Я заберу твою тьму

      Я помешался на том, чтобы создать идеальный план. План, где никто не умирал из друзей, но будущее становилось утопическим, то есть и проблема с «импульсом» тоже как-то сама решалась. Я мог не спать несколько суток, пытаясь понять, с какого момента все может пойти не так, пытаясь придумать, как утолить голод «черного импульса», не утоляя его в требуемом ему виде.       Дошло до того, что я записал все версии прошлого и будущего, я прописал все возможные истории и исходы друзей, прописал их взаимодействия, а после перенес их и на стену. Я уже начинал путаться без записей, поэтому подобная наглядная картина очень облегчала размышления. И результат был очень провоцирующий.       Я знал, что Кисаки играет не последнюю роль во всех этих историях, но все линии записей так или иначе сводились или ко мне, или к нему. Только разница была в том, что у него линий со знаком «минус» было больше.       Я с жадностью ухватился за эту новую деталь. Раньше я пытался больше устранить последствия, которые творились гениальным умом Кисаки, потому что я знал, что никогда не смогу предугадать его действий. Даже сейчас, зная все события, я не могу утверждать, что у него нет десятка запасных планов. Но, что если искоренить сам генератор причин, событий и следствий? Я пытался придумать цепочку ходов, которая превратила бы его в изгоя сразу в нескольких группировках, но мозгов просто не хватало — я был не Кисаки. Я пытался придумать, как устранить его просто из города, но это вообще казалось чем-то невозможным и абсурдным: что мне его в мешок запихать и в лес увезти?       Время поджимало, через полтора месяца уже должен был случиться «Кровавый Хеллоуин». Пока я лежал в больнице и лечился, время не давило на мое чувство бесполезности, но стоило мне выйти и мне стало казаться, что я просто бездельничаю, пододвигая момент смерти друзей.       Ах да, каким я вышел из больницы… Меня там держали почти две недели, и то я вышел, как плохо сшитая мягкая игрушка. Хина, когда увидела меня исполосованного, с вырезанными стрелками у краев глаз и покрытым коркой, провисающим углом рта, улыбнулась, но настолько натянуто, что я понял: для нее мое лицо и тело еще долго будут шоком, она будет привыкать, а мне будет больно от того, что ее реакция всякий раз будет напоминать мне, что я отталкивающе выгляжу. Девушка хочет себе красавца-парня, я знаю, что для Хины внешность не может быть причиной для того, чтобы оттолкнуть человека, но мне просто жаль, что я теперь выгляжу хуже, что она просто получит еще более худшую версию меня. Я и так-то недостаточно хорош для нее, а теперь тем более.       И время, и мое отражение в зеркале, и то, как быстро Майки изматывался, сдерживая «импульс» — все это гнало меня и низвергало в отчаяние. Майки стал хуже спать, под глазами пролегли синяки, которые на побледневшей коже выглядели еще хуже. Он вообще большую часть времени проводил в оцепенении. И все это из-за того, что мы втроем решили, что тот метод борьбы с «импульсом» максимально ужасен. Надо было экстренно находить выход для Майки, пока он не сорвался.       Кисаки. Кисаки! Кисаки! Все из-за него! Если устранить его, то все получится, все станет хотя бы проще. У Майки будет меньше ситуаций, в которых он рассеет внимательность, или придет в бешенство, или устанет, если Кисаки перестанет строить ему козни.       Единственным выходом я видел лишь убить его. Да, вот так просто. Убить. Единственной дилеммой было: сдаться правосудию после этого или избавиться от тела? Наверное, я просто так и поступил бы, но Дракен взял с меня слово, что я обсуждаю с ним каждый свой шаг, поэтому я отправился к нему.       Встретиться договорились около станции Сибуя. Дракен сидел на перилах к неудовольствию взрослых и что-то ел. Он теперь все время ел. Мне он объяснил это тем, что, хотя тело и мозг его молодого не загрязнены наркотиком, но именно в его сознании сохранилось воспоминание о потребности в легком удовольствии, чтобы не поддаться, он заедает эту жажду. Опасения за фигуру Дракена у меня часто возникали, но лучше уж толстый и здоровый Рю, чем убитый зависимостью.       При виде меня он даже не слез с перил, только протянул мне пакет с какими-то сладостями. Проигнорировав его жест, я тут же выпалил:       — Я собираюсь убить Кисаки, — прохожие заозирались. — Он причина почти всех бед.       Дракен неспешно поставил пакет на перила, спрыгнул. Посмотрел на меня задумчиво и вдруг внезапно со всей силы дал мне подзатыльник, причем такой, что я чуть не скатился с лестницы.       — Мысли трезвые не появились? — он, выгнув бровь, смотрел на мою ошарашенную фигуру.       — Понял, — почему-то сказал я.       — Пошли.       Забыв пакет со сладостями, Дракен двинулся прочь от станции. Я послушно брел за ним. Мы шли уже давно по территории Мебиуса, мне это не нравилось. Дракен был слишком приметным, известным, если его увидит кто-то из чужой банды, то драки не избежать. Но человек, которого искал Рю, вновь сам волей судьбы буквально врезался в его высокую фигуру. Кисаки.       — Стоять! — Дракен заорал так, что мне захотелось присесть.       Тетта послушно встал и настороженно посмотрел на нас, особенно его удивил мой вид.       — Помнится я предлагал тебе с нами сотрудничать? — Рю навис над ним, плечи его собеседника вжались. — Так вот, у меня новое предложение! Если ты не стушуешься со сцены, продолжишь мутить воду против Свастонов, то тебя просто убьют, — он схватил меня за шиворот и почти бросил под ноги противнику. — Эту крысу, когда Мицуя выяснил, что он давно кипишь в Тосве поднимает, Майки хотел убить. И убил бы, если бы он в последний момент тебя не сдал!       По лицу Кисаки было видно, что он ничего не понимает. Хорошо, что моего лица ему тоже не видно, потому что офигевал я не меньше с происходящего.       — Стушуйся! Он все твои ближайшие планы нам выложил. Если хоть кто-то из Свастонов пострадает, то Майки лично придушит сначала его, — он кивнул на меня, — а следом и тебя! Ему посрать на закон, его вся Тосва покроет.       Кисаки был в смятении. Дракен сделал к нему еще шаг.       — А ну пшел отсюда! — он наградил его пинком под зад. Тетта в замешательстве пошел прочь. — Я тебя живым закопаю! — последний крик вслед. Рю потащил меня за шкирку прочь, у меня волочились ноги по земле. Раны на шее до сих пор были полузажившими, поэтому шагов через десять я проскулил:       — Дракен, шрамы!       Он поставил меня на землю, полез в карман, но, видимо, только сейчас понял, что забыл сладости.       — Словами надо пытаться иногда решать. Особенно с такими умниками, — он полез в другой карман, но и там ничего не нашел.       — И что, ты считаешься, что он тебе поверил? А какого мы так раньше не сделали?       — У тебя сейчас рожа красноречивее. Не знаю, но Кисаки — трус. Он всегда на сцене появлялся только, когда суета заваривалась, из-за чего мы никогда не могли сразу связать его со злодеянием. Он ни разу не дрался на моей памяти, а значит, увидев тебя-красавчика и додумав парочку фактов, решил, что я не блефую и будет осторожнее. А вернее теперь, скорее, сконцентрирует внимание на уничтожении тебя, чтобы получить Хину, потому что, если Тосва пострадает, то я действительно его закопаю. Надоело отстойное будущее.       — Ну спасибо, — перспектива быть стертым Кисаки не впечатляла.       — Да, не ссы! Ты же Свастон! — Дракен улыбнулся. Верно, мы не бросаем друг друга.