Я заберу твою тьму

      — Может еще скотчем примотать, — Дракен отходит и задумчиво смотрит на свой труд.       Я поворачиваюсь и смотрю на Майки. Он сидит на стуле, руки у него за спиной связаны стяжками не только друг с другом, но и со стулом, поверх стяжек в три слоя намотана простынь, как у смирительной рубашки. От ног до горла он примотан веревкой и скакалкой, одолженной у Луны, сестры Мицуи. Дракен вообще изначально предложил снять с байка цепь на время и примотать ею Майки, чтобы наверняка. У самого Сано вид довольно смешанный. Он словно хочет рассмеяться от странности происходящего, но то, с какой серьезностью мы относимся к делу, и обижает его, и напрягает.       — Не, думаю хватит, — у меня нет даже подозрения на шутку.       Дракен еще раз проверяет, как связаны ноги, потому что, если Майки сможет встать, то он просто будет использовать стул, как оружие. Потом он повернулся ко мне и, выгнув бровь, спросил:       — Слушай, ты был в будущем, собственно тебе Майки именно, находясь во власти «импульса», рассказал о его существовании. То есть ты знал, что это нечто умеет говорить. Так какого черта ты ни разу не попытался пообщаться с ним?       — А ты, блин, станешь спрашивать у человека, который несется на тебя с бензопилой, было ли у него тяжелое детство? — я и сам психовал из-за своей тупости. Дракен не ответил.       Когда я только выразил желание попытаться поговорить с «черным импульсом», Рю отнесся к этому более чем насторожено. Звучало слишком бредово, он видел всегда только последствия от встречи с этим вредителем на мне, было очень сомнительно, что в этом нечто есть что-то осмысленное. Но какой-то отчаянной частью души я все же надеялся, что есть в «импульсе» что-нибудь если не светлое, то имеющее смысл. Если я пойму хотя бы, чем он все же является — паразитом или второй личностью Майки, — то, может быть, смогу найти способ, как усмирить этого зверя и тем самым спасти всех. Должна быть причина в таком разном поведении «импульса».       — Может все-таки скотчем? — Дракен посмотрел на меня недоверчиво.       — Да я уже рук не чувствую и ног! — Майки все же не выдержал. — Еще скажите, что я сейчас мотоцикл подниму одной рукой в психованном состоя… — он осекся, вспомнив, что на самом-то деле ходил за мной с весьма тяжелым двигателем.       Пора, надо было начинать. Я совершенно не представлял, что сейчас может произойти, как на эту ситуацию отреагирует другой Сано, поэтому все еще сомневался в безопасности присутствия Дракена, но он на этот раз твердо заявил, что не уйдет. Я кивнул Майки. Он тут же выдохнул, если честно, мне показалось, с облегчением. Заметная дрожь пробежала по его телу, Сано вскинул голову, посмотрел на нас с Дракеном и стал возиться, видимо, чтобы освободиться. Я узнал этот взгляд. Пустой, дико-холодный, словно лишенный чего-то.       Дракен схватил его за патлы и поднял лицо, сам бы я на это не осмелился: он и пальцы мог отгрызть в своем-то положении. Рю внимательно всматривался в его черты, недоверчиво, ему будто бы не верилось, что это происходит на самом деле. Я понимаю его, довольно сложно совместить нашего Майки и «черный импульс». Может Дракен и видел его в этом состоянии, но в драке, а там это выглядит более гармонично. Манджиро резко мотнул головой так, что в кулаке Дракена остался клок его волос.       Я присел в метре от него, ближе боялся.       — Что ты такое? — Я подождал, но отвечать мне не планировали. — Что тобой руководит, почему иногда ты избиваешь до смерти, а иногда тебе хватает отпугнуть, чтобы защититься?       Он словно и не слышал меня, все его внимание уходило на попытки освободить руки, но их-то мы как раз укрепили прочнее всего остального.       — Ответь, и я отпущу тебя, — я не верил, что это подействует, Дракен резко повернулся ко мне.       Удивительно, но Майки замер, медленно поднял голову и посмотрел на меня. Я не врал ему, поэтому мне не надо было лепить честное выражение лица. Оскалившись, он кашляюще усмехнулся и тихо с каким-то скрипом произнес:       — Голод.       Голод — первичная потребность любого живого организма. Она исчезает при двух условиях — ее утоляют или умирает сам организм. Голод по чему? Жажда насилия, безумства, ярости или еще чего-то, но, видимо, она утоляется во время избиения или уничтожения жертвы. Самый настоящий садизм. Но именно подобная характеристика голода больше склоняет меня к тому, что «черный импульс» — это не вторая личность Майки (иначе у нее была бы более высшая потребность, цель или мотив), а именно паразит. Тогда это окончательно объясняет, почему в одной ситуации он едва не убил меня, а того парня из Мебиуса просто отпугнул. Я добровольно даю ему утолит голод, и после мы с Дракеном приводим его физиологическое состояние в порядок, а тот парень напугал «импульс», ведь каждый паразит боится смерти своего носителя, если не имеет альтернативы. У него не было причины убивать мебиусовца, более того, если бы Майки исчерпал силы, то на улице умер бы скорее от руки другой банды или просто от холода, что опять было бы не выгодно для «импульса». Он должен был защитить свой источник питания и при этом сохранить ему энергию для ухода.       — Дракен, вали. Я его сейчас освобожу, — я направился за стул.       — Ты сбрендил?       — Если мы не дадим ему утолить свое желание, то Майки будет дольше и сильнее мучиться. Он не убьет Майки, но взять у него максимально много может. Уходи, — я размотал простынь и увидел дрожащие руки, в которые впились стяжки.       — Иди ты, — он оттолкнул меня и сам стал развязывать руки. — Может хоть ноги не будем отвязывать?       — Тогда нам прилетит по голове стулом. Дракен, лучше уйди. Если пострадаешь, то все мои старания можно окончательно вышвырнуть в урну, — но он не слушал меня. Я стал развязывать ноги Майки. Думать головой меня не научили, поэтому как только его левая нога освободилась, мне в подбородок прилетел удар. Дракен цыкнул с досадой и даже каким-то разочарованием. Наверное, подумал, что если я начинаю так каждую ночь, то не удивительно, что на утро я оказываюсь настолько избитым. Если бы Рю в тот же миг не перехватил внимание Сано, то я бы опять начал летать к стенам.       Мы работали слаженно. Как только я замечал, что Дракен теряет ведущую роль в битве, я вытеснял его и начинал свой бой. Если битвы со мной для «импульса» не были чем-то исключительным — это было просто легкой пищей, то с Дракеном он злился, ярился, то ли получая удовольствие, то ли наоборот теряя терпение. Рост, знание Майки, упертость, сила, все это рождало для Майки сильного противника.       Только ко мне закралась мысль, что зря я все это время сражался в одиночку, как Сано со всей дури заехал Дракену в висок и тут же догнал его ударом, толкнув на угол стола. Рю встал на четвереньки и замотал головой, значит в глазах потемнело, на виске у него я успел заметить кровь — рассек, повезло, что вообще живой.       Пока Майки не двинулся добивать своего противника, я руками и ногами повис на нем, не пуская к другу. Но он вдруг рухнул на колени. Все. Закончилось. Мы справились.       — Ты как? — я с тревогой смотрел на Дракена озабочено касающегося лба.       — Норма, а сам?       Вот я на редкость был целым. Меня больше волновали друзья. Майки сидел и тяжело дышал, в этот раз испытание далось ему тяжелее, видимо, чем обычно, наверное, из-за того, что сначала «импульс» не мог получить желаемого и мучил его, как капризный ребенок, а потом он противостоял нам обоим.       — Кен-чин, прости.       — Чего разнылся-то, — Дракен оскалился. — Как будто мы с тобой впервые друг другу пытаемся головы поотрывать.       Сано промолчал. Сейчас надо привести их обоих в чувство. У меня есть один вопрос к Майки, который определит мой выбор для будущего.