Уговор

То, что план "не влюбляться в Гречкина" идёт не по плану, Лёша понял не сразу. Кирилл с кем-то общался по телефону о возможном ночном рандеву, а Лёша дорисовывал очередной заказ и очень хотел сломать его телефон. Какая-то иррациональная волна гнева и ревности, всколыхнувшаяся в душе, на какое время даже сбила дыхание, Лёше пришлось отложить кисть, чтобы не запороть холст почти на финише. Гречкин был ему нужен как рыбке зонтик. Его пошлый неуместный юмор, разглядывание грудастых девчонок в Vmeste, флирт со всем, что дышит... Лёше с его принципами и взглядами на жизнь такой человек не подходил категорически. Как саламандре аквариум. Дурдом. Но сердце колотилось как бешеное и ладони потели каждый раз, когда Гречкин приобнимал его за плечи, поглаживал по спине или что-то шептал на ухо, иногда касаясь его губами. Кажется, Лёша идиот. Не в том смысле, что в его голове не было знаний или типа того, нет. В том смысле, что... — Твои одноклассники смотрят на нас. — Тихо-тихо шепчет Гречкин, держа Лёшу в объятиях. — Поцеловать? — Да. — Кирилл приподнимает Лёшину голову за подбородок, склоняется ниже, касается его губ своими, отмечая, как на периферии зрения визжат от восторга девчонки и едва не рычит, когда чужой язык скользит между его губ. Они доезжают до квартиры в тишине, не обсуждая произошедшее, но у Лёши в голове перепутались все мысли, а Кирилл едва держал себя в руках, чтоб не сорваться и не завалить Макарова на заднее сидение. — Чай, кофе? — Проходит на кухню Лёша, заглядывая в холодильник, проверить, что есть вообще из вкусностей. — Остался "Полярный мишка" и вафли. — Чай. — Лёша заваривает обе кружки одним пакетиком, добавляет лимон и ждёт, пока Кирилл выползет из ванны, куда сразу после прихода ушёл "мыть руки", но по каким-то причинам застрял вот уже минут на семь. Кирилл же, заперевшись на щеколду и сидя на бортике ванны, закусил рукав кофты, чтоб заглушить стоны, и надрачивал себе под воспоминание об обветрившихся губах того, кто гремит сейчас посудой за стенкой. Кажется, он идиот. Только идиот может влюбиться в образ, который актёр создал для роли. И он влюбился. Он влюбился в человека, который видит в нём лишь замену того, с кем не может быть. И это не сказать, что приятно. — Ты там не утонул? Чай остынет! — Раздаётся за дверью нетерпеливый голос Лёши, а Кирилл жмурится от накатившей волны оргазма, дрожащим голосом пытаясь более менее естественно ответить "иду". Лёша сидит за столом, листая ленту новостей, когда Кирилл выходит из ванной и, как ни в чем не бывало, падает на соседнее место. — Что нового? — Новая волна КороваВируса, сидите дома, изолируйтесь, смерть, расстрел, забвение. — Гречкин лишь качает головой. — У меня магазин не работает на доставку, мне где брать расходники, что за бред? — Тебе нет восемнадцати, тебе код не обязателен. — Так он и в обычном режиме не работает. — Возмущается Лёша. — "Закрыт до получения разрешения". Так тут написано. — Найди другого поставщика. — Там нет тех марок, с которыми я работаю. Ты не понимаешь, это как твои нитки. Вот связал кофту и чуть-чуть не хватило. В твоём магазине не купить, а у других на полтона светлее оттенок. Трагедия же. — Да нет. — Пожимает плечами Гречкин. — Индивидуальность. Ни у кого такого не будет, а этот ещё и внимание привлечёт. Лёша всё ещё негодует по поводу новых распоряжений, а Кирилл смотрит на него, подперев голову кулаком и медленно потягивает остывающий чай. — Я тут подумал, может тебе твои картины на выставку какую-то отправить? — Лёша, на волне своего негодования, даже не сразу понимает, о чём речь. — Я их все продаю. Ну, кроме одной, но её я никому не отдам и не покажу. — Кирилл заинтересовано выгибает бровь, но Лёша смущённо качает головой. — Даже тебе. /Особенно/ тебе. — Опять порнуха? — Вот видишь. Ни за что. — Лёша залпом осушает кружку и снова утыкается в телефон. — Да брось, когда я хоть раз тебя в чём попрекал? Лёш? — Тема закрыта. — Лёша откладывает телефон и относит кружку к раковине. — Ты допил? — Нет ещё. Потом помою. Ну покажи. Ну хочешь я... Ну, не знаю, стриптиз тебе устрою? — Я уже видел тебя без одежды и даже рисовал. — Качает головой Макаров, а Кирилл задумывается. — Массаж? — Нет, спасибо. — Всю неделю. — Нет, Кирилл, спасибо. — Гречкин задумчиво смотрит в окно и вздыхает. — Хочешь, отсосу тебе? — Мои картины явно того не стоят, но спасибо за предложение. И вынужден отказаться. Что бы ты ни предложил, я откажусь. — Пиздец, меня ещё никто так не динамил. — Возмущённо поднимается Кирилл из-за стола. — Зайдёшь в комнату с кружкой и я тебя утоплю в ванной. — Кирилл послушно допивает чай и ставит кружку в раковину. — Вымой. — Да блять... Что ты как я не знаю кто... Как жена какая-то. — От скорой расправы Кирилла спасает только то, что он включил воду раньше, чем замахнувшийся скетчбуком Лёша до него добрался. — Да всё-всё, мою, видишь? Что-то ещё, о мой Повелитель? — Ты сейчас договоришься, я ж потеряю терпение, Гречкин. Какой-то ты неугомонный сегодня. Энергию девать некуда? — Я спокоен как удав. — Выключает воду Гречкин, отставляя чистую кружку. — Спокоен он... Свяжу, опять позировать будешь, только в этот раз с воском. — Кирилл приподнимает бровь. — Шучу. Просто успокойся, мне надо дорисовать. Кирилл редко смотрит на Лёшины работы, потому что "собьёшь энергетику, я запорю всю концовку". Но иногда удавалось подглядеть, ну или Лёша разрешал увидеть результат. Вот и этим вечером смотря на то, как нарисованная девушка, на ярко-красных верёвках подвешенная к потолку, запрокинув голову летит по волнам наслаждения, несмотря на завязанные глаза и кляп во рту, Кирилл почему-то ей позавидовал. А ещё приревновал. — А кто был натурщиком? — Лиза. Ну, сестра. Мы, конечно, не так сильно её связывали и она была одета, потому что нам нужен был только силуэт, но вот... Мне нравится. — У тебя есть сестра? — Кирилл слышал об этом впервые. Казалось бы, за столь длительное общение они должны были узнать друг о друге всё, но, как показала практика, мозгов расспросить о семье подробнее у Гречкина не было. — Утро доброе. — Закатывает глаза Лёша. — Я ж говорил, что гулял с ней на прошлой неделе. — Я думал, что ты говорил про свою бывшую или типа того... Ты называл только имя. — А... Ну, Лиза это моя сестра, да. Но знакомить не буду. Она слишком влюбчивая, несмотря на возраст. Не хочу, чтоб она ещё и на тебя запала. — Гречкин закатывает глаза, словно ему больше всех нужно внимание малолетней девочки, и смотрит на Лёшу. — Ты ревнуешь? — Конечно. — На полном серьёзе кивает Макаров. — А вдруг ты в неё влюбишься и меня бросишь. — Гречкин подходит к Лёше максимально близко, опускается на колени, запрокинув голову, и улыбается. — Ну что ты. Как я могу бросить своего возлюбленного, ради которого сам посуду начал мыть и для которого позировал бесплатно. К тому же, ты уже знаком с моим отцом. — Лёша чуть краснеет, отворачивается, но Кирилл, обнявший его колени, вынуждает вновь обратить на него внимание. — Ты Достоевского читал? — Что именно? — Был у него роман, похожий на наши отношения... — Лёша хмурится, припоминая все сюжеты, но не находя ни одного похожего. — "Идиот" называется. — А что там похожего?.. А... — Лёша изумленно распахивает глаза. — А? То есть... Типа... Не, Кирилл, ты ж сам сказал, чтоб я не влюблялся и... — Ну, а я влюбился. Ну не идиот ли? — Лёша опускается на колени рядом, опустив голову. — Кого бы ты ни любил... Если он тебе не отвечает взаимностью, зачем болеть в один ворота? Влюбись в меня, а? Я буду тебе позировать. И свитер свяжу пушистый-пушистый... — Кирилл целует его в лоб, зацеловывает щёки и закрытые глаза, хаотично гладит по спине, сильнее прижимая к себе, чтоб почувствовать Лёшу всем телом. — Влюбись в меня. Быть взаимно влюблённым идиотом гораздо лучше, чем безответно влюблённым невротиком. Лёша не знал, что сказать. Внезапно пропала вся храбрость, с которой он ругался с Гречкиным на кухне, уверенность, с которой он вступал с ним в перебранку в комнате... Лёша вообще не понимал, как ему реагировать. —... Я... Ну... — Лёша, кажется, был влюблён. Не мог найти причин, но чувства точно были. — Мы можем попробовать, но твоему отцу это точно не понравится. — Кирилл в ответ лишь улыбается, помня про полученное благословение, и целует Лёшу в губы, отвлекая того от переживаний. — Да хер на всех. Полюби меня и всё остальное не будет иметь смысла. — А как же уговор? Мы же его нарушим. — Запомни, Лёшенька, это как в политике. Уговор без документа и печатей исчезает с первым ветром. — Тогда без документа никакой любви. Садись, пиши расписку. — Отстраняется Лёша от удивлённого Кирилла. — Давай-давай, вон лист, ручка, пиши. "Я, такой-то, такой-то, серия и номер паспорта, обязуюсь любить Алексея Макарова и заботиться о его благополучии, полностью исключив похождения на сторону даже в моменты ссор. Беру на себя ответственность за семейный быт, взамен на чистую и искреннюю любовь с его стороны. Дата, подпись" — По-медленнее, я не успеваю. — Усмехается Кирилл, успев за весь диктант написать только своё имя. — А мне ещё паспорт скоро менять. — Ну оставь пару строчек. Поменяешь и допишешь. — Пожимает плечами Лёша, внимательно следя за тем, чтобы Гречкин не наделал ошибок. — "Ссор" с двумя "с" пишется, грамотей. Переписывай. — Достаёт чистый лист из стопки Лёша. — Блять, самые сложные отношения в моей жизни, и ведь они даже не начались... — Вздыхает Гречкин. — Не забудь строчку оставить для нового паспорта. А лучше две. Напишешь, кем будет выдан. — А ты такое напишешь? — Лёша смотрит в глаза Гречкина, любуясь тем, как в них отражается закат, и вздыхает. — Напишу уж. Тогда в двух экземплярах надо делать, чтоб обменяться. — Кирилл кивает и достаёт ещё один листок. — Пиши, что обязуешься влюбиться в меня и любить, несмотря на мои недостатки. Пока смерть не разлучит нас. Нет, смерть не надо. Пока мы по обоюдному согласию не решим расстаться. Вот. Так и пиши. Я тоже напишу. — Вновь склоняется над своим творчеством Гречкин, дописывая новую фразу. — Дурдом. — Качает головой Лёша, но ставит подпись и улыбается.