Стань моим морем.

“- Хей, капитан! Остаться без ноги, головы или шеи, что ты выбираешь? - сутулая гадалка улыбается гнилым рядом остатков зубов. - Какой странный выбор, - молодой парень усмехается, подкидывая свою первую золотую монету, - Сердце. Я бы выбрал сердце.” Ночь снова была беспокойной. Сердце словно сжималось воронкой. Хонджуну казалось, что она становится больше. Разрастется, хватаясь за легкие и ребра, пробьет его грудь насквозь и вырвется наружу. Разорвет остатки тела, чтобы никто больше не вспомнил о жалком капитане Ким Хонджуне некой «Халазии». Но крепкие руки сжимают его достаточно сильно, чтобы не позволить этому ужасному чувству расти. Может, пока Сонхва держит его, Хонджун не упадёт? Принц, непривычно для капитан, обнажён. Его кожа – горячее молоко. Он прижимается сбоку осторожно, обнимая ладонью чужую голову. Хонджун чувствует его мирное дыхание на макушке, слышит левым ухом биение сердца в теплой груди. Так можно сделать вид, что капитан не спит из-за Сонхва, а не чертовой спирали где-то под кожей. Она крутится. Медленно. Засасывает его постепенно. Это сложнее чем страх и бессоница, песок в глазах он недосыпа и дурное состояние от голода. Это чувство он взрастил сам, кормил его, как ненасытное создание, позволил занять особое место. Возможно, Хонджун хочет умереть. Мелодичный голос приостанавливает вращение и будто разматывает этот клубок. Сонхва поёт. Он накрывает капитана своим тяжелым сильным телом, упираясь руками в кровать, чтобы не раздавить. И поет. Хонджун по мановению мгновения позволяет себе обнять его. Просто вот так, по-человечески. Мужчина чуть впивается пальцами в выпирающие лопатки, словно пытается пробраться куда-то глубже. Быть маленьким и спрятанным за кем-то впервые не стыдно. Хонджун всегда стоит открытой грудью впереди корабля, готовый головой пробивать скалы. Сейчас он прижат к чужому телу, закрывшему ему все пути. И капитан не жалеет. Утро стирает былые переживания. День перерождается, а вместе с ним и сам человек. Каждый раз он может стать чем-то новым. Но предпочитает оставаться разрушенным собой. Хонджун тоже человек. Совсем простой, а потому просыпается тем же, чем и был. Серьезное лицо Уяна предстает перед ним раньше, чем получается полностью очнуться. Капитан усталым движением натягивает фрак и поправляет длинные волосы сзади. Он чувствует вес на плечах, не в силах его скинуть. Его одинокий силуэт в отражении зеркала соединяется с чужим. Сонхва немного заспанный, а от того неловкий. Но движения его уверенные и нежные. Он перебирает слегка завившиеся пряди и складывает те по очереди между друг другом в заурядную косичку. Хонджун молча протягивает несколько монет на кольцах, чтобы тот вплел их в основание. Момент тихой близости как легкий бриз. Капитан ловит его всем телом, ощущая немного прохладу. Принц всё так же не удосужился одеться. Его стройное подтянутое тело почти спряталось за Хонджуном, но плечи и линия бедер выделялись за грани маленького человека. Сонхва на почти на голову выше, ладони его, казалось, могут обхватить весь мир. И если бы не легкая, почти смущенная, улыбка, капитан бы читал в этом человеке того, кто готов его раздавить. Сонхва заканчивает заплетать волосы. Те мелкими веревками усыпают чужую спину. Ему нравится. Но любуясь чем-то прекрасным слишком долго – можно потерять вкус. Поэтому Сонхва отворачивается, всё ещё медленно и сонно двигаясь. Он надевает выданные им с легкой руки Минги вещи, словно они были для него всю жизнь. Хонджун вдруг опускается перед ним. Холодными руками скользит вдоль икр, словно невзначай, помогая натянуть высокие сапоги и заправить в них брюки. Легкая атласная рубашка стекает по ровному стану. Хонджун обтягивает талию своим широким поясом с цветной вышивкой из бисера. - Тебе бы еще косичку с бусинами и не отличить от наших, - капитан хмыкает, разворачиваясь к двери. Сонхва отмечает про себя, что хотел бы успеть отрастить волосы, чтобы Хонджун вплел ему несколько своих украшений. Эта мысль приятной негой тянется вдоль сердца, от чего улыбку сдержать оказалось сложно. Осознанная тревога встает посреди горла. Хонджун гордо осматривает палубу, не двигаясь с места. Сонхва незаметно кладет ладонь меж его напряженных лопаток. Уян смотрит на них в упор. И молчит. Минги часто говорит о том, что нет страшнее человека, в печали и гневе - молчащем. Его невозможно читать. Как постулат на ином языке. Остается только непонятная глушащая тишина. «Лучше пусть верещит и бьет посуду, чем сжимает челюсть, как хуй глотнувши,» - говорил боцман. Хонджун никогда не был согласен с ним. До этого утра. - Доброе утро, капитан! Мой принц, - Сан смеется и показательно кланяется, пародируя аристократов. Сонхва чувствует под своей ладонью чужой вздох. Мышцы заметно расслабляются, словно разведенные тучи, из под которых, наконец, видно чистое голубое небо. В ответ принц легко смеется и спускается к команде. Кок и капитан продолжают смотреть. Их борьба в беззвучном диалоге остается незамеченной. Он обязательно всадит пулю в плоский лоб, окрасив красный фрак кровью, но пока что Уян предпочитает отвесить кроткий приветственный кивок и вернуться в камбуз. Даже для него этих эмоций стало много. Кок закроется ото всех на этот день, не разговаривая и не реагируя, будто в его голове что-то потерялось. И ему это никак не найти. Новый день – это новые эмоции, понимания и находки. И Хонджун не знает, когда начал бояться этого. Жизнь ему подобных всегда граничит с загадками и событиями. Но до этого момента казалось, что капитан знает все. Он уверенно разрезал грудью ветер, жадно хватал жалкие подачки, сгребал грязь руками, лишь бы оказаться выше этой глубокой ямы. Хонджун не заметил, как оказался настолько высоко, что солнце начинало выжигать его глаза. Он ослеп от собственного тщеславия. Но весь его путь был предсказуемым. Битва за битвой, полосы от лезвия, какофония криков как привычная симфония, которой он подвывал в наслаждении. Всё стиралось, словно не было его. Ким Хонджун медленно исчезал. Солнце стояло неприятно высоко. Оно слепило глаза, казалось, оно не хочет, чтобы на него сегодня смотрели. Хонджун разделял его мнение. Капитан всегда под прицелом десятков глаз. Неверное движение, лишнее слово, глупое решение - он за бортом. Верные последователи окажутся ярыми врагами, закадычные друзья снимут с его трупа треуголку, создадут нового капитана, другого, кого не будут звать Ким Хонджун. Кто не подведёт. Кто не ринется за яркой розовой шевелюрой и совсем не человеческой мягкой улыбкой, за чарующим голосом и сильной спиной. Кто не захочет утопить в себе малознакомого парня, впиться в его бедра зубами, скользить по обнажённой груди. Кто не возжелает чужого принца. Кто не предаст себя ради ещё одной ночи под тихие колыбельные. Кто-то, кто не будет им. - Капитан, - Минги отвлекает и не представляет, насколько ему благодарны сейчас, - Согласно курсу, мы идём прямо на Холодные воды. - Боишься отморозить яйца? - Хонджун поднимается вслед за парнем. От чего-то чужое молчание не кажется реакцией на плохую шутку. Минги что-то тревожит. И это пугает. - Если верить карте, - он разворачивает маленькую копию карты местности, вклеенную в его бортовой блокнот, - там пусто. - Что? - Хонджун выхватывает бумагу из рук, вглядываясь, будто не он озвучил этот курс. Минги осторожно закрывает его собой от любопытных глаз. Если, как он думал, Хонджун сошёл с ума, то знать это всем было не обязательно. Капитан вглядывался в точки и линии. Халазия была далеко от берегов. Плыть им оставалось недолго. И если они с Минги правильно определили направление, по которому их ведёт принц, они окажутся посреди Холодных вод. И там нет ничего. Хонджун резко разводит плечи и с тем же выжиданием смотрит на Минги в ответ. Он знает, боцман пытается поймать его. Лишнее движение бровью, нервный смех, неправильно подобранный взгляд - Хонджун не мог позволить себе ничего из этого. - Немного доверия, Минги. Я склонен верить этому юному созданию… - Иметь его - не значит доверять. Откуда тебе знать, что он не врет? Капитан молчит. Но нет от растерянности. Он зол. Губы резко прорезает нахлынувшее безумие. Маленькой, в сравнении с Минги, ладонью, Хонджун хватает боцмана за торчащую из под треуголки короткую косичку и тащит на себя слишком резко, оказываясь нос к носу: - Свои грязные мерзкие замашки как член в чужой заднице оставь при себе. Мы плаваем в разном море, понимаешь? - голос его неожиданно хриплый, а в глазах пляшет сам морской черт, - Мы идём верным курсом. А если нет - рзделаем пацаненка на тар-тар и отправим папочке. Прикрой портак и плыви. Хонджун отпускает и со всем своим изяществом покидает палубу, вновь запираясь в каюте. От солнца, глаз и гребанного Минги. Каждый день мы делаем выбор. И мы никогда не узнаем, насколько правильной дорогой идем. Что ему было делать? Лечь рядом с мёртвой матерью и отправиться следом? Тогда столько бы гнусных пиратов остались бы живы, столько бочек пива выпиты кем-то, кто не он. Выбраться из грязи в князи, совратить прекрасную графиню и вот, он бы уже был на вершине пищевой цепи. Кто знает, может быть на этой высоте он бы тоже встретил корал, блестящий в лучах, мягкий шёпот на ухо. Или же тогда наивный и открытый этому миру принц сбежал бы с другим капитаном? Хонджун бьет с силой по кровати. Он тот, кем себя сделал. И если капитан начнёт сомневаться в своём пути - то к чему он на него вступил? Мысль эта не успокоила, но сделала груз на сердце легче. Хонджун всю жизнь бежал от холодной одинокой кровати в маленьком ветхом доме, босых ног и бесконечности дождей. Море приняло его, дало кров, силы и смысл. В нём то Хонджун сомневаться не смеет. А в Сонхва? Если Минги прав, что неоспоримо, то куда он ведёт их? Халазия - известна на своём поприще, но недостаточно, чтобы жертвовать собой ради её погибели. В королевских водах водились чудовища и похуже Ким Хонджуна. Так почему этот домашний цветок выбрал именно их? Его. Парень на секунду давится. Он смотрит на принца и вспоминает тепло на губах, слышит его низкое пение и засыпает, улыбается в ответ его аккуратному смеху. Хах. Они и правда с Минги плавают в разных морях. Точнее, если боцман в бескрайних тёплых водах, то Хонджун - в болоте. Зеленом, как кажущийся иногда блеск в чужих глазах, затягивающим его по самую макушку, лишившим дыхания и, может быть, жизни. Капитан оказался одурманен, что даже не взял во внимание направление. Слепо доверился словам. Его злость и предубеждение расстворились в небытии за несколько дней. Когда… Хотя больше волнует, почему? Хонджун смеется. Один в пустой комнате. На это “почему” у него есть самый красноречивый длинный ответ. Он бы расписал, как прекрасен тот, с кем он делит постель больше недели. И как отвратительно капитан Ким Хонджун погубит ради этого всех. Вдруг звук сердца отразился в висках. Слишком тихо. Хонджун только успевает вскочить на ноги, как тут же валится на бок, уперевшись рукой и спасаясь от удара головой. Ядро прилетело где-то прямо под каютой. Рой голосов слышится за дверьми и громкий крик Чонхо прорезает поток. Капитан вылетает наружу, все ещё шатаясь. Вражеский корабль словно возник из неоткуда. Чёрное дерево как само бесконечное пространство. Казалось, эта громадина может проплыть по ним и поглотить. Пораженный этим чудовищем, Хонджун слишком медлит, чтобы взглянуть на палубу. Чонхо перехватывает ещё живого Ёсана на руки и лишь взглядом молит капитана о снисхождении. Маленький. Его старпом всегда был маленьким, тихим и скромным. Он сражался, словно невидимка. И Хонджун всегда знал, что если его спина открыта, там обязательно будет стоять Ёсан. Милое лицо залито кровью, сильные руки больше не двигаются. Хонджун кивает. Чонхо уворачивается от летящего в него болта арбалета и ловко прыгает вниз, скрываясь вместе с телом старпома под борт. - Решил убить меня… Так целься сразу в сердце! - Хонджун в ярости вынимает саблю и направляет её в сторону безликого корабля. Но тот молчит. Капитан никого не видит на чужой палубе, а звуки взрывов и свист болтов прекращаются. Сердце… - Сан! Всё самое ценное вместе с немощными и ранеными - вниз! Остальным - приготовиться. Они ждут нас к столу. Так приятной нам трепезы! - Хой! - скандирует команда в один голос. Затишье недолгое. Никто не позволяет даже близко подобраться к черному монстру. Изнеоткуда снова стреляют болты, мощнее прежних. За собой они стягивают канаты. А вот и команда. Хонджун не видел их прежде. В черных одеяниях те ловко пересекают пространство по созданным путям. Хонджун приказывает резать веревки, но никто не успевает сделать и замаха, как новая волна уже стрел осыпает всю поверхность палубы. Увернуться получается за бочками , но не всем. Кого-то хорошо зацепило по рукам и ногам, разрезало лицо, а кто-то больше не встанет. Хонджуну плевать. Он смотрит в сияющие глаза самого нечто. Он его подождет. - Какие же они шумные! - Уян недовольно поднимает голову наверх, будто что-то сможет разглядеть сквозь слой досок над ним. Стычки - это дрянь, яд, которым они пропитаны. Уян никогда не перестанет видеть на своих руках густую красную кровь, даже если сейчас очищает вполне невинную картошку. Его движения отточены, просты и уверенны, голова следует чёткой системе. Он игнорирует шум и голоса как и в любой другой день. Сегодня кок закрыл себя так глубоко, чтобы никогда уже не выбраться. Но стон боли выводит его и заставляет поднять голову. Сонхва с силой сжимает нож в ладони, впиваясь острием в кожу. Красивые загоревшие руки окрашиваются красным. Кок с беспокойством хватает Сонхва за плечи. Тот обессиленно опускает нож и валится к Уяну нему в ответ. Всё его тело ноет. Если бы он мог закричать, то сделал бы это. Так много боли. Первый бой привёл его в восторг. Но сейчас Сонхва чувствует лишь горькую печаль. Она душит его и выжимает слезы. Всё не так. - Он умрёт… Мой капитан умрёт. Хонджун наступал уверено. Но сейчас он опасливо пяттится, оттесняемый сильными ударами к носу корабля. Это его любимое место. Здесь он всегда заканчивает, после гордо стоя, ознаменуя победу высоко поднятой окровавленной саблей. Но сейчас кровь только его. Пожелтевшая от времени рубашка пропиталась ею насквозь. Его руки болят от сжимаемой рукояти и той ответной силы, с которой неизвестный отбитывает каждый его выпад. Казалось, сам мертвец со дна сражается с ним сейчас. Его движения точны, взгляд острый и спина несгибаемая. Он жмёт капитана Халазии, загоняет в угол и не позволит отсюда уйти живым. Хонджун привык к тому, что это он всегда берет. Если проиграет, то отдаст своё? Его сокровище. Его… сокровище… Осознание розовой пеленой перекрывает глаза. Но это всего лишь кровь из раненого лба. Капитану на секунду кажется, что он видит изумрудный блеск. Увидеть последним не ослепляющее солнце, а его цвет. Это все, что он просит. Сонхва дёргается вместе с Уяном. Резкий звук выстрела вдруг перекрыл все. Больше нет истошных воплей и топота ног по палубе. Только свист, вылетевший из дула. Сонхва срывается к нему. Хонджун держится за левый бок, осторожно опускаясь спиной назад. Так много крови. Она вытекает из него в последний раз. Теперь он сможет слиться с морем, стать одним целым. Его красным потоком, смешаться и расствориться. Халазия раскачивается все сильнее. Хонджуна вдруг бьёт по лицу холодными брызгами. Он снова ощущает себя здесь, чётко смотря на голубое тускнеющее во времени небо. И снова всплеск. Незнакомец неуверенно пошатывается, но вновь встаёт на ноги. Хонджун видит его смятение. Чужой взгляд вдруг опасливо косится на протянутые канаты. Точно. - Все вниз! Море неспокойное! Хонджун кричит так громко, насколько хватает раздираемой глотки. Он захлебывается кровью, выплеснувшейся вместе с голосом. Пистолет все ещё направлен на него. Малая цена за его команду. Пока он распластан здесь, все остальные ныряют в кубрик. Сан, Минги и Юнхо охраняют проход, чтобы обезумившие враги не пробрались за ними. Никто не успеет спасти Хонджуна. И он рад этому. Между собой и командой он сегодня выберет большинство. - Мои люди спасутся, - хриплый голос вдруг прорывается сквозь шум воды, - А тебе уже пора. Теперь этот чёрт и не кажется Хонджуну таковым. Живой, из плоти и крови, с нотками страха и сомнения в голосе, упорно перебарывающий эти чувства. Хонджун понимает. Капитан не бежит от боя ни в штиль ни в шторм. Он уверенно стоит на ногах, умирает с гордо поднятой головой. Он не ждёт решений команды, он принимает их сам. Пока напавшие предпринимают жалкие попытки удержаться на канатах и валятся в воду, их капитан стоит здесь. - Капитан идёт на дно… Вместе… С… - Кораблём, - незнакомец заканчивает за Хонджуна фразу и направляет дуло в его улыбающееся лицо. Капитан лишь демонстрирует окровавленный ряд ровных зубов и до последнего не закрывает глаза. “Я же выбрал сердце… А целятся сегодня только в голову” Резкий крик заставляет незнакомца дернуться. Но не сомнение подвело его. Огромная волна с жестокостью швырнула массивное тело за борт в пучину разгневанной воды. Поток необъяснимым чудом обошёл капитана Халазии, позволив ему, наконец, безмятежно закрыть глаза. В крике Хонджун, он был уверен, слышал своё имя… От чего-то больше не страшно, тепло и спокойно. Хонджун чувствует мягкий воздух на своей коже. Кто-то осторожно касается его онемевшего от бесконечной боли тело. Кто-то шепчет ему что-то неразборчивое, но капитан знает, что это приятные мысли. Чьи-то сокровенные и нежные. Ему еле хватает сил открыть глаза. Розовые волосы кажутся от чего-то бледнее. Сонхва нагишом закрывает его собой, а сам будто светится от яркой луны. Хонджун думает, что это его видение. Сонхва мягко, как в тот день, после “Перехода”, смыкает свои губы на его. Хонджун смотрит в, казалось, абсолютно белые глаза. Но он видит в них море.