Бесконечный поезд

      Венти весело напевал песню, доносящуюся из колонки. В сковороде жарился блин, по форме напоминающий смешное лицо, и от этого сравнения Венти становилось еще веселее. Солнце пробивалось на кухню, заполняя всю комнату своим светом. Если бы не снег за окном, показалось бы, что сейчас лето, которое парень так любил и которого каждый раз с нетерпением ждал.       День обещал быть хорошим, и Венти едва мог сдержать вырывающееся из груди сердце. Еще вчера ему удалось уговорить Сяо прогуляться с ним в музыкальный магазин за новыми струнами. Конечно, Венти утаил, что в шкафу у него припрятано несколько пачек новеньких струн. Увы, но иного способа вытащить Сяо на прогулку он не нашел. А так хотелось прогуляться вместе по заснеженному городу, насладиться яркими огнями украшений и сияющими витринами магазинов. Венти чуть нахмурился. В голове поселилась затея затащить Сяо на каток, но тот в прошлый раз упорно отказывался, сетуя на то, что он слишком занят. Если вытянуть парня на улицу Венти еще смог, то на каток Сяо никак не хотел соглашаться.       «Может, он кататься не умеет?» — подумал Венти, задумчиво поджав губы. Вид испуганного Сяо, хватающегося то за бортик, то за самого Венти, смешил и вызывал умиление. Пожалуй, Венти хотел бы это увидеть в реальности. И он уж точно сможет придумать, как это сделать.       За прошедшие две недели они смогли сильно сблизиться. Пожалуй, не было такого дня, когда бы кто-то из них не постучал в соседнюю дверь и не предложил выпить вместе чай и посмотреть какой-нибудь фильм. Конечно, чаще всего инициативу проявлял Венти, понимая, что Сяо попросту слишком тихий и замкнутый. Но однажды ради интереса он весь вечер сидел в квартире, не звонил и даже не писал Сяо. Хотел проверить, не слишком ли он навязывается? Вдруг Сяо попросту устал от его общества и хочет спокойной жизни, а Венти прилип к нему банным листом и не хотел оставлять его в покое.       И Сяо все же объявился. Поздним вечером, почти под ночь. Робко постучал в дверь, так тихо, что Венти едва уловил этот звук. Сяо выглядел смущенным, но за этим смущением скрывалось едва уловимое волнение. –Прости, что так поздно. У тебя…все хорошо? Я бы хотел посмотреть с тобой тот фильм, о котором ты рассказывал.       И краснеет так мило, до самых кончиков ушей, что Венти не сдерживает смешок и мягко берет чужую руку в свою, утаскивая в квартиру.       Было приятно, что Сяо так же сильно привязался к Венти, как и Венти к нему.       Мысли прервал телефонный звонок.       Венти ухмыляется, беря телефон в руки. –Кто-то все же решил вспомнить своего старого друга? — приторно тянет он.       Слышится смешок. –Я никогда про тебя не забывала, Венти! –Именно поэтому не навещала так долго? — он наигранно вздыхает.– Эх, Люмин, боюсь, моя обида сильнее нашей дружбы.       Девушка смеется, и Венти чувствует, как от этого смеха, подобного тонкому звону колокольчиков, разливается тепло по всему телу. А ведь они и правда давно не виделись. Сколько уже прошло с того момента, когда они беседовали о всяких мелочах? Наверное, больше месяца. Погруженные в работу, оба позабыли обо всем на свете, лишь кидая короткие сообщения в соц сетях и за редким случаем присылая какие-то фотографии. От этого на душе было тоскливо и одиноко. –Я к тебе по делу звоню, — неуверенно начинает девушка, но тут же вздыхает.– Прости, что так давно не навещала тебя, у меня был слишком загруженный месяц. Я обещаю, мы с тобой обязательно– –Я верю, — произносит Венти.       Этого оказывается достаточно, чтобы успокоить девушку. В ее голосе вновь слышится тепло и радость. –Нам в театральную постановку нужны композиции. Несколько. Что-то романтичное, что-то таинственное, что-то пугающее и что-то бардовское.       От последнего слова Венти не может сдержать смешка. Люмин знала, что, несмотря на музыкальные умения, парень больше всего любил баллады, легенды и предания, положенные на музыку. Будучи человеком талантливым в музыке, Венти всегда любил писать простую музыку. Бардовскую, как ее прозвали. Это заставляло почувствовать свободу, отделенность от времени. Венти будто бы перемещался назад, в далекое прошлое, где не было всех огромных многоэтажек, закрывающих собой небосвод, шума машин и выхлопных газов, проблем и обязанностей. –Могу ли я получить билетик на это представление? — лукавит Венти. –Конечно! Хоть сотню! — шутит Люмин, но Венти задумывается. –А два можно? –Конечно, — произносит Люмин, и Венти чует, что девушка ухмыляется.– Но для кого второй билет?       Венти пожимает плечами. Скрывать нет смысла. К тому же, Люмин– человек на удивление очень проницательный. Даже слишком проницательный, что порой не могло не пугать. –Я познакомился кое с кем, — начинает Венти, слыша удивленный вдох девушки.– Думаю, он будет не против, если я предложу ему сходить на вашу постановку. –Ты обязан будешь представить его мне, — хмыкает Люмин. –Я бы с радостью, но он немного стеснительный, — начинает парень, но Люмин его перебивает. –Говоришь так, будто я пугало! Я просто хочу посмотреть, кого ты подобрал под крыло на этот раз.       Люмин сказала последнюю фразу с намеком на шутку, но Венти все же воспринял ее слишком остро. Все же ранки, на которые он так старательно наклеивал пластыри, вновь начали ныть. Может, по тихому вздоху, а может, по затянувшемуся молчанию, Люмин почувствовала резко изменившееся настроение друга. –Может, он окажется не таким? — спросила она настолько тихо, что Венти едва расслышал ее за шипением сковородки, где уже начал подгорать блин.       Венти неопределенно пожал плечами, кладя блин в тарелку к остальным и выключая плиту. Не хотелось сейчас думать о делах минувших лет, которые он постарался забыть, однако если одна лишь фраза способна была вернуть его в эти воспоминания, значит, он все еще помнит? Значит, болит по-прежнему, так же невыносимо и жестоко, как и раньше? Не хотелось думать, не хотелось анализировать, не хотелось интерпретировать Сяо на кого-то другого, сравнивать и оценивать. Сяо это ведь просто Сяо, а не кто-то еще, так?       Венти тряхнул головой, когда из трубки вновь донесся обеспокоенный голос Люмин. Надо же, его только что чуть не сожрали собственные мысли. Поплохело настолько, что задрожали ноги. –Я напишу, когда композиции будут готовы, — вздыхает он и добавляет голосу больше радости, чтобы он звучал так же привычно, как и всегда.– С тебя два билета, не забудь!       И завершает разговор, чтобы больше не ворошить то, о чем думать не хотелось

***

      Хэйдзо громко шмыгает носом, щуря глаза от яркого солнца, которое в купе с белесым снегом слепило глаза. Голова начинала раскалываться от бесчисленного количества историй, которые он уже успел насобирать. Оставался последний домик с последними свидетелями. Наперекор собственной логике Хэйдзо начинал ненавидеть себя за то, что решил спрашивать абсолютно каждого жителя о произошедшем убийстве. Пришлось даже поспрашивать у детей, каких людей они видели за прошедшие дни.       И вот, постучавшись в дверь, Хэйдзо столкнулся с низеньким старичком, чье лицо выражало такое недовольство, что хотелось взвыть. Но детектив сюда пришел по делу. Он будет детективить.       Усмехнувшись своим мыслям, Хэйдзо начал расспрашивать мужчину. –Как много людей приходило в храм накануне?       Мужчина сморщился и хмыкнул. –Это священное место. Сюда каждый день кто-то приходит. На каждого человека по беде. Вот и сбегаются сюда все, кому не лень. Даже в метель приходят. Что мне, каждого человека вам описывать? Вот ведь надумали…       Хэйдзо вздыхает. Какой же непробиваемый старик ему попался. –Ну хоть кого-то вы видели? Я не требую детального описания. Важна любая информация, — произносит он и надавливает еще сильнее: — Это ради вашей же безопасности.       Старик вздыхает, причмокивает губами и чешет затылок. –Ну вот двое мужчин приходили, один полный, а другой…обычный. Две пожилые женщины, парочка юношей, женщина с двумя дочками лет 10, женщина с мужчиной, парочка походу, женщина одна, завернутая вся в шарф, в пальтишко еще была. Еще пьяница какой-то был, но вроде как он до храма не дошел. Я спустя пару минут увидел, как он обратно возвращается. Черт бы его побрал на святое место под градусом идти. Никакого уважения…       Хэйдзо кивает и жестом дает понять, что узнал все, что хотел. Вежливо благодарит и прощается, замечая, что Горо уже неловко топчется на месте, ожидая его. –Не знаю, как это вообще поможет, — бурчит он.– Никакой конкретики.       Он передает блокнот со сделанными пометками Хэйдзо, и детектив едва удерживается от того, чтобы не присвистнуть. Надо же, Горо даже записи делает? Весьма ответственный подход к делу.       Хэйдзо изучает каждую страницу, понимая, что, по сути, многие записи сходятся с той информацией, что ему удалось собрать. Конкретика все же есть. –Пойдем, — кидает он, кивая в сторону горы.       Горо удивленно восклицает, но все же прибавляет шаг, равняясь с детективом.       Кажется, полицейский до последнего не понимал, чем они занимаются, и Хэйдзо это знатно забавляло. Конечно, порой его раздражали недовольное бурчание и колкие словечки со стороны, но по крайней мере это помогало отвлечься тогда, когда это было необходимо. Наверное, если бы Хэйдзо думал только об убийствах, то давно бы сошел с ума. Именно поэтому он не любил работать один и всегда выискивал себе напарника– кого-то, кого можно побесить.       Горо на эту роль подходил едва ли не идеально. Приверженец старой полицейской смекалке, он всеми силами старался приспособиться к мышлению детектива, свободного от каких бы то ни было правил. Выходило пока что паршиво, но этот упрямец старался, и Хэйдзо не мог перестать умиляться с того, как же все-таки забавно Горо морщил нос, когда в очередной раз не успевал уследить за ходом мыслей детектива. –Зачем мы опрашивали жителей, а теперь идем на место преступления? — подал голос Горо.– Какой в этом смысл.       О, вот и еще один плюс в том, чтобы иметь под рукой «глупого» напарника. Им всегда все нужно объяснять. Таким образом Хэйдзо как бы невзначай для самого себя подытоживал все сделанные выводы и предположения. Это было удобно. –Была метель накануне того, как медальон был найден, так? Но его не замело снегом, значит он лежал там после нее. В такую погоду на гору забираться можно только с одной целью: чтобы посетить храм. Об этом неоднократно говорили жители. Это святое место, куда ходят молиться, а в такую погоду и подавно не может быть иных целей. Мы с тобой поспрашивали о том, каких людей жители видели накануне, и составили небольшой список. Все эти люди шли в храм. Останется спросить у священника, кто из них не приходил. –Но ведь никто из жителей не помнил, как именно выглядели все эти люди. Смысл тогда спрашивать у священника? –Смысл в том, чтобы установить, какого пола был возможный убийца и когда примерно он пришел. И был ли он один. Смотри, люди у нас в списках повторяются. У священника можно узнать, кто из перечисленных не приходил к нему. Так можно установить пол возможного убийцы и время, когда он объявился. Это поможет восстановить картину убийства.       Горо неопределенно кивнул, опуская взгляд. То ли погрузился в раздумья, то ли опять засомневался– Хэйдзо решил не забивать этим голову. Тем более они уже были на месте.       Гора вновь встретила своим молчанием. В какой-то степени даже стало жутко, особенно после того, как перед глазами вновь престала картина того, как посреди озера лежит труп мужины, которого считали пропавшим без вести несколько недель.       Хэйдзо громко шмыгнул носом и огляделся. Верхушка храма выглядывала чуть поодаль, припрятанная голыми ветками деревьев.       Хэйдзо махнул рукой Горо, чтобы тот следовал за ним, и полицейский кивнул.       Уже внутри они наткнулись на миловидного мужчину лет 40, назвавшегося Нагамасой. Он сразу же принял их за посетителей, но, услышав, по какой именно причине они явились сюда, изменился в лице. Странная смута отпечаталась в его глазах. –Не могли бы вы дать свое подтверждение, что видели тех людей, которых мы сейчас будем называть? — спросил Хэйдзо, краем глаза подмечая, что Горо достал ручку и блокнот и приготовился записывать.       Нагамаса с легкостью согласился, утверждая, что многих прихожан помнит достаточно хорошо. Сказал что-то про то, что чувствует их души, но Хэйдзо решил пропустить это мимо ушей. Он сюда за уликами пришел, а не на исповедь.       Нагамаса действительно хорошо помнил своих прихожан. Он даже не отказался от подробного описания каждого из них. –Ох, две пожилые женщины это наверняка Сумико и Нобуко. Обе седые, морщинистые, но с небывалой силой духа! Вот уж кого старость с ног не собьет.       Хэйдзо кивнул, припоминая еще одного человека. –Женщина в пальто, завернутая в шарф.       Что-то изменилось в лице Нагамасы. Он открыл было рот, но тут же его закрыл. Забегал глазами по стенам, нахмурился и, казалось, глубоко задумался.       «Вспоминает? Или же…», — Хэйдзо упорно вглядывался в лицо напротив, но Нагамаса быстро вернул себе прежний вид. –Нет, никакой женщины я не видел.       Хэйдзо улыбнулся и кивнул, игнорируя удивленный взгляд Горо. Пора бы научить этого песика хотя бы толике актерской игры. Хватая сбитого с толку полицейского под руку, Хэйдзо попрощался со священником и вышел из храма, отводя Горо как можно дальше. –Что это было? — восклицает он, но Хэйдзо шикает на него. –Нельзя показывать, что ты что-то нащупал, когда расследуешь дело, ясно? Каждый человек может иметь причастность к произошедшему. И каждому из них ты можешь дать повод скрыться из виду, если покажешь свои эмоции. –Да разве этого мужчину можно подозревать? Что за бред! Он обычный священник!       Хэйдзо закатывает глаза и вздыхает. Начинает спускаться с горы и молчит, пока Горо продолжает бурчать. Хэйдзо шмыгает носом. Думает о том, что пора бы купить теплый шарфик. А потом разворачивается, из-за чего Горо чуть не врезается в него, и улыбается. –Подводим итоги. Женщина была единственной, кто пошла на гору, но в храм так и не явилась. И шла она поздним вечером. Вероятно, незадолго до того, как медальон был найден.       Глаза Горо расширились. –Женщина? — глупо спросил он, тыкая пальцем в грудь Хэйдзо, как будто бы это именно он был замаскированным убийцей. –А что? По-твоему, женщина не может убить? Оглянись, мы живем в мире, где каждый второй психически не стабилен. Думаешь, женщина не может быть убийцей? Или ребенок? К тому же, это все еще предположение. Все может измениться по щелчку пальцев.       Он вновь разворачивается и продолжает свой путь. Горо хмурится, но все же идет следом, пытаясь представить себе картину убийства, но выходило все равно плохо. –Хорошо, — вздыхает он. — Предположим, женщина была убийцей. Но как она убила мужчину? Она бы не смогла поднять тело на такую высоту самостоятельно. –Она убила мужчину на горе. Труп спрятала. Потом вернулась и переложила его. Ну и в этот же вечер, случайно или нет, но она обронила медальон. –Но как именно она могла спрятать труп, чтобы никто его не видел столь долгое время?       Хэйдзо пожал плечами. –Это нам еще предстоит выяснить.       Но он скрыл от полицейского одну странную мысль, что деталь, которой не хватало для полной картины преступления, скрывалась внутри храма. Но как именно подтвердить это, Хэйдзо пока не мог себе представить.

***

      Сказать, что Сяо был уставшим, значит проигнорировать трясущиеся руки и уставшие глаза, готовые вот-вот схлопнуться плотной занавеской.       Сегодня ему пришлось бить рукав, при чем он только начал. Конечно, Сяо любил бить людям татуировки, но всему есть свой предел. И вот такой предел он сегодня перешагнул, когда просидел несколько часов за беспрерывной работой, слушая какие-то байки о гонках, в которых он мало что понимал. Работа была монотонной, разговоры надоедали, поэтому сейчас Сяо чувствовал себя выжатым лимоном. Он кое-как поднялся по ступенькам подъезда, затащил свое тело в лифт и подошел к двери, как соседняя дверь открылась, и оттуда выглянула знакомая макушка.       Венти выглядел крайне счастливым и будто бы хитрым, и Сяо не смог сдержать усмешку от такого зрелища. Хотелось протянуть руку и погладить парня по голове, но Сяо все же сдержал в себе этот порыв, вопросительно поглядывая на Венти. –Ты помнишь наш с тобой уговор? — тянуще спросил он.       Сяо на это мог лишь улыбнуться. Конечно, он помнил и думал об этом весь день, пока какой-то качок рассказывал ему о каких-то гонках. И конечно он ждал этого. Правда вряд ли признается в этом Венти, если даже самому себе признаться в этом слишком неловко.       Сяо лишь кивает и, уточнив время, скрывается за дверью, счастливо вздыхая. Как дурак, но как счастливый дурак.       Сяо наспех ужинает, переворачивает весь гардероб, чтобы выбрать толстовку и джинсы, проводит расческой по спутанным волосам, ругается на свое отражение в зеркале и выходит, почти носом к носу сталкиваясь с Венти.       Тот выглядит как всегда миленько, и Сяо не может улыбнуться милой шапочке с лягушкой.       Он неловко топчется на месте и выдает первое, что приходит в голову: — Как дела?       Венти на такой вопрос улыбается и тихо посмеивается. — С тобой всегда отлично.       И от этой фразы, сказанной с такой легкостью, в груди что-то взорвалось, разгорелось огромным пожаром, сжигающим все тело. Сяо почувствовал, как румянец прилил к щекам, и поспешил зайти в лифт, пряча лицо. Он помедлил с ответом, но все же смог заставить себя сказать ответ, вертевшийся на языке еще давным-давно, когда они только познакомились. — И мне…хорошо с тобой.       Венти замирает, а потом улыбается еще ярче — хотя, казалось бы, куда еще ярче? — и выходит на улицу. Сяо благодарен зиме за холод, остужающий разгоревшиеся эмоции внутри. Иначе он бы, наверное, расплавился прямо перед Венти. — Магазин находится не так далеко, поэтому, думаю, можно дойти пешком, — произносит Венти, и Сяо кивает.       Вообще магазин, в который Венти обычно ходит, находился в часе ходьбы отсюда, поэтому он ездил туда на автобусе. Но с Сяо хотелось прогуляться по городу, насладиться его вечерней суетой и просто поговорить, а потому Венти решил направиться в небольшой музыкальный магазинчик, который находился недалеко от их дома. –Как прошла работа сегодня? — спросил Венти, припоминая, что Сяо говорил о какой-то масштабной татуировке.       Сяо неопределенно пожимает плечами, неуверенный, стоит ли вообще заваливать парня своей усталостью. –Татуировка большая, поэтому придется бить ее в несколько сеансов. Вот, первый как раз был сегодня. Даже половины не набил, — усмехается Сяо. –Вот почему ты выглядел таким уставшим, — задумчиво произносит Венти, наблюдая, как первые снежинки показываются перед глазами. Похоже, скоро начнется снегопад. — Ох, похоже, нам стоит поспешить. Вдруг нас заметет?       Сяо улыбнулся, наблюдая за тем, как снежинки красиво опускались на мягкие волосы Венти. Щеки и носик парня мило покраснели, заставляя Сяо умиляться от такой картины.       Заворачивая за угол дома, парни оказываются на переполненной людьми улице. Сяо вздрагивает, когда чувствует, что его неловко берут за руку, медленно сплетая пальцы, как будто спрашивая разрешения. Сяо прикусывает от смущения губу и все же переплетает пальцы, крепче сжимая маленькую руку в своей руке. Венти довольно ухмыляется и поднимает взгляд на Сяо, но замирает. Сяо выглядел…смущенным? Или ему просто кажется? Решив не заострять внимание на чужих глазах, таких блестящих и манящих, Венти зашагал в сторону магазинчика.       Парень то и дело задавал глупые вопросы, что-то восклицал, стараясь разрушить неловкую тишину, чувствуя дрожь по всему телу от того, с каким трепетом его держали за руку. Или он просто фантазирует? Но рука Сяо была такой теплой и нежной, что хотелось ластиться подобно коту, может, даже замурчать, если вдруг Сяо прикоснется к его голове этой рукой.       Венти прикусил губу, стараясь унять эмоции внутри, но выходило крайне плохо. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, подлетит к идущему рядом парню и начнет требовать любви, которой Сяо, возможно, не захочет давать.       Нет, нет, думать об этом сейчас, когда они с Сяо шли за руку не стоило. Не нужно портить такой момент одной лишь тревогой, просто потому что когда-то давно ему сделали больно. Пусть даже и неоднократно, пусть и очень больно.       Магазинчик, в который они пришли, был маленьким, но все же очень уютным. Сяо то и дело забавно вертел головой, осматриваясь, пока Венти выбирал нужные струны. –Значит, ты на гитаре играешь? — спрашивает Сяо с неприкрытым интересом.       Венти загадочно ухмыляется, оплачивая струны. –Не только на гитаре. На пианино, скрипке и немного на барабанах, — произносит он, замечая, как удивленно распахиваются глаза напротив. –И как ты успел научиться всему этому? — спрашивает Сяо, когда они выходят из магазина.       Снег начал идти еще сильнее, а значит придется шагать быстро. Венти благодарно улыбнулся, когда Сяо протянул ему руку, а потом спрятал обе их руки в кармане своей куртки. Так было не только теплее. Так они могли идти ближе, почти соприкасаясь плечами. –Я с детства любил музыку, –Венти пожал плечами. — Ходил в музыкальную школу, учился играть на пианино. Потом этого стало мало, и я начал играть на скрипке. А потом и на гитаре, — он ненадолго замолчал, раздумывая над своими следующими словами, но все же произнес: –Музыка в какой-то степени моя отдушина. Она очень помогала мне, когда мне было…плохо.       Сяо заметил, как изменилось настроение Венти и то, как замялся он на последнем слове. Странное волнение поселилось у него в душе, которое он просто не мог проигнорировать. –А сейчас? Сейчас уже лучше?       Венти, кажется, удивляется такому внезапному вопросу и такого неприкрытого волнения. Собирается с мыслями, но понимает, что попросту не знает, что ответить. Куча мыслей вертелась в голове, заслоняя собой заходящееся в бешеном ритме сердце.       Сказать или промолчать? Вывалить все или утаить? Испугается или обнимет? И как хотелось, чтобы его обняли, пожалели и сказали, что все хорошо, что все обязательно наладится, пусть не сразу, но когда-нибудь, что — –Я рядом.       Венти глупо захлопал глазами и поднял голову, безмолвно смотря на Сяо. Тот смотрел с нескрываемой теплотой и заботой, от которой хотелось заплакать. И, о Архонты, Венти почувствовал, как слезы действительно застилают глаза. Только не это…       Венти старается отвернуться, но его хватают за плечи и разворачивают к себе. –Венти, — на выдохе произносит Сяо, поглаживая большими пальцами дрожащие плечи.       Сяо был не просто в растерянности — он был напуган. Никогда ему не доводилось успокаивать плачущих людей. Что делать, он просто не знал. На ум пришли моменты, того, как Чжун Ли успокаивал его, когда Сяо был еще маленьким, и парень, недолго думая, повторяет все те же действия. Ведь если ему становилось легче, значит Венти тоже может стать лучше? Просто должно…       Сяо вытирает слезы с покрасневших щек и чуть поглаживает, слегка улыбаясь. Старается приободрить хотя бы так, если словами он попросту не умеет. И, кажется, ему удается. Венти переключает все свое внимание на Сяо, вглядываясь в его глаза. Все мысли разом потухли, как задутые свечки, когда Сяо обнял Венти, чуть поглаживая по голове. Венти готов был раствориться в этом моменте.       Стало действительно легче, так, будто ему дали то, в чем он нуждался столь долгое и мучительное время. –Давай вернемся домой, и ты сыграешь мне на гитаре? Я очень хочу услышать твою игру.       Венти кивает и улыбается, когда его опять бережно берут за руку и ведут в сторону знакомой многоэтажки.       А потом все остальное стало резко неважным. Все внимание сосредоточилось на маленьком пространстве в маленькой квартирке Венти. Сяо почти не дышал, когда сидящий перед ним парень воспроизвел первый аккорд своими тонкими пальцами, а потом… А потом он запел. Так мелодично и завораживающе, что Сяо чувствовал табун мурашек по всему его телу. То, каким певчим оказался нежный голос Венти, как поменялось выражение его лица на умиротворенное, как он иногда смотрел на Сяо из-под полуприкрытых век– все это было до такой степени восхитительно, что Сяо не мог оторвать свой взгляд от сидящего напротив парня, такого прекрасного, что сердце плясало в груди, разливая тепло по всему телу.       Мысль обухом ударила по голове. Не мог же он… влюбиться?

***

      Кадзуха снимает с себя пиджак, устало вздыхая. Квартира встретила его привычной пустотой и жутким молчанием. Он поспешил включить первую попавшуюся песню, чтобы разбавить накаляющуюся атмосферу.       Проходя в глубь квартиры, Кадзуха достает из сумки фотоаппарат и осматривает сделанные фотографии. Потом оглядывает заметки, которые ему передал Горо. Голова болела от полученной информации, но ему еще предстояло разложить все по полочкам и сделать из этого подходящую статью. А потом переварить все еще раз и заглянуть в прошлое, чтобы вновь проанализировать и…прийти к совершенно никакому выводу?       Кадзуха вновь вздыхает и массирует виски. Не время отчаиваться, особенно тогда, когда он вновь нарвался на след, но эмоции вновь начинали брать верх. Парень устало открыл окно и достал из кармана рюкзака сигареты и зажигалку, покрутил в руках, поджег, но так и не закурил. Просто смотрел на загруженный бумагами стол и представлял, сколько времени уйдет, чтобы подготовить материал для статьи. А потом взгляд вновь цепляется за фотографию, стоящую на комоде, и его вновь накрывает, полностью и окончательно.       Парень сминает пальцами сигарету и отбрасывает куда-то на подоконник, а сам устало садится за стол. Пытается разгрузить все эти стопки бумаг, но все лишь вываливается из рук. Каэдэхара цокает языком и собирает все заново, стараясь не вглядываться в обрывки строк на каждой странице. Открывает ноутбук и начинает работу, стараясь успокоить дрожь в руках.       «Череда загадочных убийств захлыстнула Ли Юэ. Можно ли уже говорить о появлении серийного убийцы?       13 января, поздней ночью, в полицейский участок поступило сообщение о мертвом мужчине. Направленному на место полицейскому отряду пришлось столкнуться с жесточайшим убийством. Мужчине было нанесено несколько ножевых ранений, но, что самое жуткое, мужчине вырезали глаза. Судмедэкспертиза установила, что глаза вырезали еще на живом человеке, принося мужчине неимоверные страдания. Вся округа всколыхнулась от этой новости. Но уже спустя несколько дней, 18 января, был найден новый труп, принадлежавший мужчине, пропавшему две недели назад. Труп был найден на священной горе Аоцан. Судмедэкспертиза установила, что смерть мужчины произошла раньше названного выше убийства, что говорит о том, что тело, вероятно, пролежало на горе не один день. Более того, у трупа отсутствовали глаза. Похоже, вырезанные глаза– неизменный почерк убийцы.       Но все ли так просто? Давайте перенесемся в Инадзуму и вспомним события, произошедшие шесть лет назад. В ночь с 5 по 6 августа произошел страшный пожар, унесший жизни нескольких семей. У нескольких трупов были вырезаны глаза. Местная полиция так и не смогла выйти на след убийцы. Можно ли считать, что убийца, орудующий сейчас в Ли Юэ, это тот же самый убийца, унесший жизни мирных людей Инадзумы?..»       Кадзуха прикрыл рукой лицо, массируя виски. Работа предстояла долгой, но у него уже совсем не было на это сил. Хотелось упасть на кровать и накрыться с головой одеялом, спрятаться от всего того, что так давно волновало и пугало его душу, но мог ли он это сделать? Имел ли он, взрослый человек, право прятаться под одеялом от монстров, как маленький ребенок?       Едва ли.