3. you thought i was young and easily swayed
9 января 2024 г., 11:06
Примечания:
посвящаю эту главу кате, которая попросила меня показать ей текст несмотря на то, что никогда не воспринимала тарталью и люмин как пару - спасибо, что читаешь
Таверна встретила их украденной с улиц жизнью, громкими разговорами и звуками бьющихся друг о друга бутылок. Под бликами маслянистых свечей люстры клубился дух вседозволенности и падения оков тяжелого дня. По крайней мере, здесь Люмин не пришлось коротать вечер на холодном камне набережной, и это уже очень хорошо.
Пропустив её вперед, Рыжик зашел следом, быстро пробегаясь взглядом по толпе. Пытаясь понять, кого он так пристально высматривает, Люмин тоже охватила взглядом таверну. Уставшие рабочие лица с грубыми следами нелегкой жизни перемешались с молодыми и хмельными, еще не успевшими дойти до кондиции первых, но уже познавших свою участь и пытающихся растянуть ценные мгновения, когда труд не лежит тяжелым грузом на плечах.
Тарталья рефлекторно поймал Люмин за руку, в попытке не потеряться в толпе, пробираясь в дальний уголок зала. Рука Люмин так же рефлекторно его сбросила, уверенней расталкивая широкие спины. Они двигались к самому угловому столику, где маячила одинокая фигура напротив двух свободных стульев.
Стоило им только оказаться рядом со столом, как мужчина повернулся к ним, по-кошачьи расползаясь в улыбке и картинно обращая внимание гостей на стулья. Гадость.
– И кто уже успел доложить капитану кавалерии о нашем прибытии? – провожая взглядом жест-приглашение, сложил руки на груди Тарталья.
– Думаешь, если бы я так легко прощался с чужими секретами, мы бы подружились? – с удовольствием вступил в игру капитан, – Садитесь!
Широким жестом он схватился за бутылку. Прямо перед Люмин, занявшей стул, стоящий ближе к стене, оказался полный бокал темной, густой жидкости. Вино. С недоверием наблюдая за тем, как Тарталья опустошает точно такой же, она отодвинула свой на середину круглого стола. Теперь через потемневшее стекло проступали контуры голого запястья капитана.
И нули.
Заметив прямой взгляд Люмин на своем запястье, мужчина весело хмыкнул:
– Нули ещё не означают, что у вас с вашей половинкой все клубнично, – он потянул коктейль из стакана, – Они вообще на самом деле ничего не значат. Только проблем добавляют.
– Но ты по-прежнему не носишь короткие перчатки, чтобы каждому рассказывать слезливую драму тебя и отвергнувшей тебя души, да-да... – Тарталья скучающе подвинул к себе бокал собутыльника, – Ты ничуть не изменился, Кэйа.
– Нет. Я ношу их, чтобы напоминать об этом ему.
– И как? Помогает?
– Кэйа дернул уголком губ, слегка поворачивая голову в сторону, чтобы бармен попал в поле зрения.
– Как видишь, он уже перестал носить свои. Это можно считать прогрессом?
Проследив за взглядом Кэйи, Люмин наткнулась на сильные руки бармена, нервно отстукивающие ритм по барной стойке. И действительно: несмотря на плотность всей остальной одежды, запястья у него были открыты и поблескивали синими нулями.
– Ого, да они в цвет твоих волос.
– Не притворяйся удивленным. – хмыкнул Кэйа, потирая свои собственные, кроваво красные, – А что насчет твоих? Бегут?
– Бегут. – как-то не весело бросил Рыжик, отводя взгляд.
– Оу, извини! – внезапно спохватился Кэйа, кажется, первый раз обращая на Люмин внимание, – Ты уже наплел этой красотке, что она твоя судьба, да?
– Я уже давно таким не занимаюсь, Кэйа... – обиженно протянул Тарталья, – Но вот по делу её цифр мы как раз и пришли.
Пьяница с одним единственным глазом. Отлично. И вот этого человека Тарталья считает экспертом в области родственных душ? Он выглядит как человек, пропивший свою вторую половинку вместе со своим вторым глазом. И тут даже не предположишь, что из этого было пропито раньше… Может быть, не стоило так слепо верить в дипломатию человека, буквально следившего за ней...
После слов Рыжика Кэйа на долю секунды сузил свой единственный глаз, внимательно вглядываясь, кажется, прямо в самую душу Люмин, а затем откинулся на стуле и расслабился:
– Как видишь, я совсем не эксперт в любовных делах. – он отпил из своего стакана, – Хотя нет, может в романтике я и разбираюсь, но вот в том, как разобраться со своей родственной душой – нет.
Он хмыкнул. Уголок губы полез наверх. Но что-то в этой улыбке было болезненное. Надрывное. По-новому каждый раз скрежечущуе старое. Люмин почувствовала вину за то, что они коснулись этой темы в разговоре.
– Ну и что я говорил о том, что ты не изменился? – всё так же без тени сочувствия продолжал Тарталья, отхлебывая из своего стакана, – Кончай давай с этим шоу, Люмин пока свою душу даже не встретила.
– И в чем вообще тогда может быть проблема? – теряя к ней всякий интерес Кэйа повернулся обратно к Рыжику.
– Там что-то с контрактами и почему-то Чжун Ли…
Люмин не выдержала. Это превращалось в балаган, и если этот несчастный не может никак ей помочь, то она не собирается предпочитать хорошему сну компанию алкоголиков. Первый раз с того момента, как путешественники перешагнули порог таверны, она открыла рот:
– Мне нужен кто-то, кто может знать о контрактах, о каких-то старых договоренностях, о… – она поймала взгляд Кэйи и попыталась вложить всю жесткость, которой обладала, в свой голос, подчеркнуть, насколько это важно, – Кто-то, кому правда принадлежит этот город.
Тарталья присвистнул. Что-то в синих глаза напротив щелкнуло. С минуту Кэйа внимательно смотрел в ответ. Молчал и, кажется, что-то усиленно решал. В нем все переменилось. Никакой алкогольной дымки, никакой вальяжности. Только сосредоточенность и попытка разгадать загадку, загаданную Люмин. Во внимательном взгляде звездчатых глаз читалась усмешка, вопрос “Чем ты заслужила мои секреты?”, издевка над наивностью глупой девочки, решившей, что в этом мире можно узнать ответ просто задав вопрос. Люмин затаила дыхание. Тарталья был прав, это – подходящий человек. Он что-то знал. Дело оставалось только за тем, чтобы она оказалась подходящим ему человеком.
– Дурости! - наконец сказал Кэйа, продолжая поддерживать зрительный контакт с Люмин. Его лениво-шутливый тон никак не вязался с серьезностью в глазах. Он моргнул и вальяжно откинулся на стуле, щурясь в сторону Тартальи, – Лучше выпроси нам у Дилюка ещё бутылку, а? Мой лимит на сегодня исчерпан.
Рыжик быстро стрельнул глазами в сторону Люмин, затем снова вернулся к Кэйе. Без внимания это не осталось:
– Не переживай, уводить не собираюсь.
Люмин закатила глаза. Тарталья дернул уголком губ, показывая, что шутку не оценил, но больше препираться не стал.
Стоило только ему неуверенно соскользнуть со стула в сторону барной стойки, как Люмин перегнулась через весь стол, вытягиваясь как струна. Наконец-то.
– Говори. – без церемоний начала она, впиваясь глазами в Кэйю.
– Чжун Ли, говоришь?.. – не собираясь играть по её правилам, лениво потянул Кэйа.
Люмин сглотнула. У неё несчастные пара секунд, чтобы убедить этого противоречивого человека в том, что она заслужила ответы. Или вытрясти силой.
– Я знаю, что все земли, до постоялого двора принадлежат ему. – “Чувствую”. Люмин блефовала. В её руковах было одно только “ощущение” силы, которое исходило от Чжун Ли. Хотелось надеяться, что это и есть тот самый правильный ответ, который от неё ждут.
Кэйа на это только едва приподнял брови, тут же поворачиваясь в сторону центра зала таверны. Люмин, наконец бросая изнурительный зрительный контакт, тоже вернулась взглядом к Рыжику. Хмурый бармен, недружелюбно покосившись в сторону их столика, не глядя вручил Тарталье полную бутылку. Значит, у них осталось не больше пары секунд. Пары секунд, за которые Кэйа решит её судьбу пребывания в этом городе. Было ясно как день, что говорить при Рыжике Кэйа не станет.
Словно наслаждаясь тем, что теперь Люмин судорожно отмеряла, сколько шагов понадобиться Тарталье для того, чтобы вернуться к ним, Кэйа снова ухмыльнулся. Глаза в глаза.
Шаг. Люмин с силой сжала в ладони рукоять своего меча.
Второй. Было бы глупо, конечно, выхватить его сейчас, но терпение и усталость целого тяжелого дня, кажется, делали свое дело.
Тарталье оставалось обогнуть только близстоящий столик, когда Кэйа наконец снизошел до ответа:
– Завтра в полдень за городскими воротами. – скороговоркой, растворившейся в общем шуме бросил он. Люмин расслышала каждое слово только потому, что не спускала с его лица глаз ни на секунду.
Рыжик шумно поставил бутылку на стол. Люмин выдохнула. Кэйа вернулся к своему шутливому тону:
– Только не привязывай его сильно к себе. – он стрельнул быстрым взглядом в сторону недоумевающего Рыжика, – Проблем потом понаберешься.
– О чем речь? – нахмурился Тарталья. Но Люмин Кэйю поняла. Ей нужно сделать всё, чтобы Рыжик не увязался за ними следом.
– Даю советы по твоему приручению. – ловко подмигивая Люмин своим единственным глазом, отшутился Кэйа.
– И, судя по всему, слушают тебя очень внимательно.
Только сейчас Люмин заметила, что она по прежнему перегибается через весь стол. Неловко дернув плечом, она вернулась к спинке стула, но взгляда не отвела. Она не настолько простушка, чтобы так легко вызывать подозрения.
– Это моя награда за все проигранные тебе тренировки. – включаясь в игру, хмыкнула Люмин. Тарталья ответил тем же, наконец усаживаясь на свой стул. Кажется, её словами он был более чем удовлетворен.
– Тренировки? – удивленно протянул на это Кэйа, снова возвращая все внимание к Рыжику, – Хочешь сказать, ты её... тренируешь?
– Именно. – налил себе Тарталья из новой бутылки, – Поэтому лучше держи свои руки при себе. Целее будешь.
Вот теперь Кэйа первый раз пробежался глазами по всей Люмин. Словно действительно заметил он её только в этот раз. Хотелось надеяться, что этот стыдный в глазах Люмин факт сделает её ближе к хитрому капитану. Кэйа тихонько присвистнул про себя. Под его оценивающим взглядом съеживаться не хотелось, потому что глаза его не измеряли изгибы и не задерживались на губах. Они словно заглядывали в самую суть, пытались разгадать Люмин и ответить самим себе на какой-то непроизнесенный вопрос. Словно в одной этой маленькой детали их взаимоотношений ему открылось больше, чем за всё время разговора.
– Очень интересно. – наконец ответил самому себе Кэйа, забавно прыгая с вкрадчивого голоса до дружеского тона, – В качестве исключения к такому необычному случаю, я могу… Даже не знаю… Устроить тебе аудиенцию у Джинн? – надломил он линию бровей, – Она у нас что-то вроде главного.
– То есть дело просто решалось одной бутылкой? – добродушно опрокинул в себя ещё бокал Тарталья, отсалютовав пустым стеклом, – Теперь ты снова должна мне благодарность, Люмин.
Ну уж нет, новый счет в этом банке она открывать не собиралась:
– Считай, что я закрыла твой долг за то, что согласилась провести здесь этот вечер.
Кэйа присвистнул. Один в один как Тарталья пару минут назад:
– Прошу прощения, но наблюдать вот эту часть ваших договоренностей… или как вы там это называете... я желанием не горю. – посмеиваясь, Кэйа поднялся из-за стола и заиграл бровями, – Хорошей ночи!
Он отсалютовал им обоим, но Люмин, перед этим скривившись на сальную шутку, заметила, как он еще раз перед тем, как спрятать в полах своей накидки новую бутылку, подмигнул ей. Завтра в полдень. Без Рыжика. Она помнит.
– Эй, подожди! – спохватился Тарталья, заметив пропажу бутылки.
– Расскажешь мне все свои удивительные истории завтра! – уже от двери бросил Кэйа, поспешно растворяясь в черноте ночи за ней.
Проводив друга взглядом, Рыжик вернул свое внимание к бокалу, который всё еще держал в руке. Люмин сглотнула. Тарталья, выследивший её несколько раз, Тарталья, чей ледяной кинжал во взгляде заставил её задохнуться от страха, Тарталья, знающий наверняка с какими людьми её стоит знакомить. Этот Тарталья не мог не заметить того, как поменялась интонация Кэйи и как неумело Люмин делала вид, что ничего не произошло. Но через кармин развязывающего язык напитка на неё только смотрели глаза с пьяной смешинкой, когда он произнес:
– Сегодня снова проведем ночь вместе?
***
– У тебя, конечно, очень красивые глазки, но я делаю всё это только из-за Тартальи. – внезапно решил напомнить Кэйа, когда мягкая трава сменилась древним камнем, и они вышли на широкое плато с руинами города посередине. – Ты поэтому не позвал его с собой? – следуя за своим проводником вверх по тонкому каменному мосту отозвалась Люмин. – Если бы у нас не было взаимных секретов, мы бы никогда не подружились, – ловко парировал он, наконец ступая на нижний ярус разваливающегося строения, - Он все еще считает своего дружка из Ли Юэ обычным клерком, значит, не стоит раскрывать и остальные карты. К большому удивлению Люмин, покидавшей гостиницу утром и прощавшейся с администратором, оказалось, что “рыжий спутник” расплатился и покинул свою комнату еще в самых рассветных лучах. Что ж, наконец-то он перестал всё усложнять и подарил Люмин такую долгожданную возможность продолжить свой собственный путь. Наконец-то вместо вымученных прощальных шуток можно было просто закрыть тяжелую дверь гостиницы. Наконец-то этой возможность можно было и нужно воспользоваться. Следующая подсказка уже в её руках, осталось только строго следовать своему маршруту, не отвлекаясь на чужие звезды. Тарталья сделал для неё больше, чем все в этом мире, но обучая её драться, он своими же руками вручил ей право наконец идти дальше одной. Поэтому сейчас, ровно в полдень переглянувшись с Кэйей у городских ворот и преодолев пыльные дороги и поляны цветов, она добралась до развалин старого Монштадта. По крайней мере, так это место назвал Кэйа. Весь город, представляющий из себя широкую башню, устремлялся высоко в небо, опасно сыпясь маленькими камешками вниз, когда Люмин ступала на очередную ступеньку. И они вместе с городом устремлялись высоко в это небо, затягивающееся опасными темными тучами. Тяжелый воздух неприятно давил на легкие, но Люмин упорно преодолевала ярус за ярусом. Она не спрашивала Кэйю, куда они идут, место вполне себе походило на жуткую резиденцию какого-нибудь божества. А Люмин очень хотелось верить, что ведет он её именно к божеству. Последний ярус казался особенно хрупким, а может, дело было в том, что высота начинала пугающе вглядываться в Люмин из тумана, окутывающего землю внизу. Кэйа, сосредоточенно молчавший последние несколько ярусов, внезапно, достигнув последней ступени, развернулся и подал Люмин руку, помогая перемахнуть через несколько обвалившихся ступеней подряд. Когда Люмин молча приняла его предложение, Кэйа с силой дернул её на себя, легко затаскивая Люмин под самый купол. Первым, что бросилось ей в глаза был сильный вихрь, клубящийся прямо посередине последнего этажа, лижущий стенки последних метров, на которые еще можно было ступить. Вторым были красные волосы и окрик: – Кэйа! Это было удивление с примесью обиды и какого-то… раздражения? Но Кэйа только криво улыбнулся, когда Люмин взглянула на него с таким же выражением, как и вчерашний бармен, который теперь стоял перед ними. Люмин была уверена, что Кэйа называл его имя, но вчера её увлекали совсем другие мысли. Сверху громыхнуло. – Что ты здесь делаешь? – темнея лицом и делая вид, что Люмин не существует, почти прорычал мужчина, даже не пытаясь сдвинуться с места. Кэйа, ловко обойдя Люмин, сам пересек разделяющее их расстояние, и она неловко последовала за ним. Каменная крошка под ногами легко скатывалась в воронку, рожденную стихией. Слегка обогнув вихрь, Люмин оказалась под разрушенной частью купола. Оттуда тянуло холодом и надвигающейся грозой. Дернув плечами, она оглянулась. Теперь Люмин могла разглядеть всех собравшихся под куполом. Рядом с вот-так-совпадение родственной душой Кэйи стояли двое. Девушка и паренек. Так же, как и Люмин, они изучали незнакомое лицо напротив. Это что, очередь к местному божеству? – Надеюсь, капитан кавалерии не будет лишней помощью в решении такого важного городского вопроса. – растягивая с издевкой гласные протянул Кэйа, не сводя глаз с мужчины напротив, и, не дождавшись ответной реплики, продолжил, – Я обещал этой красотке встречу с Джинн, – он махнул рукой сторону Люмин, а затем изящным жестом указал на высокую девушку, плотно сжавшую губы ниточкой и до сих пор хранившую молчание, – Знакомься, златоглазка, это наш действующий магистр Ордена, сама Джинн Гуннхильдр! – Замещающий действующего магистра, - с нажимом поправила его Джинн. У неё оказался низкий голос и усталость, сквозящая через всю интонацию. На Люмин она смотрела не враждебно, но готовая защищаться, в случае, если незнакомка окажется противницей. – Это не место, куда ты можешь таскать своих подружек, Кэйа. – выплюнул на это бармен, повышая голос в попытках перекричать стихию, – Мне хватает этого шоу в таверне. – Значит, смотришь, а? – продолжал издеваться Кэйа, добавляя мёда в интонацию. Широкие брови мужчины напротив съехались к переносице, когда он открыл рот. Джинн была быстрее: – Дилюк! – махнула она рукой в его сторону, пытаясь грозно отрезать все дальнейшие препирательства, – У нас не так много времени, если Кэйа хочет помочь… – Кэйа хочет, чтобы его не считали за идиота! – резко соскочив со своей сладкой интонации перебил Кейа - Где Ужас Бури? Первые капли упали Люмин на лицо. Джинн довольно кивнула, рукой смахивая дождевые капли со своего лица, но тут же перевела вопросительный взгляд на Люмин. Заметив это, Кэйа ответил, касаясь ее запястья: – Моя “подружка” пойдет с нами. Её тренировал Тарталья, бесполезной не будет. “Подружка” прикусила язык, не дав себе сознаться в том, что тренировал он её всего один день. Может быть, ей стоит сейчас хранить молчание. По крайней мере, пока она не поймет, на чьей стороне воюет. И есть ли здесь вообще стороны. Этой характеристики было достаточно, чтобы мальчишка с косичками сузил глаза, а Джинн подняла брови. Удовлетворенно кивнув и смахнув новые тяжелые капли со щеки, она жестом подозвала к себе новоприбывших: – Бар… Венти… Он… Рассеет нам барьер и… Вдалеке ухнул первый раскат грома. Люмин невольно вздрогнула, продолжая хранить молчание. В два шага она обогнула вихрь в центре и встала между Джинн и мальчишкой, не желая оказываться между двух огней. То, что огни превратятся в пламя, казалось, было очевидно здесь всем. Оставалось только дать огню время разгореться. А может, время и не потребуется – Дилюк снова перебил главу своего города: – И как давно ты знаешь о том, что пьешь вместе с Архонтом? – не унимался он, снова повышая голос. Люмин заметила, как дернулась его рука в попытке то ли остановить Кэйю, а то ли схватить за локоть. – Столько же, сколько и он знает о том, с кем пьет. – ловко отбился Кэйа, даже не взглянув на Дилюка. Даже не затормозив, шагая ближе к вихрю, протягивая руку к клокучющей стихие. Понижая голос, – Не все разрушают отношения только за одну лишь попытку довериться. Снова громыхнуло. Дилюк тяжело сглотнул. Люмин внезапно ощутила, что подсматривает за чем-то личным, за обнаженным нервом. Резко отвернувшись, она наткнулась взглядом на мальчишку, всё это время внимательно разглядывающего её снизу вверх. Заметив ответный пристальный взгляд на себе, он подмигнул ей, шепнув: – Давно не виделись! Что? Давно не виделись? Люмин моргнула, пытаясь справиться с влагой, которая замутнила взгляд – нет, перед ней стоял простой мальчишка, и никакой энергии от него она не чувствовала. Джинн, не выдержала натиска громовой тучи первой. То ли той, которая клубилась над разрушенным сводом, то ли той, что собиралась между красными рубинами и голубыми топазами прямо перед ними. Отвернувшись от мужчин, она умоляюще обратилась к мальчишке, не дав Люмин задать ни одного вопроса: – Барбатос? – чуть нагнула она голову в почтительном кивке, – У нас не так много времени, да? – Джинн снова посмотрела на тучу, жутко темнеющею над их головами. Ветер крепчал и трепал её аккуратный хвостик на голове. Мальчишка на это только виновато улыбнулся, словно сожалея о том, что не может ничего сделать. Люмин вдруг ощутила необоснованную жалость к этим взметающимся ветром голубым косичкам. Она не знала, что значит титул Архонта, но на плечах этого маленького мальчишки он смотрелся тяжелой ношей. Особенно, когда мальчишка так печально улыбался главе своего города. Но он только кивнул в ответ и раскинул руки, призывая стихию. Крохотные витки энергии поползли к его ладоням, оседая аквамариновой голубизной на кончиках пальцев, пока, наконец, весь вихрь в сердце круглой башни не рассеялся. Сверху громыхнуло сильнее. Частые крупные капли с силой ударили Люмин по щекам. – А он тоже ждал этой правды всю свою жизнь? – голос Дилюка пророкотал сильнее грома. Открывшееся круглое отверстие ждало их действий. Люмин против воли повернулась обратно к мужчинам. – Лучше спроси, поднял ли он в ответ на эту правду свой меч? – наконец повернулся к Дилюку Кэйа, сужая свои глаза. Дождь усилился. – Я пытаюсь перешагнуть через наше прошлое, Люк, – не выдерживая, он сделал пару шагов, неумолимо сокращая расстояние между ними, – Но ты… Люмин посмотрела на Джинн. Опустив глаза в пол, та даже не пыталась больше влезть. Тем более, остановить ссору. Не пыталась продолжить дело, ради которого они тут собрались. Барбатос отсутствующим взглядом сверлил темноту открывшегося прохода. С неба полило стеной. Люмин откинула с лица мокрые пряди, через длинные капли вглядываясь в мужчин. Стихии для них не существовало. Если никому здесь не хватало смелости прекратить этот цирк на фоне проблемы в виде разгулявшейся стихии, то Люмин готова стать этим голосом разума. Шаткое основание верхней платформы затрясло, когда она открыла рот в попытке перекричать дождь, гром и двух идиотов, нашедших самое подходящее место для выяснения отношений: – Хватит! – она сплюнула воду, собравшуюсь на губах, и шагнула ближе к открывшемуся проходу, - Нельзя больше… Но это было всем, что она успела сказать перед тем, как Джинн с силой дернула Люмин на себя. Здание зашаталось из стороны в сторону. Послышался грохочущий звук обрушающихся стен и перегородок. Сливающийся с грозой. Не успев осознать зачем Джинн сделала это, Люмин разглядела через пелену дождя дракона, пробившего своей широкой тушей открытое Барбатосом отверстие. Их тряхнуло сильнее, башня зашаталась, каменная крошка громко посыпалась со всех сторон. Люмин в ужасе оглядывалась, пытаясь понять, что делать дальше, чтобы спасти свою жизнь. Быстро вглядевшись в лица, она заметила, что никто не был готов к такому исходу, и даже Джинн, сжимавшая губы и лихорадочно пытающаяся придумать план действий, на самом деле не представляла, что делать дальше. Камни с новой силой посыпались с полуразрушенного купола, когда дракон, покружив над башней, приземлился сверху, вцепившись большими когтистыми лапами в обрушающийся свод. – Двалин! – попробовал позвать его мальчишка, делая неуверенный шаг вперед. Но дракон только сверкнул на него своими красными глазами, кроша остатки стен. Дождь мешался с мелкими камнями. Люмин обнажила меч. Тонкое острие перед пастью громадной твари было просто ничем. Других вариантов не было. Она оглянулась, чтобы удостовериться в том, что у всех на готове был только меч. Оставалось надеяться, что остальные владеют им дольше, чем Люмин. Дракон открыл пасть, выпуская из глотки леденящие вихри и Люмин сощурила глаза, пытаясь выстоять против потока. Тварь замахнулась шипастым хвостом и со всех сторон на них полетели осколки здания. Джинн внезапно оказалась рядом, они стояли почти спина к спине. Хвост со свистом раскрошил стену над ними, завершая траекторию прямо над головами. Джинн сделала выпад, но её тонкое лезвие только звякнуло о толстые пластины на конце хвоста. Громко. Страшно. Мокро. Как давно Люмин сражалась? Сколько часов, дней или лет прошло с тех пор? А может быть, он и не держала меч никогда в руке? Может, чутье обманывало её? Вода скатывалась по блестящему металлу. Люмин пыталась. Через раз оружие достигало своей цели. Через раз острые шипы полосовали руки и дождь оказывался под кожей. Внизу, под ногами, Люмин видела лужи из воды и крови и не могла понять - это в ней столько капель кровавых разводов или Джинн рядом с ней так тяжело втягивает через рот воздух потому что… Удар сильнее. Кажется, теперь это была лапа. Кажется, коготь распорол Люмин ногу. Кажется, она больно ударилась лопаткой о развалины, откатываясь по мокрому камню от Джинн. Тяжело дыша и пытаясь снова подняться на ноги, Люмин окинула взглядом поле боя. Или то, что осталось от огромной башни. И то. что осталось от главных защитников города. Рядом с ней, всего в какой-то паре метров, Кэйа отражал атаки, полосуя темные когти своим свистящим лезвием. Все под контролем. По крайней мере, все живы. Люмин судорожно втянула воздух, прощупав ногу. Ничего серьезного. Воткнула в каменный пол рядом собой меч и облокотилась, с силой заставляя себя встать. Глухой звук удара. Башню тряхнуло и Люмин, не удержав равновесия, снова полетела вниз. Весь мир перевернулся, темнота оказалась сверху, блики синих волос - снизу. Щеку садняще протащило по каменной крошке. Останутся глубокие раны - мелькнула мысль. Следом в голове загудело. Дождь забарабанил по волосам с новой силой. Люмин стиснула зубы. Умирать во вторые сутки казалось до обидного смешным и нелепым. И где? Защищая город, с которым она знакома не больше суток. Из последних сил она откинула мокрые волосы с лица. Хотелось думать, что соль на щеках - просто морзкой бриз. Разлепила веки. Вгляделась. Перед ней, прокашливаясь и пытаясь справиться со стеной из дождя, с пола поднимался Кэйа, его меч блеснул около ног Люмин. Дракон, разрушив хвостом противоположную стену башни, хищно поднимался над тем огрызком, на который теперь было похоже когда-то подобие пола верхнего этажа. Грозовые раскаты, раздающиеся все ближе его не тревожили, издавая жуткие крики он только извивался перед разбросанными по всей башне жертвами хаоса. Его хаоса. Люмин уже не видела снежные пряди Джинн и мокрые косички Барбатоса. Люмин не видела и сильных плечей Дилюка. Ха, а ведь она ставила на его широкую спину больше всего! Люмин видела перед собой только уставшее лицо Кэйи, дернувшееся в кривой усмешке. Наверное, привычка. А может, попытка сохранить честь. Может, просто смелость, потому что дракон уже отпраздновал свою победу над хрупкостью кирпичей стены рядом с ними. Люмин не видела, сколько времени Кэйа бился с тварью в одиночку, Люмин не знала, как много раз в этой неравной схватке проигрыш отпечатывался ударами по телу, но судя по тому, как много сил нужно было Кэйе только для того, чтобы поднять взгляд на Люмин и сплюнуть стекающую по длинной челке воду, достаточно. Этого было достаточно для того, чтобы оставить без сил капитана кавалерии и друга Тартальи. Дракон закончил свой круг. Полыхнула вспышка молнии. Это не честно. Вложив последние силы, Люмин снова попыталась опереться на свой меч, чтобы подняться. Кэйа, увидев эту решимость только подмигнул. Добро и по-отечески. Так, словно сразу прощал за то, что она ничем не смогла помочь. Люмин задохнулась. Себе она такого простить не могла. Они были друг другу никем, но сейчас это было ничем. Тварь выбрала себе цель. Размахнувшись, дракон поднял свою птичью лапу. Люмин подумала о том, как хорошо, что стена из дождя мешает ей смотреть. Мешает ей видеть эту кривую удара. Мешает ей видеть кривую на лице того, кому удар предназначается . Все, что она могла, это не опускать взгляда. Это провожать секунды и разделять их с тем, кто… Где-то рядом громыхнуло с такой силой, что Люмин невольно закрыла глаза. Вот и все, подумала она. Сейчас зажмуриться посильнее и отползти подальше под обломки. У неё не получилось проводить последние мгновения. Может, это и к лучшему. Но через рокот грозы и собственное тяжелое дыхание Люмин услышала смешок. Тихий и расслабленный. Смешок Кэйи. Она распахнула глаза. Кэйа был жив, Кэйа смог повернуться и смотрел на мокрую черную фигуру. На Дилюка. Алые волосы превратились в ржавые подтеки на черном кафтане и сбились в комок на спине. Тяжело дыша полной грудью, он двумя руками вонзал свой огромный фальшион в когтистую лапу зверя. – Я знал. – просипел Кэйа с напускной легкостью и улыбкой в голосе, как будто выигрывал дружеский спор. Как будто не корчился от боли и каждое слово не давалось ему ценой огромных усилий. Люмин затаила дыхание. – Это ответ! – прокричал ему Дилюк, с силой таща на себя двумя руками рукоять фальшиона, пытаясь достать лезвие из кровоточащей лапы. Не оборачиваясь. – Что? – Кэйа продолжал сипеть, продолжал играть. – На всё! – Дилюк приложил последнее усилие. Покрытое темной вязкой кровью, оружие грузно брякнулось о камень. Тварь выплеснулась воплем и извиваясь, стала опускаться обратно в бездну, из которой выбралась. Дилюк использовал фальшион как опору для рук, когда повернулся к Кэйе и уже спокойнее, строже, грубее и сдержанней подвел черту, – Это ответ на всё. Это было красиво. Люмин не была уверена, что размазанная по камням кровь и въевшиеся в руки каменные осколки подходящие обстоятельства для того, чтобы называть что-то красивым. Но Дилюк протягивал Кэйе руку, ту самую, на которой перчатка съехала и нули голубыми отблесками прорезались через темное месиво дождевой воды. Люмин хотелось отвернутся. Это было честнее, чем всё, что она заслужила за пару часов знакомства. Люмин хотела, но не могла оторваться. Кэйа тяжело перевернулся и теперь, опираясь руками на камень за собой вглядывался в этот жест так, как будто протягивать руку – не необходимость товарищей по бою. Люмин видела, каких усилий ему стоило поднять окровавленную руку в ответ. Но Кэйа не вложил свое запястье в ладонь Дилюка, он перепрыгнул тепло пальцев и прикоснулся к нулям. Продолжил хрипеть: – Но… – Мне плевать. - отрезал Дилюк и сам перехватил его руку, когда Люмин вздрогнула всем телом от прикосновения к своему плечу. Она хотела закричать, но чья-та ладонь заткнула ей рот. Страх подкатил к самому горлу. Адреналин ещё не выветрился после изнуряющей битвы, и Люмин готова была прямо сейчас взяться за меч. Или хотя бы попытаться. Один резкий рывок в сторону оружия решил бы все её проблемы. Но дернувшись, она только с силой впечаталась головой в грудь своего похитителя и подняла испуганные глаза к его лицу. Рыжик? Тарталья поморщился. Видимо, удар был хороший. Наклонился к её уху: – Аккуратнее, красотка, – но видя по сведенным бровям, что такой ответ не устраивает, продолжил, – Давай не будем им мешать. Откуда он тут? Люмин метнула быстрый взгляд в сторону Кэйи и Дилюка. Как узнал, где она? Ухающие мысли в голове мешали разобрать их слова. Почему оказался рядом с ней? Бросив попытки сохранить фокус, Люмин отвернулась и кивнула Тарталье. В конце концов, зачем помогает ей? Поймав её взгляд, Рыжик ловко поднырнул под руку Люмин и аккуратно встал, поднимая её за собой. Люмин почувствовала, как напряглось сильное плечо, когда он легко перекинул большую часть её веса на себя. Ладонь, закрывавшая ей рот исчезла, как и желание закричать. А может, исчезли просто силы. Подъем оказался слишком изнуряющей задачей. Только сейчас, когда Тарталья вытянул Люмин из-под обломков, она поняла, как устала. Тяжелая пелена измотанности капля за каплей, как кровь через порезы на руках и ногах, накрывала её с головой. Заволакивала туманом. Оставляла в голове только одну мысль: – Спасибо. – язык плохо слушался. Люмин не узнала свой голос. Она снова ему должна. Она плохо понимала, куда Рыжик тащил её. Плохо понимала в какой момент под ногами не оказалось камня, а голова прижалась к теплой груди. Плохо понимала, что происходит дальше и происходит ли. Мелькнула мысль, что свою часть сделки с Кэйей она не выполнила. Краски смешались. Земля поменялась с небом местами. Люмин доверила Тарталье свою жизнь, и у нее не осталось никаких сил думать об этом. Никаких сил на сожаления или вопросы.
