Я заберу твою тьму

      Майки завалился спать, как только зашел в комнату. Мне же казалось, что уснуть я теперь не смогу никогда. Дракен тихо тормошил меня, пытаясь узнать, что произошло, но я полностью погрузился в мысли и лишь слабо отмахивался от него.       Что теперь делать? Поступить, как велит мораль или как диктует желание хотя бы раз благополучно закончить будущее? Если Майки сдастся в руки правосудия, то он уже никогда не выйдет на свободу, потому что «импульс» в колонии или в тюрьме почувствует абсолютную свободу: за одним убийством последует следующее. Может, ребят из Тосвы это и убережет, ведь мы бы их тогда просто распустили, но это будет не то идеальное будущее, ведь Майки не будет спасен. Даже если он и отсидит срок, а после выйдет, то это будет уже не тот Сано, его слишком изменит эта ситуация, он вновь потеряется.       А если прикрыть его, если уберечь от правосудия? А сможет ли он себя простить? Или он все же хотел убить того человека? Тогда может измениться его отношение к лишению жизни. Но нам нужен Майки. Без него мы не сможем защитить Хаккая, не решим проблему с Изаной, который может даже после роспуска Тосвы перебить нас в отместку Манджиро по одиночке, как он и начинал ту войну в моем прошлом путешествии. Майки нужен нам, как проводник, потому что, пока мы не перерастем этот сумасбродный возраст, ребята, находящиеся под влиянием Тосвы, которые беспрекословно подчиняются своему главе, потеряв своего лидера, могут пойти не по тому пути.       Нет, я не могу решить, надо узнать, как к этому относится сам Сано, надо вообще узнать, что произошло. Как ни жалко было его будить — что-то мне подсказывало, что он сейчас впервые за время своего мытарства нормально спит — но я стал его расталкивать. Из-под одеяла вылезла сначала его растерянная голова, он словно забыл о том, что произошло, потому что тут же попытался вновь рухнуть на подушку, но я его почти силой усадил. Пока Дракен привычно наблюдал за тем, как он «загружается», таращась перед собой, я отправился на кухню. Из неиспорченного временем осталась только лапша быстрого приготовления, поэтому я заварил ее и принес в комнату. Майки поспешно стал есть.       — Расскажи, что произошло, почему ты убил человека, — я сел перед ним, стараясь всем своим видом дать понять, что правды я добьюсь. Однако Майки и не собирался ее скрывать.       — За автомобильной свалкой, — он сделал паузу ради еды, — я в один из вечеров шатался, вы бы с меньшей вероятностью сунулись бы на территорию Хайтани, Дракен бы запретил, потому что и так проблемы назревали. Внезапно меня окликнули. Я помню, что это был человек из Мебиуса. Последнее, что у меня осталось в памяти, как он шагнул ко мне с ножом в руке, а потом я выпал, как это обычно бывает во время «черного импульса».       Очнулся с руками по плечи в крови совсем в другом месте.       И правда, на его одежде до сих пор можно было заметить множество шелушащихся бурых пятен. Майки рассеяно ел, он опять потерялся, наверное, думает примерно как я недавно о том, как ему теперь следует поступить. По справедливости сдаваться страшно, не хочется.       Я встал. Еще не известно мертв ли тот парень из Мебиуса. Майки не помнит самого боя. А кровь… да ее из разбитого носа иногда больше может натечь. Наверное, оправдываю свою догадку я очень нелепо.       Я хотел тут же помчаться к той авто-свалке, но меня схватил Дракен. Он теперь все понимал и смотрел на Майки с выражением «вот ведь придурок», досадное такое выражение.       — Ты куда опять помчал?       — Надо найти того парня, может местные что-нибудь слышали, он, возможно, живой, — я, уверенный, что после такого объяснения друг меня с радостью отпустит, вновь сделал шаг, но едва не упал, потому что мою руку не выпустили.       — Балбес, сейчас ночь, кого ты там найдешь? А если и найдешь, то в больницу тебя все равно не пустят.       Я был вынужден согласиться, против условностей цивилизованного мира не попрешь.       Было решено всем поесть и завалиться спать.       Утром я оставил Дракена с Майки, потому что боялся, что последнему в голову опять придет какая-нибудь бредовая идея и он сбежит. А сам поехал на место происшествия. От первой же старой сплетницы я узнал, что пару дней назад отсюда увозили на скорой парня. Каким-то образом она даже узнала, в какую больницу. Просто клад информации — даже сплетницей эту старуху язык не поворачивается назвать.       Я рванул в больницу. После долгих препираний я сумел убедить работников, что мы с этим неизвестным мне парнем настолько друзья, что даже в начальной школе песок вместе жрали. Мне бы хватило и простого убеждения, что он жив, но я хотел услышать и его версию произошедшего.       Если не считать очень размытого лица (я реально не мог понять, где у него нос, а где ухо) и открытого перелома руки, то он был в достаточно хорошем состоянии. Я сел подле него. Жертва смотрела с недоумением, а меня от облегчения едва ли не разбирал смех. Я считал, что Майки посадят, а тут настолько целый человек в сравнении со мной, что я бы его смело выписал бы на месте врачей.       Мне понадобилась еще пара минут, чтобы собраться, иначе я реально бы внезапно рассмеялся, чем явно оттолкнул бы собеседника. Я повернулся к нему и представился, причем сказал даже то, что я из Тосвы. Странно, но мне казалось, что так доверие между нами будет больше: он не будет подозревать меня в чем-то глупом, наши роли четко поставлены — противники, но противники, которые не пойдут доносить куда-то выше, чем на улицы города.       — Что произошло между тобой и Майки, почему ты здесь?       — Мне приказал глава убрать Непобедимого Майки втихую, — говорил он до противного невнятно. — Такая уж у меня грязная должность в банде — убирать людей втихую. Но только я достал нож, как он вдруг взбесился. Правда, настолько безумных и спонтанных движений я не видел.       — Он хотел тебя убить?       — Не думаю, — собеседник отвернулся. — Он отступил буквально минут через пять, как только я выпустил нож. Я еще и на ногах-то мог стоять, но он просто ушел.       — Но почему? — я вспоминал ночного Майки, который казалось, если бы не истощение сил, то точно однажды свел бы меня в могилу.       — Казалось, что он хотел просто защититься.       Я совсем ничего не понимал. Майки точно был под «импульсом», но почему он вышел из этого состояния так быстро? Возникло ощущение, что «черный импульс» — это все же не нечто бессознательное, лишенное смысла. Вдруг он руководствуется какой-то целью. Он словно испугался, что Майки может умереть. Что-то мне это напоминало. Питание чужой энергией, при этом обладание какими-то целями, боязнь за носителя. Подходило очень слово «паразит».       Эта история напомнила мне об одном важном навыке «черного импульса». Он может говорить. Кажется я становлюсь все тупее и тупее, раз ни разу не пытался с ним общаться. Хотя не знаю, как это можно было бы сделать, если это безумие каждый раз норовит меня или трахнуть, или умертвить. Но сейчас надо придумать, надо попытаться. Может, если я окончательно узнаю, что такое «черный импульс», то смогу найти решение раньше наступления весны. Все равно будущее уже явно изменилось из-за этих бесконтрольных происшествий. Вдруг, освободив Майки раньше, я не только спасу всех, но и сам смогу остаться в трезвом разуме.       — Эй, — меня слабо окликнула жертва Майки. — Давай по-братски, я тебе рассказал о случившемся и не написал заяву, а ты не говори своим парням, что это я хотел прикончить вашего главу.       — Я не крыса, но ты бы и не пошел писать заяву, а насчет тебя: все равно битва с Мебиусом будет — вы ведь уже сделали первый шаг, завалившись к нам и сразившись с Дракеном. До встречи.       Надо обсудить с Рю мой последний замысел о диалоге с «импульсом».