Я заберу твою тьму

      Я был вынужден пролежать в больнице еще неделю. Врачи настаивали на том, чтобы я еще задержался, потому что и выглядел, и чувствовал себя я все также отвратно, но я со слезами взмолился, чтобы мать забрала меня домой. За эту неделю я потерял сон, весь мой смысл существования сводился лишь к ожидания Дракена, который лишь отчаянно мотал головой каждый раз. Ко мне приходили многие: Хина почти каждый день, Аккун с остальными, один раз с шумом ввалились все командиры Свастонов — но ни кого из них я не мог полноценно услышать и понять. Рядом со мной росла стопка манги и журналов, в которую Макото незаметно — чтобы Хина не спалила — подкладывал порнуху, но я каждый раз рассеянно брал верхний журнал, который почему-то каждый раз открывался на 4 странице. Я не помнил ничего, кроме отрицательного покачивания головой Рю. Он мог потом начать что-нибудь рассказывать, чтобы подбодрить меня, но я все пропускал мимо ушей, даже известия о Кисаки, даже слова о том, что Мебиус заявился к Тосве, но отделал их уже Дракен, потому что глава бросил свою банду. В этот раз жертв не было, но будь я чуть менее зациклен на своем отчаянии и переживании о Майки, и тревога зажала бы меня.       Меня выписали, взяв обещание, что я еще две недели проведу в покое дома. Но стоило мне переступить порог комнаты, как я схватил куртку, телефон и бросился на балкон. Повиснув на руках, я спрыгнул со второго этажа. И раньше был слабый, а сейчас и вовсе как макаронный человечек: чуть не сорвался, а когда приземлился ноги отозвались такой болью, что я чуть не начал кататься по траве. Но времени не было. Хотя нет, оно было, я никуда не опаздывал, но мое бездействие так уже убило во мне покой, что у меня возникло ощущение, что если я не побегу куда-нибудь, то Майки сделает что-нибудь ужасное за ближайшим поворотом.       Я бежал, всматриваясь во все подворотни, переулки, зачем-то разрезая временами тишину улиц именем Сано. Долго в таком темпе двигаться не мог, поэтому останавливался часто, чтобы со сбитым дыханием прислониться к холодной стене, а после брести, чтобы потом перейти на бег. Он должен быть где-то я должен его найти!       Над городом уже сгустился вечер. Слезы отчаяния и усталости уже были готовы хлынуть из глаз. Я настолько изрезал город, что даже залез на крышу, с которой он в одной из версий будущего пытался спрыгнуть.       Я остановился в очередной раз, чтобы передохнуть. Было холодно. За моей спиной медленно нарастал какой-то рев. Только, когда он перешел в треск и кашель я понял, что это чей-то байк. Наверное, будь я из основателей Свастонов или метайся меньше между будущим и прошлым, и я научился бы различать звуки двигателей, как и ребята.       — Такемиччи! Хватит! Перестань дурить! — Дракен. Интересно, он случайно меня нашел или с ним кто-то связался. — Мы все его ищем. От того, что ты будешь так носиться, он не одумается.       Он грубо развернул меня к себе, я опустил голову. Я понимаю его, понимаю, что ему и без меня тревог и забот хватает. Ребята из Тосвы уже, наверное, сомневаются и нервничают из-за отсутствия главы, Кисаки неизвестно, какой ход сделает, а Майки жив ли вообще, а тут еще и я пропал — и все это может решить лишь Дракен. Нет, он должен решить это, потому что на кону стоят многие жизни, Эмма. Ему нельзя сдаваться, но ситуация все сильнее изматывает. Он должен быть главой, должен, как взрослый думать обо всех, забыв эгоистично-детское «я», как брат найти Майки.       Сердце замерло, глаза раскрылись и высохли от слез в мгновение. Как я сразу не подумал, вдруг он действительно там! Я вцепился в Дракена.       — Отвези меня туда! Он может быть там! Клянусь, мы съездим туда, и я вернусь домой.       В глазах Дракена я увидел странную смесь досады и надежды. Наверное, за эти недели от многих он слышал подобные фразы, а после оказывалось, что Майки нет и там. Но тем не менее он пошел к байку и потащил меня за собой.       — Куда?       — Могила Шиничиро!       Он резко повернулся ко мне. Видимо, им не приходила в голову эта идея. Но опять же Майки и не мог торчать там сутками. Просто нам сейчас или повезет, или мы снова поймаем отчаяние.       Дракен выжимал все, что мог, временами мне казалось, что мы разобьемся на каком-нибудь повороте, но мне и самому хотелось уже разрешить эту надежду. Надежда всегда ужасна, потому что она томит человека, бросает его в сомнения. Но без нее мы не можем. Она отсеивает слабых: тот, кто не сможет подняться после неоправдавшейся надежды, не достоин будет и чуда. Но я очень хотел, чтобы мы сейчас наконец заслужили свою награду за все попытки отыскать друга.       Я соскочил прямо на ходу, как только увидел темные возвышения надгробий. Я помнил, где находилась нужная могила. Боясь запнуться в темноте, я осторожно пробирался между рядами. Еще издали я увидел темную едва шевелящуюся фигурку, сидящую перед могилой Шиничиро. Я был счастлив. В одно мгновение я забыл обо всем том, что он мог натворить за эти недели, о том, что он меня сам чуть не свел в одну из этих могил, о том, что теперь все, возможно, пошло наперекосяк в будущем. Как завороженный я подошел к нему и тихо позвал:       — Майки.       Он вздрогнул, вскочил, пытался всмотреться в мое лицо, но, видимо, безуспешно. Может, он настолько погрузился в свой внутренний диалог с мертвым братом, может, он решил, что ему это снится, но он не узнал меня.       — Шиничиро? — он завороженно подошел ко мне и уткнулся в плечо. Я замер, не решаясь спугнуть его реальностью. Сано плакал. На мгновение он отнял лицо от моей куртки и с отчаянием и страхом прошептал. — Что мне делать? Оно снова вырвалось. Я похоже убил человека!       Все внутри меня похолодело.       — Майки, — почему-то я улыбался, из-за чего мой голос был спокойным и дружелюбным, хотя меня и трясло. — Все будет хорошо, пойдем домой. Я придумаю.       К нам подошел Дракен, фонарик осветил нас, я обернулся к нему. Видимо, мой ужас от ситуации настолько отразился на лице, что Рю отказался и от слов, и от жестов, с которыми хотел подойти к Майки.