Стань моим морем.

      Хонджуну день кажется бесконечным. Море странное, тихое, но без привычного спокойствия. Оно думает. И он хочет знать о чём.        Только ему не услышать потаенных мыслей сквозь шорох воды, не увидеть в спешащих волнах скрытой тайны. К нему молчат. Капитан будто стоит по колено в болотной трясине без попытки противиться. Лишь медленно уходит глубже, смотря с надеждой в бескрайние голубые глаза названной матери.       Сонхва без особого интереса перебирает страницы бортового журнала, пробегаясь по особо выделяющимся заметкам. Стоит Хонджуну войти, как он ловит на себе небрежный ленивый взгляд, сопровождаемый таким же тоном, брошенной будто невзначай фразой: — Мой отец уже открыл охоту на тебя. Будь осторожен. — С чего такая уверенность? Всего несколько дней прошло. Думаешь, государства уже в курсе? — капитан с давящей на него усталостью падает на кровать, вытягиваясь во весь рост.              Вместо ответа юный принц присоединяется к нему на мягком ложе. Размещается удобнее под окном, опираясь спиной о стену, а босые ноги устраивает под чужими бедрами. — Тот корабль… Появился не просто так. — Совпадение, — Хонджун отмахивается, но во взгляде собеседника голая уверенность. Ему лучше знать своего отца, — Хотя, если ты знаешь путь, то и король тоже? — С чего ты взял, что я не тычу пальцем в карту? — Сонхва выдаёт игривые нотки, чуть щурясь. Смена его поведений забавна, но не настораживает, как должно быть. Скорее вызывает интерес. — Если это так — я тебя утоплю!       Принц смеется заливисто, но коротко. Хонджуну не кажется это смешным. Такая беспечность за свою жизнь. Глупость. Он перехватывает чужую щиколотку, дергая стопу на себя. Та неприятно холодила его бедро, навевая воспоминания. Хонджун любил так делать, будучи совсем ребенком. Мелкими давящими движениями он выводит круги по коже, пока та не начинает гореть. Сонхва лишь смотрит с легким замиранием вдоха в лёгких. — Мама так делала. Кровь побежит и согреешься.       Хонджун не представляет, как греет не только его тело. Но и душу. Принц на удивление затихает без сопротивлений. Лишь снова этот взгляд сквозь неясную пелену. Ким сжимает его чуть сильнее. Пока он ощущает принца в своих руках всё будет в порядке. Парень готов тешить себя этим, вычеркивая из головы еще один день. Две недели сокращаются, скоро станут одной, а там дело дойдет до счета часов и минут. Он одергивает себя, не позволяя этому чувству снова зарождаться внутри потрепанного сердца. Капитан всегда получает то, что желает. И никогда не отдаёт своё. Так и будет.       Им бы просить солнце хоть на день забыть о своей работе, не прятаться, закрепиться высоко на небе и остановить свой ход. Но золотое светило опускается, напоминая о скоротечности времени. Жизнь на палубе затихает, от чего море шумит сильнее.       Хонджун открывает глаза посреди ночи. Он и не вспомнит, когда просыпался таким спокойным, как сейчас. Не от кошмара, а просто так, наверное, как многие дети, кто-то из команды в неудобном гамаке, обеспокоенный слишком ярким светом луны или резким звуком. Обычные для людей причины никогда не были его. До сегодня.       Теплые руки оплетают его худую талию, ноги переплетены как в жгут с чужими длинными, смуглыми и влажными от пота. Сонхва тихо сопит в его плечо, чуть касаясь кончиком носа шелка рубашки. Хонджун удивительно даже для себя издаёт вздох облегчения. Он наслаждается моментом. Парень медленно моргает, боясь разорвать этот нелепый покой даже кончиками ресниц. Но громкий крик рушит хрупкий песочный замок над ними.       Капитан вскакивает, но тело не двигается с места. Его сильнее сжимают до боли в ребрах. Хонджун слышит хруст собственных костей. Вместе с кровью из глотки вырывается злобное: — Это Чонхо, пусти!       Хонджун не в силах повернуться, прижатый слишком крепко. Сонхва сам нависает над ним. Округлый разрез горит ядовито зеленым. Тихий шёпот не проникает в него, а словно уже живет в голове. — Море, капитан, заберёт всех.       Хонджун распахнул глаза широко до боли в веках. Чёртов кошмар. Тело рядом неприятно ему. Он хочет скинуть чужие конечности, будто так избавится от едкой остаточной дымки. Но тело его слабое от того, как капитан потерян. Хонджун с трудом тянется вверх, чтобы сесть. Мерзко мокрый и холодный, трясущимися руками вытирает лицо и убирает резким движением волосы назад. Злость клокочет в нём, вызывая непрошенные слёзы. Но Хонджун не смеет дать им волю. Над мертвым телом матери он потерял свои последние искренние чувства. Там же он оставил своё первое имя, добрую душу и спокойный сон. Хонджун умер там вместе с ней. Остался лишь этот, что каждую ночь тонет в собственной вине за существование, пока кто-то очень осторожный и нежный не обнимает со спины, без брезгливости прижимаясь к насквозь мокрой рубашке. — Плохой сон? — капитан оборачивается резко до хруста в позвонках. Лицо Сонхва обеспокоенное, взгляд сонных глаз мягкий, добрый и ожидающий ответа. В нём нет того проклятого света. И это успокаивает.       Парень молча кивает, позволяя обнять себя сильнее. Мягкие губы касаются плеча, чуть сжимая ткань между собой. Сонхва слегка его качает, будто убаюкивая, помогает лечь. Принц оставляет долгий поцелуй на влажной коже лба и кутает голову в своих бесконечных плечах, будто сможет спрятать в них Хонджуна. — Я от всего тебя защищу, мой маленький капитан, — голос его растворяется в темноте с приходом нового сна.       До утра Хонджун погружается в безграничную темноту. Звуки и видения не беспокоят, пока он не открывает глаза. Тело совершенно ватное, непослушное. С трудом повернув голову, капитан смотрит сонно на Сонхва, что с неожиданно серьезным видом занял место за его столом. Мягкие пальцы скользили по старой шершавой поверхности карты, вырисовывая своеобразные узоры. Тонкие брови хмурились, вкладывая в залом к переносице всю задумчивость хозяина. — Нужно остановиться у этого островка. Чонхо хочет пополнить запасы, а у Минги странная рана на ноге, его бы к лекарю, — произносит тихо принц, даже не смотря в сторону Хонджуна, но зная, что тот не спит. — А говорил «пустяк» — передразнивает своего боцмана, — и почему эти вопросы с командой решаешь ты? На моё место метишь? — он игриво усмехается, обращая, наконец, на себя всё внимание. — Только если ты уже будешь сидеть там, — тон его голоса ровный и бархатный окончательно дурачит и так сонный мозг.       Осознание сказанного догоняет Хонджуна в бочке с водой, в коей тот от внезапно нахлынувшего смущения чуть не топится, благо Сан вовремя схватил его за шкирку, кинув насмешливое: «Интересный у вас способ умывания».       Хотя интересно здесь вовсе другое.       Требуется несколько скоротечных часов, пока корабль не прибивается к берегу красочного каменного острова с высокими постройками. Внешний вид местных не внушает доверия, а их надменные спокойные лица вызывают легкое отторжение у потных уставших пиратов. Хонджун накидывает фрак и покидает каюту. По дороге перетягивает волосы длинной косичкой в высокий хвост, после чего занимает свое место у края борта, наблюдая за спешащим к торговцам Чонхо. От чего-то ёкает где-то под слабым в последнее время сердцем, когда Сонхва ловит на ходу Сана, передав ему короткое: «Не задерживайтесь», после чего отпускает их с Минги в город.       Взгляды посторонних давят, потому Хонджун отходит в глубь палубы, больше беспокоясь из-за ключевого сегодня залома меж бровей. Не думая, скользит костяшкой пальца по чужой сухой коже, замечая, как расслабляется лицо Сонхва. Он улыбается капитану в ответ мягким перышком по коже. Этот момент лишь между ними, снова будто они одни в целом пространстве, игнорируют шум и холодный ветер под рубашкой.       И хотя вдвоем в каюте им привычно было молчать, заходящее солнце напоминало об окончании дня. Сонхва не выдал собственное тихое волнение, молча вышел за дверь, устремляя острый взгляд вглубь сгущающейся темноты. Местные зажигали фонари как лучики надежды, пока спокойствие гасло с каждой новой свечой. Когда порт блистал мелкими точками света, отражающимися в будто грязной воде, даже Хонджун не смог оставаться на месте. Принц все также стоял один у подъема, сложив руки за спиной. Его твердая поза, как непреклонная пред ветром и стужей скала, не могла скрыть обеспокоенность в потухших глазах. — Они долго, — Хонджун опирается спиной о борт, чтобы смотреть прямо на виновника происходящего. Он сам не понимал как отнестись к задержке, пока холодной водой фраза не вырвалась из налитых кровью от укусов губ. — Порт, Хонджун. — Что «порт»? — Моей семьи.       Маленький фитилек вспыхнул яростным огнем. Короткими сильными пальцами Хонджун впился в ворот рубашки, случайно распахивая его. Как он посмел, этот королевский выродок, подставить его команду?! Дорога длиной более чем в неделю оказалась пустышкой, чтобы привести его к этой точке. К месту, где его драгоценная «Халазия» стоит одиноко в королевском порту, а самые преданные члены команды сгинули в утробе гнилого богатого островка. Капитан чувствует желчь в глотке, ему бы кричать, но рвется лишь дикий не человеческий рык. Сонхва осторожно перехватывает его запястья, чтобы привлечь внимание к своей простоте и немым извинениям, но Хонджун толкает его к мачте, больно бьет о дерево прямой спиной. Он дышит загнанно куда-то в подбородок, оголяя зубы, желая то ли высказаться, то ли разорвать эту розовую нежную кожу шеи, захлебнуться в его крови и сгинуть, проклиная их обоих. — Я бы никогда не поставил тебя и их под удар. Но это единственный безопасный порт в округе, поверь мне. Пока я на корабле, вам больше нигде нет места. Здесь нет флота, посмотри! За всё время, что мы здесь, ни один страж к нам не подошёл. Этот остров живет сам по себе, поставляя на большую землю драгоценные камни, но никого не впуская внутрь, кроме изредка причаливших судов…       Сонхва говорил не умолкая. Его тягучий мед, а не голос, убаюкивал голодного зверя, заставив спрятать когти и отступить. Хонджун смотрел молча в его наивное молодое лицо, не особо внимая всему, что тот произносил. Пламя в его сердце вдруг сменилось на шумные волны. Холодная вода била по щиколоткам, ветер трепал волосы у лица, он закрыл глаза, будто наслаждается горячим солнцем на щеках, а когда вновь посмотрел на принца, то вся картинка размылась. Они стояли близко друг к другу, его стройное крепкое тело вжимало принца все сильнее в мачту, и Сонхва, благо, затих.       Капитан отступает вместе с нахлынувшими грозной волной чувствами. Те словно покинули его по короткому щелчку. Всё, на что остались силы — вглядываться в длинную тропу, ожидая появления неясных силуэтов. Холодные кончики пальцев осторожно касаются жесткой внутренней стороны ладони Хонджуна. И пока тот ищет в острове снисхождения, Сонхва ищет в нем прощение, не отводя взгляд. Сегодня капитан позволит себе разделить это одиночество.