Я заберу твою тьму

      В этот раз Майки спал очень долго. Когда пошел шестнадцатый час с момента, как он рухнул лицом в подушку, я уже подумывал, то ситуация выглядит нездоровой, хотя и понимал, что он изрядно испит «импульсом». Дракен за все это время успел не только поспать, но и сходить в магазин, приготовить завтрак, но в реалиях Майки это будет уже ужин, убежал ненадолго по делам, причем вернулся потом с новой ссадиной на скуле.       Я то спал, то размышлял о «черном импульсе». Что же он такое? Голод дал мне право называть его паразитом, но не разъяснил, как он утоляется. Это связано с яростью или гневом, которые выглядят, как безумие. Причем сам Майки не знает, что творится в это время, то есть «импульс» выглядит каким-то спусковым крючком? Нет. Он открывает ворота для чего-то, чем сам же и питается. Причем насыщается он грубо и небрежно, раз это все отражается в виде агрессии Сано.       Я хотел уточнить у Манджиро, о его ситуации с импульсом, поэтому стремительно терял терпение, пусть и не решался его разбудить. Ответ на этот вопрос или даст «зеленый свет» моему плану, или перечеркнет его.       Майки зашевелился и сел, укутавшись в одеяло. Он долго привычно пялился в одну точку, потом посмотрел в окно, запечатлел начинающиеся сумерки, перевел взгляд на нас и встал.       — Кен-чин, объявляй сбор Свастонов. Меня давно не было, — он встал и тут же направился к шкафу, где висела его форма.       — Хоть поешь, пока я с командирами связываюсь, — Дракен полез в карман за телефоном.       Мне нравилась их движуха, но у меня были и куда более важные планы, поэтому вклинился в диалог.       — Майки, что происходит, пока ты под «импульсом». Ты мне как-то говорил, что в темноте находишься, но может есть еще что-то? Ты сражаешься с «черным импульсом», может, мешаешь ему?       Сано замер, я заметил, как у него по телу пробежала дрожь. Неспешно он продолжил доставать вещи, я уже думал, что он не собирается отвечать, поэтому открыл рот, чтобы настаивать на ответе, но тут же захлопнул, потому что Майки глухо начал говорить:       — Фигня какая-то там происходит. Я именно борюсь, но не знаю с чем. Оно то вьется вокруг ног, как лисица, то налетает порывом ветра, то со всей силы врезается в живот, то опрокидывает меня. Я размахиваю руками и ногами, пытаюсь нанести ответный удар, но каждый раз встречаю лишь пустоту. Ничего не вижу, меня это раздражает, хочется по полу со всей силы ударить так, чтобы он треснул или я хотя бы почувствовал боль, но когда я пытаюсь это сделать, то выясняется, что и пола никогда не было, хотя я на него недавно и падал. И все время чьи-то голоса вокруг. Плачут, стонут, кричат, словно их по живому режут, ругают обвиняют. Они все знакомые, я иногда четко слышу Баджи, Изану Эмму, даже Шиничиро — их голоса могут быть спокойными, но я хочу оторвать себе уши, чтобы не слышать их. Мне временами кажется, что во всем этом шуме я слышу и твой голос из реальности, но там, во время «импульса» у меня не получается понять, что ты зовешь меня из реальности. Я должен поймать его, тогда все это заканчивается. Как только он оказывается у меня в руках, я бью, сжимаю, пытаюсь сомкнуть его в ничто, кричу на него, но проигрываю каждый раз, потому что мне кажется, что он этого и добивался. Майки молча натянул сапоги и посмотрел на меня, взгляд был тяжелым.       — В этот раз, когда вы меня связали, он просто не давал мне вздохнуть. Швырял меня беспрерывно, я думал, что оглохну, и так было все время, пока вы не отпустили мое тело. Так что Такемиччи, в свое оправдание за все твои предыдущие раны я могу сказать, что я все же сражаюсь и отвлекаю половину внимания «импульса» на борьбу с собой, потому что пока все его внимание сконцентрировано на ком-то одном — это ад.       Да, мне нечто подобное и надо было услышать, теперь я знаю, как нам надо поступить, у нас может что-то получиться! Ничего не объясняя, я сорвался с места. За эти сутки, до следующей встречи с импульсом мне надо кое-что уладить. Дракен крикнул мне в спину то ли вопрос, то ли возмущение, но я не слушал. Я даже дверь не закрыл, сразу бросился вниз.       Я знал, где могу найти Кисаки в этом промежутке прошлого. Сейчас он участник Мебиуса. Звучит это конечно безумно, но я должен ввалиться в логово противника ради разговора с ним.       Однако судьба оказалась ко мне более благосклонной на этот раз. Мне не пришлось побеждать каждого члена Мебиуса, чтобы поговорить с ним. Мы едва не столкнулись с Кисаки лбами на углу дома, недалеко от логова их банды. По его оскалу я понял, что он меня помнит, он меня знает, цель у нас едина — Хина.       — Давай поговорим.       — Я тебя не знаю, — он попытался обойти меня, но я вновь преградил дорогу.       — Знаешь, точно также как и Хину. Собственно о ней и Свастонах речь. Кисаки остановился, он засомневался. Разговор его интересовал, но он явно хотел встречи со мной в других обстоятельствах, где он выше меня, а Хина принадлежит ему. Через минуту колебаний он все же скрестил руки на груди, выражая этим свое внимание к тому, что я скажу ему сейчас.       — Прошу, не вмешивайся в дела Тосвы, не манипулируй ею, не создавай ей врагов, не уничтожай никого. Я клянусь тебе, что взамен, ты сможешь добиться расположения Хины, то я не буду противостоять этому, молча уйду в сторону. Все равно для меня главное — это ее счастье, пусть будет жива, здорова, мне будет достаточно этого.       — Пф, — Кисаки был готов рассмеяться. — Какой бред! Ты серьезно считаешь, что какая-то Тачибана — это моя цель?       — Ты сразу понял, что я говорю про Хинату, хотя я не сказал даже ее имени полностью, — он цыкнул с досадой. — Я знаю очень многое о тебе. Даже, что у тебя в целях избавиться чужими руками от Дракена, чтобы занять его место. Если же тебе это не удастся, то ты соберешь Вальхаллу, чтобы схлестнуть с ней Тосву, ты хочешь чтобы Вальхалла погубила, пожрала Свастонов, а Майки стал ее лидером. Мне продолжать?       — Хватит, — он злился, выплевывал слова сквозь сомкнутые зубы. — Я не отступлю, знаешь почему? Потому что, пока жив ты, у меня нет шансов. Только, если я превзойду тебя, тогда, может, она выберет меня!       — Подожди совсем немного, и все может измениться, не предпринимай ничего, — я ушел. Не знаю, послушает ли он меня, но сомневаюсь, что за сутки он сделает что-то настолько разрушительное, от чего мои планы окажутся бесполезными.