. По всему телу разливается приятное тепло, от которого он едва заметно поежился и улыбнулся уголками губ, вновь щуря глаза.  –Постой, – шепчет Кадзуха, – но с чего ты взял, что он мертв?        Хэйдзо почти рассмеялся, но вовремя сдержал себя. И все-таки люди слишком часто тешат себя бессмысленными надеждами. Точно так же, как и тот старик, который нашел медальон. Бедняга считает, что мужчина все еще жив, что он будет спасен. Вот только спасать придется мужчину от разложения, но уже никак не от смерти.  –Сам посуди, – Хэйдзо вздыхает, когда видит всплеск страха в рубиновых глазах. – Человек пропал более месяца назад. В поисках перевернули весь город. Всю местность обчистили еще две недели назад. И тут внезапно находят его медальон. Он явно лежит тут не так давно, иначе бы его замело снегом, да так, что собака не учуяла бы. А медальон почти на поверхности был. Но зачем человеку, которого считают пропавшим, в такую стужу подниматься в гору? Вывод напрашивается сам, не так ли?        Видя, как проясняется взгляд Кадзухи, Хэйдзо удовлетворенно кивнул.         Кадзуха– парень неглупый, понимает, что к чему.       Как и понимает то, что такие подробности на дороге не валяются. –Почему ты позволяешь знать мне об этом?       О, архонты, а этот парень куда настырнее, чем Хэйдзо предполагал. Надо же, он почуял, что ему всего лишь «позволяют» знать детали. И рассказывают явно не просто так. Хотя…на данный момент у Хэйдзо не было причин, по которым он позволял Кадзухе быть свидетелем всего, что здесь происходит. На данный момент– не было, но у Хэйдзо были определенные планы на эту персону. Его помощь еще может однажды понадобиться. –Мне просто скучно одному,– просто сказал Хэйдзо, с улыбкой, наблюдая за удивлением на лице Кадзухи.– А ты кажешься  хорошим собеседником. Кадзуха сомнительно морщит нос, но больше ничего не говорит.  

*** 

      Подъем в гору оказался поистине тяжелым. Подошва то и дело опасно скользила по снегу, из-за чего приходилось почти вплотную прижиматься к горе, чтобы не скатиться вниз с обрыва. Огни палаток давно остались позади, и вокруг зияла сплошная мгла. Фонарики освещали дорогу лишь на пару метров, что мало помогало ориентироваться. К тому же, все было завалено снегом.         Хэйдзо недовольно пыхтел, глядя на то, как полиция медленно перебирает своими ногами. Хотелось взять каждого за шкирку и хорошенько потрясти. Такими темпами они могут пропустить труп, даже если он будет лежать у них перед носом.   –Почти до вершины добрались.        Хэйдзо удивленно смотрит на Кадзуху. Разве в такой темноте понятно, сколько им осталось идти? Он даже поднял голову, но ничего, кроме темноты не увидел.         Кадзуха тихо посмеялся.   –Я сюда очень часто поднимался, еще до того, как снег выпал. Так что даже в такой темноте ориентируюсь. Вон, смотри, – и указывает на стоящее рядом с ними дерево, – я запомнил его, оно почти на вершине находится.        Хэйдзо хмыкнул. Какой человек в здравом уме будет подниматься на такую вершину просто так? Хотя Каэдэхару едва ли можно назвать нормальным. Вон какой счастливый идет, аж глаза светятся.        –Могу поинтересоваться, – начинает Хэйдзо. – Откуда у тебя такой интерес к этому делу?         Кадзуха пожимает плечами. Не хочет признаваться, но Хэйдзо видит по тому, как напряглись его плечи, что причина есть и весьма весомая.  –Тебя ведь снабжают информацией, –продолжает он. – Ни один журналист еще не успел узнать о нашей операции, а ты тут появился даже раньше волонтеров. Горо, кажется, слишком преувеличивает свои полномочия.        Кадзуха хмурится, едва ли не скалится, но продолжает молчать, и Хэйдзо недовольно закатывает глаза.  –Я просто хочу узнать причину, по которой ты так часто мелькаешь у меня перед глазами. Горо ведь не дурак, да и ты тоже. Вы ведь что-то знаете, не так ли?        Кадзуха резко останавливается, из-за чего полицейский, идущий позади, чуть не впечатывается в его спину. Кадзуха извиняется и прибавляет шагу, чтобы не отставать от впереди идущих, но выглядит напряженно и, кажется, даже подавленно, но Хэйдзо решает пока что не заострять на этом внимание. Кадзуха и Горо вне его подозрений касательно криминала. Было бы смешно подозревать таких правильных людей в нарушении закона. Но то, как часто они оказывались вместе на месте преступления, как таинственно переглядывались и перешептывались, заставляло Хэйдзо вешать на них ярлыки личностей подозрительных.  –Это... –выдавливает Кадзуха, – личное.        Хэйдзо кивает. Если личное, значит он докапываться и ворошить чужое прошлое не станет, пока ему не позволят это сделать.   –Детектив! – раздается резкий вскрик.         Хэйдзо напрягается и ускоряет шаг, почти переходя на бег. И вот – вершина горы. Они оказываются рядом с небольшим водоемом, покрытым толстой корой льда. Посреди –небольшой островок со столиком. Священное место, предназначенное для подношений адептам – хранителям Ли Юэ. Но, подойдя чуть ближе, Хэйдзо замечает, что около стола лежит что-то массивное. Он машет рукой рядом стоящему полицейскому. Тот рвано вздыхает и направляет свет фонаря в сторону островка. Буквально секунда – и мужчина отбрасывает фонарь в сторону и отходит назад. Однако и этой пары секунд Хэйдзо было достаточно, чтобы понять: там лежал труп того самого пропавшего мужчины. 

*** 

      Хэйдзо до жути не любил являться в полицейский участок, но, к сожалению, работа того требовала. И вот – он уже внутри этого серого и холодного здания. Идет прямиком к нужному кабинету. Даже не показывает свое удостоверение – его тут все знают и, судя по лицам, недолюбливают. Но это и неудивительно: полицейские всегда считают, что детективное агентство просто лишает их работы. Правда недотепы совсем не могут понять, что их маленького ума совсем не хватает для того, чтобы распутать настоящие дела. Ребята привыкли решать проблемы алкоголиков и сходящих с ума старушек, а вот с убийствами сталкиваются редко. Потому и нос воротят, стоит им только про труп сказать.         Хэйдзо вздохнул. Появилась мысль о том, что пора бы, наверное, заставлять полицейских бегать к ним в агентство, а не наоборот. Да только мысли пришлось оборвать, как только он вошел в кабинет.        Горо уже сидел на своем месте, с задумчивым видом перебирая свои бумаги. Бросив быстрый взгляд на вошедшего, он сухо кивнул в знак приветствия и вновь уткнулся в бумаги. Хэйдзо сел в кресло напротив, выхватывая бумаги и пробегаясь по ним беглым взглядом. Становилось интересно.  –Судмедэкспертиза не смогла установить точные причины смерти, – произносит Горо. Хэйдзо улавливает нотки волнения в его голосе, вот только вряд ли Горо мог бояться детектива. Было в этом волнении что-то еще... Хэйдзо поднял глаза на полицейского, но тот смотрел куда-то в стену и выглядел крайне задумчивым. Цокнув языком, Хэйдзо вновь уткнулся в бумаги, но вскоре отложил их в стороны и сложил руки на груди.  –Какие-нибудь предположения? – спрашивает Горо.         Хэйдзо пожимает плечами.  –Все просто и одновременно сложно, – начинает он, закусывая губу. Идеи бушевали в голове и никак не хотели сойтись в единую картинку. Что-то явно не было учтено. – Во-первых, тело туда перенесли. Это подтверждают трупные пятна, не совпадающие с положением трупа. Во-вторых, он там явно недолго, потому что снег еще не успел замести его. В-третьих... –Хэйдзо задумался и замолчал.  –Его убили ножом в грудь. Вероятно, мучали, – предлагает Горо.        Хэйдзо кивает. Это было очевидно.  –Убить-то убили, – шипит он, – но откуда тогда появились следы отморожения? Причем последней стадии. Тут несколько вариантов. Мужчину могли держать на холоде, а потом перенести в теплое помещение. Вот только подозреваемых среди жителей у подножья горы нет. Рядом с горой нет никаких зданий, куда можно было бы спрятать тело. Привезти на машине? Вполне возможно, вот только никто из жителей не замечал, чтобы в ту ночь кто-то приезжал.         Хэйдзо нервно постучал пальцем по подлокотнику. Чего-то не хватало, какой-то явной детали.  –Хорошо, – вздыхает он. –Еще одно предположение заключается в том, что мужчину убили прямо на горе.         Горо давится воздухом.  –Но ведь его считали без вести пропавшим! Как он смог пробраться абсолютно незамеченным? У самого подножья горы живут люди, которые уж точно заметили бы что-то неладное       Хэйдзо поднимает руку, давая знак, чтобы мужчина замолчал. Тот фыркает, но все же слушается, недовольно скрещивая руки на груди.  –Вот тут и начинается самое интересное. Мужчину либо убили на горе, а потом на время спрятали труп там же, либо его тело протащили через весь этот подъем. Но сделать это невозможно бесследно. Так что вторую версию мы убираем. Остается первая, но,– Хэйдзо щурится и облизывает губы,– даже если тело было спрятано и перемещено совсем недавно, откуда тогда взялся медальон? Его не успело замести снегом, значит он лежал там сравнительно недавно. Вот она– самая загадочная часть преступления.       Горо хмурится и вздыхает. Хэйдзо почти слышит то, как гудят мозги полицейского, и усмехается. –Мог ли убийца сделать это специально?– нерешительно предполагает Горо. –А смысл?– сразу же отвечает Хэйдзо.– Хочет поиграть с нами в кошки-мышки? Возможно. Но я бы на твоем месте не спешил сводить все к этому варианту. Медальон мог оказаться там по разным причинам. Его могли специально туда положить, а могли случайно выронить.       Горо противится. –Вы ходите кругами, детектив. Они не могли незаметно– –А если могли?– перебивает Хэйдзо.– Предположим, что каким-то чудом их никто не заметил. К тому же, человека вымученного и испуганного достаточно легко заставить подчиняться. Знаешь, почему смертники на своей казни чаще всего не просили пощады? Потому что знали, что их судьба уже обречена. Вот и мужчина молча выполнял то, что от него требовали. И давай не будем исключать возможность, что на горе они находились не один день. Возможно, они где-то спрятались. Пожалуй, стоит еще раз пустить патруль на разведку.       Хэйдзо прикрывает глаза, пытаясь полностью вообразить себе картину преступления.  –Но ведь тело было найдено на священном месте. На месте подношения, – неуверенно произносит Горо, но, столкнувшись с заинтересованным взглядом, продолжает: – Можно ли считать, что убийство было совершено в ритуальных целях?        Хэйдзо задумчиво кивает.  –Верно подмечено. Не стоит упускать это из внимания. Они прошли по скользкому льду на самую середину. Не думаю, что обычное убийство было бы совершенно именно там. Убийце было бы крайне трудно контролировать свою жертву, если бы мужчина решил сбежать. Лед ведь скользкий, это большой риск. Жертву можно просто упустить по собственной неосторожности. К тому же, глаза...        Хэйдзо вновь погружается в свои размышления. Механизм в голове нещадно скрипел, казалось, еще чуть-чуть – и из ушей пар повалит.   –Тем не менее, говорить о том, как именно было совершено убийство, еще рано, –вздыхает он.        Горо кивает.  –Придется оставить дело открытым. У нас все еще мало улик.        Хэйдзо хмыкает.  –У нас их в принципе нет.        И все же чего-то явно не хватало. Чего-то, на что никто из них не обратил внимание...  –Нам придется вернуться на место преступления и еще раз опросить жителей,– заключает Хэйдзо и, немного подумав, добавляет:– И заглянуть в храм, который находится прямо на горе.       Горо хмурится и готовится сказать что-то противоречащее, но, увидев, насколько сосредоточен был детектив, промолчал. Что ж, их ждет увлекательная прогулка.