something that will put my life in your hands

      Это было её путешествие. Её и только её. Это осознание огрело Люмин по голове в то же самое мгновение, когда первые лучи закрались в маленькую комнату через узенькое окошко у самого потолка. Ладно, может и не первые. Главное, что в гостинице было тихо, а значит - лучи вполне могут быть вторыми. А еще это значит, что у Люмин карт-бланш и та самая возможность творить это самое только её путешествие. Выдох.       Аккуратно свесив ноги со скрипучей кровати, Люмин кошачьим движением выскользнула из-под теплого одеяла. Везение, позволившее ей бесшумно оказаться в вертикальном положении, пока было на её стороне. Три шага до двери. Мягкий толчок плечом. И перед Люмин снова те самые лестничные ступени.       На этот раз мальчик за стойкой дремал крепче, и у нее получилось, даже не прилагая усилий, оказаться на свежем воздухе. Ветер щекотал кожу. Ветер придавал сил. За ним хотелось следовать, и Люмин не противилась. В конце концов, с такими пространными подсказками не приходилось выбирать, на что полагаться. Это не было частью ее характера, она всегда выстраивала логические цепочки и собирала все ответы из сухих фактов. Старалась так поступать. Или ей казалось, что она когда-то так поступала. Но в этом мире приходилось учиться слушать мурашки на кончиках пальцев, покалывания в животе и вот - ветер в голове.       А ещё стоило бы слышать шаги за спиной.       В свое оправдание Люмин могла сравнить его шаги с лисьими. И даже вполне выдержать полемику с обвиняющим в роли адвоката такого убеждения. Рыжик, а теперь уже рыжик-с-именем, просто поравнялся с ней и пошел рядом. Сделал он это где-то между первыми и последними ступеньками, а значит диапазон определения, где именно, расширялся примерно до сотни. Неутешительные цифры для того, кто пытался незаметно преодолеть и эту сотню ступенек, и еще пару сотен шагов. Очень неутешительные.       - Не слишком рано, а?       Люмин заметила его уже ступая на пыльно-желтую дорогу. Дернулась от неожиданности и нахмурилась.       - Видимо наоборот, - она выразительно окинула недовольным взглядом нежеланного попутчика.       - А мне казалось, что мы подружились, Люмин.       Тарталья сделал акцент на последнем слове и ускорил шаг. Люмин пришлось сделать то же самое.       - Может быть, - она поровнялась с ним и перегнала, повышая голос для того, чтобы сзади было точно слышно всё, что она скажет, - Но это всё еще мое путешествие.       - А мне все еще не хватает компании до Мондштадта, - он в два шага сравнял их разницу, - Какое удивительное совпадение.       “Какое удивительное совпадение”. Это Люмин и пугало, это заставило на цыпочках покинуть постоялый двор и недовольно оглянуться на догоняющего спутника. Спутника? Это когда она успела его повысить до такого звания? Рыжик, поправочка, теперь уже Тарталья, был подозрительно заинтересован в путешествии Люмин для того, кто просто хочет разбавить скуку во время рабочей поездки. Пожалуй, стоило рассмотреть вариант, где Чжун Ли послал его следить за тем, чтобы она не влезла туда, куда не следует. Не узнала больше, чем следует.       - Тогда точно ли совпадение? - Люмин резко остановилась, заставляя Тарталью по инерции сделать несколько шагов вперед.       Вовремя спохватившись, он прокрутился на пятках, поворачиваясь к ней лицом. Теперь разница в росте была как никогда заметна. С такого расстояния что-то, что на мгновение показалось Люмин вчера, снова блеснуло в голубой радужке.       - Слишком чисто для судьбы, - и снова быстрое движение век всё скрыло и вставило на место усмешку, - Она всегда оставляет иронию выбора.       Что-то в том, как он дернул уголком губ после этого, заставило Люмин испытать неловкость. Словно одной этой фразой, которая должна была получиться просто к месту, он случайно оголил какой-то натянутый нерв. А она подсмотрела. Не собиралась, но увидела.       Тарталья развернулся, ускоряя шаг и делая вид, что ничего не было. Паршивец. Знает же, что она все равно пойдет следом.

***

      Размышлять о том, стоит ли делиться подсохшей лепешкой с рыжим спутником или можно оставить её себе полностью в качестве компенсации, не пришлось. Тарталья сам протянул ей пару зажаренных рыб на деревянной палочке, а на её немой вопрос кивнул в сторону дороги, с которой они свернули:       - Пока ты пыталась улизнуть, я успел купить нам обед, - довольно пояснил он, расправляясь с точно таким же вертелом, - В следующий раз сбегай быстрее, если планируешь весь день голодать.       Своей пятой благодарностью Люмин подавилась.       Они сидели на холодных камнях среди таких же холодных скал. Между ними был метр зеленой травы и сброшенные с уставших плеч сумки. Солнце грело, но камень, обступивший их со всех сторон, словно давал битву теплу, возводя свои ледяные стены вокруг дороги. Люмин чувствовала себя загнанной в лабиринт, даже несмотря на то, что широкая дорога определенно вела к выходу. Тем более, что эту самую дорогу ей показывал не очень-то и надежный спутник.       Но отказываться от еды не стала. Тарталья был прав - единственное, о чем она думала, пока покидала постоялый двор, было только желание улизнуть незамеченной. И сейчас в сумке лепешек всё еще хватало на несколько приемов пищи, но кто знает, сколько дней ей потребуется, чтобы добраться до города. А сколько дней на то, чтобы найти работу? Кстати о ней.       - Я за все отдам, как только у меня появится мора, - проглатывая последний кусок и смахивая крошки с колен, начала Люмин.       - А как она появится? - Тарталья достал себе вторую шпажку и заинтересованно на неё воззрился. На шпажку, конечно.       - Заработаю, - словно объясняя маленькому ребенку, буркнула Люмин, блуждая взглядом по своим собственным ногам.       - Не знаю, как там у вас было, но здесь не платят за то, что ты просто путешествуешь, - скептически бросил взгляд поверх куска рыбы Тарталья. Люмин юмор не понравился, - Нет, мне можешь не возвращать, но тебе правда стоит подумать о том, чтобы заработать немного на жизнь. Что ты умеешь?       - Я… - Люмин свела брови, продолжая провожать взглядом божью коровку около ступни и собираясь пояснить наглецу, что она тут не девочка на побегушках, готовая браться за любую работу, а не первый год путешествующая… - Не помню.       Слова дались с трудом, словно их пришлось выплевывать. И обожгли своей правдой. Люмин не помнила ни того, чем она занималась раньше, ни даже того, что умела. Словно все навыки, которыми были наполнены эти руки, растворились вместе с памятью о важных вещах. Словно тот, к кому она шла, должен был ей их вернуть.       Рядом хмыкнули. Ужасная привычка.       Сведя еще ниже брови, Люмин подняла воинствующий взгляд на Тарталью. Издевается над человеком, который помнит только вчерашний день. Не стыдно?       - Смешно? - не скрывая вражды в голосе, плюнула прямо в лицо Люмин.       - Безумно! - уже в открытую расплываясь в широкой улыбке, только распалялся Рыжик, - Извини, но твой злобный взгляд, это просто..!       Пустая шпажка полетела на землю. Он схватился за живот, в беззвучном приступе смеха складываясь по пополам. Брови захотелось свести только сильнее. Злость закипала и клокотала где-то внутри, пока сквозь ткань одежды с соседнего камня до Люмин не донеслись задушенные смешки, и она не выдержала.       Это не честно - этот придурок смеется слишком заразно! Зажимая рот рукой, она тоже прыснула, закрывая глаза. Смешинки бежали по рукам и приятно щекотали живот, требуя выпустить их наружу, а Рыжик напротив только усугублял ситуацию, наконец засмеявшись в голос. Это было последней каплей. Люмин сдалась и разрешила себе согнуться, выпуская искорки смеха наружу. Разряды побежали по каждой клеточке тела, высвобождая какую-то дикую энергию, не давая остановиться ни на секунду.       Наконец просмеявшись, Люмин тяжело выдохнула и подняла глаза на парня напротив. Он утирал слезы и так же тяжело дышал. В его голубых глазах был только смех и золотистые блики. Это ощущалось как разрядка. Как один большой выдох после напряженных суток, которые она бы ни за что не пожелала пережить вновь. Это ощущалось, как самое лучшее, что Люмин чувствовала в этом мире.       - Придурок, - наконец с улыбкой выдохнула она.       - Лучше зови меня “наставник”, - Тарталья галантным жестом поднял меч Люмин с земли и протянул ей, держа за лезвие.       - Что? - непонимающее сощурилась Люмин в ответ. Но меч все же приняла.       - Считай это моей маленькой благодарностью за то, что не размозжила мою голову о плитку, когда я догнал тебя сегодня утром.       Тарталья ловко соскочил с камня и сразу принял боевую стойку, выхватывая из ножен собственный меч и направляя его прямо на Люмин.       - Что? - повторила она, инстинктивно вставая на ноги и отодвигая своим мечом направленное на неё лезвие. Зеркальная ситуация, только меч теперь направляют на неё. Вот только руки поднимать она не собирается.       - Я научу тебя драться, - с азартом выпалил Тарталья, со всей силы замахиваясь мечом над головой Люмин - Блокируй!       Люмин и без его подсказок прекрасно знала, что делать. Она с силой замахнулась собственным оружием, скрещивая лезвия и пытаясь свести полученный крест к земле. Металл издал скрежещущий звук и сместился на уровень грудной клетки между соперниками.       - Хорошо, - Рыжик довольно расцепил мечи, отводя свой в сторону, - А вот так?       Лезвие со свистом описало широкую дугу, в мгновение ока оказываясь где-то в области талии и выбивая меч из рук Люмин. С глухим звоном оружие упало на землю и откатилось в сторону, заставляя бывшую хозяйку проводить его грустным взглядом.       - Теперь не получится сказать, что ты умеешь, - победно провозгласил Тарталья, впечатывая свой меч в землю и заставляя Люмин вернуть свой взгляд на него, - Я освободил нам кучу времени от препирательств.       Пришлось с поражением выдохнуть. И снова взяться за меч.       “Учиться драться”, как выразился Тарталья, оказалось просто. Словно она вспоминала, а не училась этому первый раз. Это ощущалось как обрывки памяти, маленькими кусочками оказывающиеся снова в её руках. Как с каждым повторенным действием и отбитым ударом Люмин снова становилась собой. Снова чувствовала силу, снова была полна знания о том, что она делает. Хотелось думать, что в прошлом она сражалась и была в этом хороша. Хотелось, А ещё хотелось думать, что вместе с памятью о том, как приятно в руке лежит тяжелая рукоять меча к ней вернутся и другие воспоминания. Лезвие к лезвию. Удар против удара. Глаза в глаза.       Чужие глаза.       На мгновение в отблеске лезвия мелькнуло чье-то лицо. Чье-то чужие, такие родные глаза. Люмин потянулась за вспышкой, Люмин с силой стала вертеть меч, забыв о противнике и пытаясь снова поймать солнечный блик зеркальной поверхностью. Ничего. Только голос.       - Эй! Хотя бы попробуй постараться или мне действительно придется за тобой следить.       Люмин проморгалась. Рыжик навис над ней, с беспокойством заглядывая в глаза. Азарт все еще кипел на кончиках его радужек, но горечь от потери фокуса у потенциального противника постепенно брала свое. Она и не заметила, как села в траву и с силой сжала меч, в попытке снова поймать воспоминание. В попытке узнать, кому принадлежат глаза. И почему они до больного знакомые? Это важный человек из её прошлой жизни? Или жизней? Почему ей мерещиться их отражение во взмахе меча?       Почему трава снова такая мягкая, а земля - холодная?       Момент был упущен. Опять.       Моргнув еще раз, Люмин, наконец, взяла себя в руки. Это была позорная оплошность, позволить себе которую перед подозрительным Рыжиком было никак нельзя. Как нельзя было допускать даже возможность для мыслей в его голове о её слабостях. Нельзя. Никак. Тарталья отошел на пару шагов, давая ей время, чтобы прийти в себя. Очень благородно, ха.       - Придумай что-нибудь новое, - опираясь на меч и помогая себе этим встать, задорно бросила Люмин. Азарт этого придурка оказался таким же заразным, как и смех.       И она постаралась. Руки гудели, снова и снова блокируя удары, корпус ныл от растяжений при неумелых уворачиваний от меча, а огонь в глазах не затухал ни на секунду. Когда закат явил свой первый прощальный луч и измазал все лицо Рыжика красными бликами, Люмин валилась с ног от усталости. Спасая свою надежду на то, что в прошлых мирах она была великой воительницей, она решила, что дело в том, что перемещение между мирами требует длительного времени и тело успело отвыкнуть от тренировок. В любом случае, день мягко кончался, отдавая усталостью в кончики пальцев и тренировку приходилось завершать. Люмин последний раз замахнулась и, не попав даже в нужное направление, грузно воткнула меч в землю, опускаясь на траву.       - Быстро учишься, - бросил Тарталья, опускаясь рядом с ней.       Краем глаза Люмин отметила, что он, хоть и был потрепан, уставшим выглядел заметно меньше, чем она. Свежий вечерний ветер мягко пускал волны по траве и рыжим волосам.       - Уже в Мондштадте сможешь кошек с деревьев снимать.       - Кошек? - пытаясь отдышаться, уточнила Люмин.       - Кошек, - подтвердил Рыжик, - До серьезных рыцарских заданий придется тебе ещё парочку тренировок со мной провести.       Сил язвить в этот раз действительно не было. Их хватало только на то, чтобы проводить взглядом закатывающееся солнце и задуматься о том, что им теперь делать. Ночь снова незаметно подкрадывалась.       - И что нам теперь делать? - стараясь не пускать в голос беспокойство, Люмин повернула голову к спутнику.       Лучики продолжали танцевать на его расслабленном лице, утопающем в зеленой траве. Тарталья как довольный кот разлегся в муравчатом поле, закинув руки за голову и прикрыв глаза. Когда Люмин обратила на себя его внимание, он лениво приоткрыл один глаз и хитро скосил в её сторону:       - Нам? Теперь тебе нужна моя помощь?       Он просто наслаждался издевательствами над ней! Люмин нахмурилась. Силы постепенно возвращались к ней. По крайней мере, силы на удар по этому довольному лицу.       - Нет, мне просто не хватает компании до Мондштадта, - передразнила она в ответ, отворачиваясь, чтобы не видеть лисью ухмылку Рыжика.       - Ну если так! - послышалось копошение сзади, - Тогда я могу показать нам короткую тропу, и в городе будем как раз к полуночи. Вставай, красотка.

***

      Садовая ограда больно впилась Люмин под ребро, и она тихо ойкнула, перелезая на другую сторону. Тусклая луна едва выхватывала очертания деревенского домика и сада за ним, в котором с таким трудом оказалась несчастная путешественница. Люмин приземлилась, кажется, прямо в грядку с капустой и рыхлая земля мягко прогнулась под её весом. Сзади скрипнула несчастная доска - это Рыжик ловко перемахнул через ограду, приземляясь аккуратно между рядами вскопанной земли. Сразу видно, что дорога ему хорошо знакома.       Деревня, к которой они с Тартальей вышли из леса, пахла тыквенным пирогом и жухлой листвой. После холодных еловых лап, которые приходилось держать друг для друга, это место приятно манило своим теплым светом. Но времени на прогулку по улочкам у них не было и, чтобы сократить расстояние, Тарталья подтолкнул её к садовой ограде.       Рыжик шел только одному ему известным маршрутом, и Люмин даже не пыталась перегонять его, полагаясь на волю судьбы, столкнувшей её с этим придурком. В конце концов, не смотря на необходимость тренировок, меч она держала недурно, а значит, в случае чего, уж схватка-то точно будет обеспечена. В случае чего Люмин старалась не думать. Держать в голове, но не думать. А ещё не думать о том, как много времени она потратила бы, добираясь в одиночку.       Капустные грядки сменились гравием узкой тропинки, со всех сторон окруженной кустами и деревьями. Тусклый свет, вырывающийся из окон ближайшего домика, слегка подсвечивал шумные кроны, давая Люмин возможность заметить, как спина Тартальи остановилась:       - Ещё парочка поворотов, и мы увидим город, - прошептал он, приподнимая ветку.       Перед ними выросла огромная мельница, окруженная толстым забором. Темные лопасти пятнами пустоты шинковали небо. Прямо на уровне глаз Люмин зиял проход в прогнившем деревянном фундаменте. Доски обвалились и кто-то аккуратно убрал их как раз удобным отверстием для того, чтобы туда можно было быстро юркнуть. Тарталья пропустил Люмин вперед, ловко скрывая листвой дорогу, по которой они только что прошли и в два шага нагнал её в темноте прохода.       - Как-то раз встретил тут обжимавшуюся парочку деревенских, - он снова обогнал Люмин и взялся за доски прямо перед ними, нащупывая, видимо, слабое место.       Место действительно было тихим и спрятанным от чужих глаз. Темнота клубилась прямо под ногами, обнимая холодным камнем мельницы с одной стороны и досками с другой. Луна, в эту ночь тусклая сама по себе, едва пробивалась узкими лучами сквозь деревянный потолок прохода, высвечивая руки, проверяющие дерево на прочность. Руки, которые внезапно остановились.       - До того момента я даже и не думал… - внезапно голос Тартальи сел и запнулся, Люмин резко подняла взгляд от рук к глазам, - …зачем этот проход здесь.       Тень от главного корпуса мельницы пугающе скрыла лицо Рыжика, когда он на мгновение бросил косой взгляд на Люмин. Холод. Страшный, северный холод. Точно такой же. Словно поднесенный к горлу клинок. Двойное наваждение. Люмин хотела шатнуться обратно к стене, упереться в холодный камень. Проверить, что температура глаз её спутника намного холоднее. Это снова было мгновение. Одно единственное, один пунктик, который неуверенным росчерком вставал к другим. Это было еще одно мгновение, которое в ту же секунду разбилось о звук ломающегося дерева. Из под пальцев посыпалась мелкая труха. Ворвался свет деревенских огней.       - Прошу, - галантно, но сухо.       Отрешенно.       Люмин сглотнула. Снова по привычке взялась за рукоять меча. Это помогало вернуть мысли в нужное русло и успокоиться. Это помогало пройти мимо Тартальи и сделать вид, что ничего не было. Сделать вид, что она ничего не заметила.       Ночной воздух после затхлого и стойкого, пропитанного неотвеченными секретами, помог освежиться и не оглянуться на зияющий проход. Не оглянуться на рыжее пятно. И выдохнуть, когда он снова ловко оказался впереди и уверенным шагом ступил на дорогу, рядом с которой они оказались. Словно ничего и не было. Ничего и не было.       Поежившись, Люмин уже привычно догнала Тарталью, привыкая к темпу шагов и вместе с ним заворачивая к огромному указателю. Холм, за которым скрывался следующий поворот дороги, растаял в ночном небе и перед Люмин открылся он. Город.       В спокойной водной глади яркими звездами отражались тысячи городских фонариков. Плясали острые силуэты шпилей и щекотали темное небо городские блики. У Люмин перехватило дыхание. Что-то внутри нежно отозвалось. Голова подсказывала, что в других мирах она видела пейзажи в разы величественней. Больше. Но теплый ночной воздух, ласково трепавший волосы, смех и музыка, доносившиеся из покидаемой деревни - всё это было сильнее. Сильнее, чем холодные столпы величественных зданий, чем бездушные фонтаны. Сильнее, потому что Люмин никогда этого не чувствовала. Никогда даже не думала, что небо, такое привычное и тысячу раз отраженное, может внезапно показаться таким красивым. Потому что здесь, в тени огромного указателя её наконец покинуло царапающееся чувство одиночества.       - Красиво, да? - довольный голос Тартальи вернул Люмин на землю, - И быстро.       Не дожидаясь ответа, он снова пошел вперед, по направлению к широкому мосту, ведущему прямо к городским воротам. Последний раз взглянув на город, Люмин привычно пошла следом. Но перед самым мостом, до того, как ступить на массивный камень, она ещё раз прокрутила последнюю фразу в голове и остановилась.       - Если всё это время ты знал короткий маршрут, то почему не сказал раньше?       На секунду обернувшись, Рыжик издевательски хмыкнул:       - Это всё еще твое путешествие, верно?

***

      Мондштадт, Город Свободы, Первая точка на пути Люмин - для одного небольшого городка названий предостаточно. Ночь давно захлопнула свой черный небесный капкан, когда грузные городские ворота захлопнулись за путешественниками. Внутри каменных стен этот капкан давил меньше, ослабеваемый фонарями в руках запоздало расходящихся по домам жителей и приглушенными смешками из окон. Они остановились у фонтана. Люмин разглядывала лунные блики, мелькавшие среди мерного шума воды. Неловкое молчание. Время, когда приходится говорить о тех самых благодарностях. Она с силой сжала зубы. Это было не легко. Но точку ставить надо было. Чтобы не остаться в долгах. Чтобы даже возможности у него не было на неё надавить при встрече. И чтобы самой возможности этой встречи не было.       Отвернувшись от гипнотического плеска фонтана, Люмин наконец обратила свое внимание на Рыжика. Он сидел на бортике фонтана, разглядывая звезды. Небо словно поглотило его, отражаясь в каждой черте лица, волнами резонируя с яркими волосами. На его расслабленном лице первый раз за всю их недолгую встречу не было такого знакомого наглого выражения лисих глаз. Там была просто тишина. Тишина и спокойствие. Тысячи звезд, танцующих вместе с веснушками на остром носу. Люмин снова показалось, что она подглядывает. Не вовремя повернулась и теперь видит самую душу. На такого Тарталью хотелось любоваться. И с таким, надеясь на его честность, было легче прощаться.       Люмин кашлянула, привлекая к себе внимание.       Стоило ей только сделать это, как все звездные отражения мигом сошли с его лица, привычно меняясь на ухмылку и вопрос в издевательском изломе бровей:       - М? - никакой честности, только голубые глаза.       - Я знаю, что должна сказать тебе спасибо… - стараясь смотреть глаза в глаза и тяжело выкатывая слова, с усилием начала Люмин, - За тренировку, за…       Тарталья непонимающе часто заморгал, выпрямляясь в спине и поддерживая зрительный контакт.       - Нет, стой, стой, стой! - он замахал руками, привлекая внимание Люмин.       - …За лепешку, за короткую дорогу, за… - слова давались уже легче, только пришлось зажмурить глаза, чтобы упорно продолжать и не останавливаться.       - Полегче, подожди..! Уже прощаешься?       Люмин остановилась. Что-то в том, как он произнес последние слова, заставило её напрячься. Двойное дно.       - Тебе же нужна была только компания до города, помнишь? - аккуратно и холодно напомнила она.       Рыжик замер. Теперь его очередь. Неловко отвел взгляд, признавая свое поражение. Люмин громко выдохнула, ставя таким образом точку в этом бессмысленном споре.       Меньше всего ей хотелось думать о том, почему он так настойчиво просит её остановиться. Меньше всего, потому что такой интерес снова отдавал опасностью. Напоминал первую мысль, посетившую Люмин, когда он случайно оказался в руинах. Больно колол, советовал не поддаваться и горько подчеркивал, что первый же встреченный ею человек в этом мире - ненастоящий.       - Прощай, - она отвернулась, устремляя свой взгляд на шпили собора. Их она заметила еще любуясь огнями города. Центральная точка в композиции Мондштадта. Туда Люмин собиралась отправиться в первую очередь.       Поэтому, не дожидаясь ответа, она двинулась своей дорогой. Просто развернулась, оставляя Рыжика за спиной. Это всегда и будет только её путешествие, дурачок. Пара пройденных вместе миль ничего не значат и даже не служат поводом прощаться так, будто они старые друзья. Не служат поводом для прощаний вообще. Только для благодарностей, чтобы не оставаться в долгах и забыть друг о друге, как о пройденных утром скалах. Забыть, и не мешать путешествия с дипломатическими миссиями.       Но Люмин не успела сделать и пары шагов от фонтана, когда он схватил её за руку. Резкое прикосновение перчаткой к перчатке.       - Постой - на его голос пришлось повернуться - Давай сначала покажу тебе мое любимое место в этом городе.       Ей не хотелось колебаться. Она не должна была вообще поворачиваться. В его глазах не было ни звезд, ни ухмылки.       - Зачем? - и спрашивать она тоже ничего не должна была. Развернуться и уйти. Только развернуться и уйти.       - Там есть человек, который может помочь тебе, - уверенно начал Рыжик, возвращаясь к своему лукавому тону, - Очень уж мне понравилось, как ты благодаришь.       - У тебя в каждом городе есть удачное знакомство? - сдаваясь и принимая последнюю помощь Тартальи, выдохнула Люмин.       - Не забывай, что я дипломат. - выпустив руку Люмин из своей, Тарталья приглашающим жестом махнул в сторону темного переулка между лавками, - Идем в таверну!       И Люмин пошла. В голове бликами отдавал холод голубых глаз там, под мельницей, но что-то внутри неё было сильнее. Что-то, что срочно придумало отговорку - мол, никакая церковь всё равно не примет её в ночь. Что-то, звучащее как подсказка. Убеждающая, что ей показалось.       Правило следовать в этом мире интуиции. Правило того самого собственного пути.