4. how do you know i can trust you?
14 марта 2024 г., 07:53
Люмин не тяжелая. Аякс бы даже назвал её легкой. На его руках, уткнувшись носом в плечо, она выглядит так, будто промаялась бессонницей всю ночь и смогла забыться спокойным сном только под утро. На его руках она выглядит так, будто она не теряла сознание из-за потери крови во время битвы с чудовищем.
Она выглядит так, будто отпускать её с Кэйей утром было ошибкой.
Аякс гонит эти мысли прочь. Гонит все мысли прочь и вступает в город. В Мондшадте садится солнце. Они стоят на площади фонтана, когда народ расходится достаточно, чтобы Кэйа, отплевываясь от крови и подбито опираясь на меч спросил, что дальше Аякс собирается делать с путешественницей. Он сомневается ровно секунду перед тем, как узнать:
— Она встретилась с Джинн?
— Да, — улыбается Кэйа, разглядывая лицо Люмин на руках у Аякса, — но вел я ее не к ней.
— К Архонту, — кивает Аякс, — к нашему собутыльнику.
— Твой коллега раскрыл всем этот маленький секрет.
— Только мне, — вздыхает Аякс, и сам возвращаясь глазами к лицу Люмин — она не успела об этом узнать.
— А жаль, — Венти, Барбатос, Анемо Архонт и собутыльник появляется как всегда случайно. Теперь у этого хотя бы есть объяснения.
— Она искала тебя.
— Я знаю. А я ждал её. Приятно было снова увидеться.
Барбатос, звеня косичками, кладет руку прямо на лоб Люмин. Проводит пальцами по гладкой коже. В небе кричат птицы. В чистом голубом небе.
— Как же мало времени у неё это заняло, да? — улыбаясь, поднимает он глаза на Аякса. Смотрит в самую душу. Смеется.
— Что?
— Ей нужно направление, верно? — вопросом на вопрос.
— Да, — Аякс спохватывается, — Чжун Ли заключил контракт и…
— Я знаю, — просто и лучезарно. — А куда направляешься ты?
— Я? — Аякс удивленно хлопает глазами, тушуется. Такое не спрашивают у коллеги того, кто только что выкрал у тебя Сердце Бога. — За ним, в Инадзуму.
— Вот и ей туда же, - Барбатос последний раз проводит рукой по лбу Люмин. — Захватишь?
Лукавая улыбка. Одна раскрытая тайна и одна разгаданная.
***
Капля за каплей. Вода искрит и отражает. Вода повторяет форму. Вода обволакивает все мысли. Круги разбегаются пестрой рябью. Люмин видит маму. Её тонкие руки крутят в воздухе, прямо над лицом Люмин, круг из водной глади, неумелыми движениями пуская по нему блики. Неясные символы сменяют друга. Мама шепчет себе под нос. Это не похоже на слова, которые знает Люмин. Мама наклоняется. Её волосы, внезапно длинные и густые, щекочут щеки, глаза и губы. Люмин чихает. — Потерпи чуть-чуть. — Зачем? Мама улыбается. Солнце тут же зеркалит её яркую улыбку, и все в мире становится самым светлым. Все попадает Люмин в глаза, и она жмурится от этого света и тепла. — Чтобы ты была счастливей.***
Капля за каплей. Вода искрит и отражает. Вода повторяет форму. Вода обволакивает все мысли. Круги разбегаются пестрой рябью. Люмин видит девушку. Её ловкие руки крутили в воздухе, прямо над лицом Люмин, круг из водной глади, умелыми движениями пуская по нему блики. Неясные символы сменяли друг друга. Девушка шептала себе под нос. Это не было похоже на слова, которые знала Люмин. Девушка наклонилась. — И что мне с тобой делать… Я не представляю совершенно… Её волосы, внезапно длинные и густые, защекотали щеки, глаза и губы. Люмин чихнула. Девушка удивленно распахнула глаза, вглядываясь в Люмин. — Очнулась! — счастливо провозгласила незнакомка. Взмахнула над лицом Люмин рукой в перчатке. С пальцев упали капли воды, и Люмин скривилась, чувствуя как холодная влага убегает за шиворот. Моргнула, пытаясь прояснить картинку перед собой. Темное помещение, кажется, дерево вокруг. Девушка отклонилась, и Люмин увидела решетку. Через перекрытое прутьями отверстие над головой облизывалось небо. Голубое. Без единой тучки. Без единого раската грома и вспышек молнии. Сильно засаднило колено. Люмин резко села. — Нет-нет..! — девушка умоляюще завизжала, а дерево комнаты, в которой Люмин открыла глаза, поплыло перед глазами, собираясь рвотным комом в горле. — Пожалуйста, не вставай! Придется подчиниться. Люмин закрыла глаза и позволила девушке уложить себя обратно. Ощущения постепенно возвращались к ней, и постель заколола лопатки. Заболела голова. Как после удара. Как после каменной крошки и кирпичных ссадин. Как после битвы с огромным драконом. — Где я? — глаза пришлось открыть, чтобы поймать взглядом острое лицо незнакомки — И что ты делаешь? Мне больно! Люмин дернулась, пытаясь согнуть правую ногу в колени. Незнакомка ковырялась какой-то травой в широкой ссадине под коленкой несчастной жертвы и быстро оттдернула свои руки, стоило Люмин обратить на нее внимание. — Я занимаюсь твоим лечением, — важно изрекла девушка, нависая над Люмин и упираясь руками в бока. — Не дергайся! — Водой в лицо и сорняком в кровоточащую рану? — огрызнулась Люмин, снова садясь на койке и пытаясь обнять уже обе ноги. Голова раскалывалась и жутко хотелось пить. И эта визжащая девушка только усиливала послеобморочный кошмар. — Это не сорняк! — девушка обиженно тряхнула перед лицом Люмин травинкой, на конце которой голубоватым свечением прыгал бутон. — Это… Под выжидающим взглядом девушка открыла рот чтобы возмутиться, но стушевалась и схватилась за полы своей шляпы, неловко теребя звездчатую ткань. Только сейчас Люмин заметила эту широкополую нелепицу, со всех сторон украшенную свисающими звездами. Маленькие блестящие бусины, покрывающие шелковую ткань цвета ночного неба странно перекликались бликами со светящимся кончиком цветка. Это наталкивало на мысли. — Ты не лекарка, — сообразила Люмин, устало следя глазами за раскачивающимся цветком. — Что ты со мной делала? — Пыталась заставить тебя открыть глаза, — даже не отрицая, девушка пристыженно отвернулась, убирая несчастное растение в ящик стола. Люмин еще раз оглядела деревянную комнату. Свет падал только из окошка сверху, — и у меня получилось. — Где мы? — снова повторила вопрос Люмин. Солнечные лучи решеткой бежали по рукам и мазали по лицу девушки, когда та к ней повернулась. Солнечные лучи было так странно видеть после того, как буря чуть не уничтожила её. Её и людей, которые почему-то закрывали ей спину. — Что с Кэйей и Джинн? — Мы на твоем корабле, — темные длинные пряди коснулись согнутых коленок Люмин, когда девушка повернулась обратно. Люмин ждала ответа на свой второй вопрос, но незнакомка только протянула кружку. — Воды? — У меня нет корабля, — Люмин жадно прижалась к глиняному бортику губами. Она и не знала, что испытывает такую жажду. — Да? — девушка удивленно моргнула, забирая стакан из рук Люмин. — Но господин сказал, что вы странствующие путешественники с кораблем в порту Ли Юэ… — Господин? — Люмин напряглась. Девушка, замерев в повороте до стола, удивленно нахмурилась. Каждое движение её мимики читалось слишком отчетливо. Дерево неприятно саднило сведенные лопатки. — Высокий… — отрывисто начала незнакомка, медленно поворачиваясь к Люмин, — Голубоглазый… Рыжий… Рыжик! Люмин громко выдохнула, подняв глаза к решетке в потолке. Руки, держащие её за предплечья, руки, вытягивающие из под обломков, руки, на которых можно было закрыть глаза. Воспоминания возвращались. Он должен знать, что случилось с остальными. Оттолкнувшись от стены, Люмина на нетвердых ногах уверенно направилась к двери. Комната накренилась, но Люмин быстро схватилась за спинку стула и вернула себе равновесие. Не сейчас. Со всех сторон на Люмин смотрело гладкое дерево. Комната была узкой и душной, через решетку наверху вместе с пылью просачивался свет. Правда, кажется, называть это комнатой теперь было неверно. Люмин была заперта в каюте корабля, который принадлежал Рыжику, и в которой вместе с ней была заперта девушка, способная её убить — намеренно или ненамеренно, это не так важно. Металлические скрепы бочкой стягивали крошечное пространство, комод с чугунными ручками грозно смотрел из-за угла. Люмин почувствовала, как задыхается. — Стой, стой, стой! — у двери выросла незнакомка, спиной закрывая проход. — Ты к нему? Вокруг в солнечном свете мягко оседала пыль. В глазах незнакомки звездочками расцветала тревога. По светилам на шляпе плясали блики, причудливо вытанцовывая на острых чертах её лица. — Да, — Люмин остановилась. Они были одного роста, только на Люмин не было такой огромной шляпы. И высоких каблуков. И уверенности в себе. — Пожалуйста, не говори ему, что я не лекарка, — её голос опустился до шепота, — я никого не обманывала, не подумай, но он обещал заплатить и… Минуты Люмин хватило, чтобы прочитать в глазах незнакомки пустой кошелек. Напополам с гордостью, на которую сейчас так случайно наступал каблук Люмин. Ей ничего не стоило сделать вид, что светящаяся трава оказалась полезной. А заручиться поддержкой человека на целом неизвестном корабле стоило. Даже если она еще не решила, точно ли незнакомка не собиралась забрать чужую жизнь. — Хорошо, — просто сказала Люмин, берясь за ручку двери, металл приятно холодил кожу, — будем считать, что вода в лицо совершила чудо. Незнакомка в ответ поджала губы. Не смогла решить, обидеться ли на подкол или поблагодарить — подумалось Люмин. Но от двери отошла, приваливаясь к стене и пряча глаза в тени поля своей шляпы. Наверное, восстанавливала свою гордость. Не колеблясь больше, Люмин дернула тяжелую дверь на себя. В глаза ударил свет. Люмин моргнула. Моргнула еще раз. Голубое, не спотыкающееся ни об одно тучку небо смотрело на нее в ответ. Оно было везде - над ней, со всех сторон, отражалось в воде за бортом. Они плыли. И плыли очень быстро. Свежий воздух осел в легких и заставил голову наконец-то начать думать. Ей нужен был новый план, потому что сейчас, кажется, её собственного маршрута больше не существовало. Существовал Рыжик, решивший за Люмин, что она будет делать дальше, существовал свежий ветер, путающийся в волосах, и существовал скрип веревки, обвязанной за выступ прямо напротив Люмин. Корабль качался, и веревка мелодично терлась об определенный для нее деревянный столбец, натягивая паруса и тишину. Интуитивно лавируя между бочек и канатов, Люмин обогнула внешнюю часть стен своей темницы и вышла на палубу. Веревки тянули свои руки к небу, раскрывая паруса, скрипел деревянный пол из досок, со всех сторон суетились люди, покрикивая друг на друга. Со всех сторон снова была новая реальность, уносившая вместе с собой Люмин по гладким водам. Мелькнуло рыжее пятно. Вот он. Причина её новых проблем в лице неумелой лекарки и принадлежности судна, но одновременно — причина того, что она вообще жива. Люмин замерла. От глаз стоящих на палубе людей её отгораживала грот-мачта. Со всеми чувствами надо было разобраться сейчас. Со всем этим клубком из благодарностей, недосказанности и плохих предчувствий. Со всем, что мешало подойти и врезать по рыжей морде за “госпожу корабля”, и со всем, что мешало тепло заглянуть в голубые глаза и от души поблагодарить. Люмин нужна была хотя бы минутка чтобы выдохнуть и снова вдохнуть, но мачта оказалась слишком тонкой, чтобы позволить ей это. — Проснулась, красотка! — Тарталья смотрел прямо на нее. Люди спешили мимо, кажется, что никто, кроме Люмин, и не замечал его. Клубок в голове упорно не хотел разматываться, но еще упорнее Люмин не хотела извещать об этом Рыжика, поэтому, наскоро выдохнув, уверенным шагом ступила на верхнюю палубу. — Куда мы плывем? — стараясь звучать грозно начала она. — Что с остальными? Почему я —“госпожа” этого корабля? И что тебе от меня надо? Голос все-таки предательски дрогнул. Где-то между "тебе" и "от меня". — Стой, стой, стой! — Тарталья поднял руки в жесте примирения. Удивленно хлопнул глазами. — Дай мне для начала кое-что проверить. Рука в новой, без единого следа гари, перчатке потянулась вперед. Люмин застыла. Инстинкт, требующий от нее боевой стойки? Страх? Или наивное желание узнать, что будет дальше? Противоестественное желание узнать, что будет дальше. Тепло. Даже через перчатку тепло. Рыжик просто коснулся лба Люмин тыльной стороной ладони. Так естественно, словно она была его младшей сестрой, для которой жест был обыденной заботой. Наверное, эта маленькая слабость ей и принадлежала. Наверное, у Люмин еще есть шанс остаться живой, пока в его глазах она — силует его сестры. — Ого, — мягко отнял Рыжик ладонь, — от неё, оказывается, есть польза. Сначала Люмин удивленно свела вместе брови, потом вспомнила про секрет, и все встало на свои места. — Вопросы, — вместо этого напомнила она. — Кто выиграл, дракон или мондштадцы? Тарталья ухмыльнулся. Так, будто в этой битве не сражался на смерть его друг. Покачал головой и отвел взгляд в сторону моря. — Ты не поверишь, — начал он, добавляя драматичную паузу, — Скарамучча. — Кто? — нахмурилась Люмин. Имя было незнакомым. Снисходительная улыбка начинала выводить из себя. Тарталья тяжело выдохнул, потирая свой лоб и продолжая играть в этот неуместный пафос. Затем вдруг вернул своему лицу серьезное выражение и посмотрел Люмин прямо в глаза: — Это правда длинная история.***
— И ты закинул меня на палубу своего корабля как мешок, просто потому мальчишка с косичками, назвавший себя Богом, нашептал тебе по секрету, что мне надо в… В эту страну? — Люмин сузила глаза. Солнце начало опускаться. Солнце снова лизало воду и тревожно напоминало их первую встречу. Их первое непроизнесенное “спасибо”. Капитанская каюта была такой же насквозь деревянной и душной, поэтому Люмин поторопилась выбраться из нее сразу, как только все детали, которые ей следует знать, были рассказаны. На верхней палубе было пусто, и Люмин старалась не ежиться от того, как свистел в парусах северный ветер. Старалась не ежиться от того, сколько раз за время, что она проводит в этом мире всё успело перевернуться. От деталей проще не стало. Вопросов появилось только больше, и самый главный уже прорезал творожную тишину. — Да, — просто сказал Рыжик, даже не пытаясь сделать эту историю убедительнее. Тарталья нашел её у массивных резных перил. Приходилось признать, что корабль действительно красивый и величественный. Труднее было осознать, что все это великолепие принадлежало человеку, который делил с ней холодный рыбный шашлык и знал тайные ходы в камнях мельниц. Люмин мазала взглядом по бликующей воде и судорожно пыталась сложить пазл в голове. Рыжик выдержал расстояние, только кончиками пальцев касаясь дерева. Там, в каюте, он предложил ей вино, показал карту и попробовал объяснить кем ему приходится похититель сердца Мондштадтского Бога. Люмин старалась верить ему через слово, потому что мотив этой погони всё ещё был слишком смутным. Собирается ли он действительно возвращать реликвию Барбатосу? И как собирается использовать Люмин для этих целей? — Мы преследуем общую цель, — ветер с силой трепал закатные волосы Рыжика. Сейчас, пропитанные жаром солнца они были похоже на пламя. На предостережение. — Когда Скарамучча ворвался в середину битвы и одной рукой уложил дракона, а другой забрал Сердце Бога, у нас снова совпал маршрут! Люмин не поворачивалась. Упорно натягивала время и расстояние между ними, пытаясь выкроить себе минуты на новые вопросы. Красивая и удобная история. Только зачем? Зачем Тарталье таскать её с собой? — Ты мог бы оставить меня в Мондштадте… — Люмин не выдержала и развернулась, облокотившись о перила спиной и стараясь не выдать голосом своей непонятной тревоги. — Мог бы передать Чжун Ли… В конце концов в гостинице по дороге тоже было безопасно! Взгляды встретились. Всполохи садящего солнца маленькими костровищами плясали в голубых глазах. В этом омуте изо льда и пламени надо было искать ответы. В этом омуте жили самые страшные черти, потому что Люмин хотелось верить, что у Рыжика не было причин брать её с собой. — Мог бы, — легко признался он - так легко, что прочитать причину этой легкости не удавалось, — но не сделал. Люмин и сама не понимала, какой ответ она ждет на свой вопрос. Не понимала, стоит ли ей положить нож под подушку или доверить этой рыжей голове свои секреты. Он был единственным, кто вдруг решил помочь ей. И единственным, чья помощь пугала её настолько. Тарталья спиной шагнул назад, на ступеньку ведущую вниз, на палубу. Дернул уголком губ, напоминая Люмин о том, что все по прежнему непросто и растворился в мареве из парусов и канатов. Люмин осталась на верхней палубе одна. Картинка в голове по прежнему собиралась плохо. Но из того, что Люмин выяснила получалось, что некий коллега Рыжика с невыговариваемым именем просто ворвался посреди битвы и решил ее исход в свою пользу, завладев древним артефактом. Что это за артефакт, как им пользоваться и почему Тарталье он тоже нужен — еще надо было выяснить. А еще выяснить, что ей делать самой там, куда прибьет этот корабль. Снова полагаться на Рыжика хотелось меньше всего. Только сейчас, выдохнув и опустив глаза Люмин заметила порезы на открытых перчаткой пальцах. Заметила и вспомнила зачем ей вообще эта темная ткань, натягивающаяся между ребром ладони и большим пальцем. Зачем её руку окольцовывает пластина поверх запястья. Потянув за металлический край, Люмин подставила руку под холодный ветер. Цифры бежали. Уменьшались стремительно, но оставляли еще достаточно времени чтобы найти того, вместе с которым они остановятся. Люмин закрыла глаза. Почувствовала, как ветер мягко гладит ее по плечам. Как закатное солнце красными тенями расползается на внутренней стороне век. Как на корабле кипит жизнь, взрываясь голосами и хохотом. Она пыталась поймать. Поймать то чувство, то состояние и то знание, которое испытала на балкончике гостиницы. С силой вцепилась в перила, снова поворачиваясь к морю. Повторяла свои действия один в один. Пусто. Ничего. Только окрики чаек и тихий плеск воды о борт где-то далеко внизу. Может, послушаться этого маленького мальчишку было ошибкой? Почему все решили, что он действительно божество? Люмин ничего такого не чувствовала когда сражалась с ним бок о бок. Почему вдруг оказалось, что этот какой-то Барбатос может решать ее судьбу? Почему Тарталья поверил? И поверил ли Тарталья или просто сочинил сказку на ночь для Люмин, чтобы она не спрыгнула с корабля сразу как очнулась? Как мешок. Её закинули на эту палубу против воли, как мешок с провиантом, даже не дождавшись когда она откроет глаза. У нее был свой путь. У нее все еще свой путь. Та история, которую она должна прожить сама, отголоски которой шепчутся с ней иногда интуицией в груди. Сейчас эта интуиция молчит. Из пустоты грудной клетки Люмин чувствует сквозняк и хочет поежиться. Ни воспоминаний, ни чувств, ни эмоций, ни лиц. Она не помнит ничего. Была ли она кем-то до того, как открыла глаза здесь? Сегодняшний сон — игра измученного сном воображения или реальное воспоминание? Люмин зажмурила глаза. Схватилась за перила сильнее, пытаясь не потерять связь с реальным миром, и тут же почувствовала боль. Заноза. Она поморщилась, отнимая руку от дерева и рассматривая маленький кусочек дерева, глубоко вошедший в середину ладони. Благородная порода так по-человечески напомнила о том, что на вопросы не будет ответов. Не сейчас. Пока не будет пройден путь, пока не встретится в конце тот, кого она ищет. Люмин попыталась поддеть деревяшку ногтем, но та только вошла глубже, заставляя прикусить губу. Черт. — Застряла? — раздался совсем близко голос. Люмин повернула голову и наткнулась глазами на псевдолекарку, пытавшуюся привести ее в чувства светящейся травой. Доверять свою ладонь после такого не хотелось, но Люмин все равно неуверенно кивнула на вопрос. — Помочь? — виновато продолжила незнакомка, но увидев замешательство на лице Люмин, поспешила добавить. — В этот раз никаких трав, обещаю! На запястье Люмин упала крупная капля воды и быстро поползла к продырявленной деревом ладони. Вода мягко обволокла деревяшку, холодом просачиваясь внутрь и легко подняла ее пузырем, застывшим прямо напротив глаз Люмин. Только сейчас она заметила, что незнакомка двигает своей правой рукой, управляя движениями капли. Вместо слов получилось только проследить дальнейший путь занозы — лекарка махнула рукой за борт и тряхнула кистью. Капля безвольно разбилась о волны. Незнакомка только улыбнулась краешком губ и отвернулась. — Что это? — пара секунд, которые нужны были Люмин, чтобы собрать мысли. — Элементальная магия, — незнакомка ответила так просто, словно капли, послушные руке — это ежедневная рутина каждого. — Ну, Глаз Бога, благословение Архонта, знаешь? — Нет, — честно отрезала Люмин. Удивленный взмах ресниц. Девушка повернула к ней голову. — Ты откуда такая? Люмин нечего было ответить на этот вопрос. А еще, может быть самую каплю, не стоило доверять свои маленькие тайны той, кто обманом проникла на корабль. — Я Мона, — не дождавшись ответа, она вернулась к разглядываю волн за бортом. — Теперь понятно, почему в твоей звездной карте все так запутано. — Звездной карте? — новые детали этого странного мира. Может быть, новые ответы. — Вопрос за вопросом, — разочаровано протянула Мона. — Я астролог, и моя элементальная энергия помогает мне читать судьбы людей, — она гордо задрала нос кверху, наслаждаясь своим превосходством, — но с твоей что-то не так. — Ты видела мою судьбу? — Люмин круто развернулась к Моне всем корпусом. Ладони вспотели. Это шанс дочертить линии маршрута на карте. Шанс создать новую карту если нужно. Сейчас она наконец-то поймет, что с ней происходит и куда ей двигаться дальше. Сейчас узнает, откуда она и почему не помнит ничего. Вот и ответы. Нужно было просто встретить одну гордую волшебницу. — Не надейся, это не сильно тебе поможет. Твое созвездие чистое, и я думала, что все поняла про твою судьбу, но… — Мона замялась. Люмин напряглась. — Но? — Но ты ничего не знаешь о мире! — Мона снова вернула свое внимание Люмин, пристально разглядывая ее лицо. — Твоя судьба так тесно переплетена с ним, ты словно одно целое с землей Тэйвата, но не представляешь, что такое элементальная энергия… — она свела свои аккуратные брови вместе, всматриваясь в самую душу. — Какому Архонту ты поклоняешься? — Архонту? — Люмин нахмурилась. Перед глазами заплясали косички мальчишки и каменные руки Чжун Ли. Ни одному из них не хотелось приносить дары. Ни один из них не благословлял её. — Только не говори, что… — Мона снова смотрела на нее со смесью разочарования и недоумения. — Нет, гидромантия никогда не ошибается, так что проблема тут не в звездах, а в тебе! — она обиженно отвернулась, снова буравя взглядом закат. Ничего не дается просто, и чужие звезды не отвечают на все вопросы. Но может быть, они смогут ответить на один? — Куда мне отправляться сейчас? — Звезды рисуют твою дорогу до Инадзумы, — не поворачиваясь к Люмин, пытаясь подавить нотки обиды в своем голосе начала Мона. — Может, это и не был твой выбор, но твое будущее уже собралось в узелки вокруг этих островов. — Я не знала, что это острова… — невпопад ответила Люмин. Надо было поблагодарить. — Спасибо. — Пожалуйста, — горько откликнулась Мона, поднимая руку над перилами и указывая в самый центр солнечного диска, прячущегося за воду. — Смотри. Над гладким штрихом горизонта вырисовывался шпиль горы, увенчанный розовым свечением. Закат пожирал дерзнувший на его права ландшафт, подсвечивая новые горы, поднимающиеся из моря следом. Новая точка пути. "Узелки". Ничего не будет напрасно, потому что это значит, что Люмин предначертано было ступить на эти острова.
Примечания:
ура, новая глава ради двух лайков!
