Спутник

На площади в ожидании кортежа президента бродили законники. Тесное пространство, окруженное блекло-сизыми хвойными, словно стеной, заполнилось серой формой, сливающейся с брусчаткой, усыпанной высохшими иголками, небо словно отражало общую серость — такое же бесцветное, как и мир внизу, из-за купола, мутного от времени. Хозяин слегка нервничал — но Вадим заметил это лишь по тому, как он тер зажатый между пальцами край толстовки. — Лучше бы, конечно, без кортежа, — пробормотал хозяин. — Но ладно, это тоже контент… Он стал тихонько снимать площадь, стараясь не привлекать внимания. Обвел камерой смарта насаженные полукругом сухие деревья, заснял наполированную брусчатку — не фабричного, конечно, производства, просто вручную отобранные камни примерно одинаковых размеров; а потом — и само здание Президиума: белесое, как известняк, на первом этаже — ни одного окна, зато второй — словно аквариум. — Так кого мы ждем? — спросил Вадим. — Ты хоть знаешь, как он выглядит? — Я знаю его привычки, — ответил хозяин. — Он носит зеленый шейный платок, старомодный костюм, выходит всегда ровно в шесть вечера и выкуривает сигарету, а днем с часу до двух сидит в ненавидимой столовой, которую основали земляне. Только из-за него ее и не сожгли еще… Вадиму откровенно не нравилась идея подстречь незнакомца из Президиума и попытаться взять у него интервью; раз он работает в Президиуме, значит, за ним ходит толпа охранников, а даже если и нет — то законники быстро оттеснят от важного чинуши левых новостников. Но желание клиента нужно выполнять, как бы глупо оно ни звучало. Свет уже поблек, и на известковых стенах загорелись редкие желтые лампы. Лучше всего освещались ступени и входная дверь, а по бокам от них сгущалась тень. Хозяин посмотрел на экран смарта, проверяя, сколько времени. Без двух минут шесть. Он поднял смарт на уровень лица, переключил на фронтальную камеру и бодро заговорил: — Сейчас попробую взять комментарий у консула Президиума Спутника — возможно, самого таинственного человека во всем Пространстве! Когда я наводил о нем справки, то так и не нашел ни единой его фотографии. Может ли вызывать доверие человек, занимающий высокий пост, но скрывающий свое лицо?.. Пока хозяин задавался риторическими вопросами, Вадим посмотрел в сторону дороги. Уже рассек сумерки свет фар, зазвучал рев мотора, и к площади направился кортеж: пара мопедов спереди, одноместная люлька, мопеды позади. Хозяин переключился на болтовню о президенте, стал тыкать в сторону кортежа камерой, а Вадим бросил взгляд на двери Президиума — они открылись, и по ступенькам неторопливо спустился невысокий человек в светло-сером костюме-тройке. Действительно, старомодная модель… Он склонил голову, отошел в сторону от лестницы, и Вадим не разглядел его лица, зато заметил зеленый платок. Он тронул было плечо хозяина, но стоило вспыхнуть огоньку спички, как огонь полыхнул и с другой стороны, раздался визг тормозов, автоматная очередь, и все слилось в один бесконечный крик, но какофония смолкла и сменилась звоном почти сразу же. Вадим схватил хозяина, уложил носом в брусчатку, едва успел рухнуть сверху, и над ними снарядом пронеслось боковое зеркало одного из мопедов, оставив запах вони. Вадим машинально посмотрел в сторону Президиума, но возле ступенек уже никто не курил. Мопед, упавший перед люлькой, горел, законники, стреляя в воздух, окружали президента, а в ушах звенело. Оценив обстановку, Вадим приподнялся, и хозяин тут же рванул к эпицентру взрыва. Вадим схватил его за шиворот, а тот, вскинув голову, что-то закричал, но за звоном Вадим не различил ни слова. Хозяин снова попытался поползти, вытягивая руку, и наконец до Вадима дошло: смарт. Он пытается забрать свой смарт, поблескивающий в паре метров от них. Вадим в полтора шага оказался рядом с ним, подхватил и не оглядываясь попятился. Законники уже осматривались в поиске виноватых, схватили за плечо проходившую мимо женщину, из Президиума высыпали секретари и чиновники. Вадим взял хозяина за локоть и отступил к Президиуму, под подошвой захрустело стекло. Выбило окна. Хороший взрыв. Только неаккуратный. Сработало не под люлькой президента, а под мопедом, шедшим перед ним. Люлька только слегка подкоптилась спереди. За плотным кольцом законников не различить, что с первым лицом Спутника. Нужно было лучше охранять. На Земле такого не допустили бы. Вадим все уводил за собой хозяина, и их скрыли спины членов Президиума. Хозяин что-то говорил, и постепенно его слова начали пробиваться через звон в ушах. — …дурной день. Погуляли по саду, покушали, а теперь спать? — Злился. — И консул этот как сквозь землю провалился… или сквозь Спутник? Ты эксперт, ты скажи! Вадим оттащил его за здание Президиума и, оглядевшись, полез через низкую железную ограду с облупившейся краской к святилищу. Обогнув часовню, он остановился и, потерев ухо, сказал: — Хозяин, заткнитесь, а? И так в башке гудит. Тот хлопнул глазами. В них отражался огонь свечей, окружавших часовню; какому богу там молились — Вадим не знал, ее отстроили уже после Конечной, а в его время на Спутнике не верили ни в каких богов, только в сепарацию от Земли и справедливость. Мопед остался с той стороны Президиума, едва ли они его смогут забрать; его и все, что рядом с площадью, разберут на винтики, изучат, не придут ни к каким выводам — как работают законники Спутника, Вадим в курсе; кому понадобилось атаковать кортеж президента? Его вроде бы даже любили. Осуществлял реформы, налаживал жизнь, умеренно недолюбливал землян и не стеснялся об этом сказать… Вадим все вел за собой хозяина, держа его за локоть, а тот светил себе под ноги фонариком смарта, бормотал: экран разбит, но камера не пострадала, какой же он крепкий, впрочем, и уронил он его с небольшой высоты, если б он умер — то засудил бы производителя, а он, смотри-ка, держится… Пахло горелым пластиком, вдалеке стрельнуло — взорвался аккумулятор одного из мопедов, и докатился запоздалый испуганный вдох, словно весь Спутник разом втянул воздух в легкие. Плутали между домами долго, около часа, и под конец хозяин совсем выбился из сил. Вадим от греха подальше сорвал с его толстовки и со своей рубашки стикеры, спрятал их в карман. Может, так сойдут за местных и угнетаемых, а не туристов, и приставать не будут… Люди покидали дома, стремились к площади, над головой звучали вопрос: что случилось? Говорят, взрыв… Матушки, кого-то убило? Это точно земные… Холодея, Вадим привлек хозяина ближе к себе, положил ладонь на рукоять пистолета в нагрудной кобуре. Пришлось идти через рынок, чтобы сократить путь. В потемках лавочники собирали товары, сплевывали на землю, переговаривались. Нужно улетать завтра же, подумал Вадим, завтра с утра приехать к порту и хоть ночевать там в ожидании рейса, но оставаться здесь нельзя, как же неудачно совпало… Войдя в барак, Вадим перевел дух. Спросил перед тем, как подняться на второй этаж: — Все засняли? — Все, — кивнул хозяин и стал взбираться по крутой лестнице вверх. В комнате Вадим закрыл замок на три оборота, подпер ручку двери столиком. Конструкция ненадежная, но хотя бы загремит, если к ним нагрянут нежданные гости. Он стал собирать рюкзак, скороговоркой озвучивая причины, по которым им нужно сматывать. Точнее, всего одну причину. Хозяин тут же вскинулся, схватил его за руки, мешая складывать вещи, заспорил: — Мне нужно увидеть консула. Завтра в столовой его возьмем. Ничего не случится. — Вы не понимаете? Сереж, до тебя не доходит? — вспылил Вадим. — Взрыв повесят на землян. Точка. Подлые земные дождались, когда президент вернется из-под второго купола в первый и атаковали его в самом сердце Спутника. — Да с чего ты взял… — С того! — рявкнул Вадим. Уставился в округлившиеся глаза. Хватка хозяина на его руках ослабла. Он вырвал рюкзак и стал кулаком утрамбовывать так и не пригодившиеся сменные футболки, прошел в ванную и собрал мелочи. Обернулся и отчитал: — Я был здесь, я воевал здесь, я знаю и радикалов, и умеренных, и сочувствующих, я только благодаря чуйке и, наверное, божественному вмешательству не похоронил своих пацанов. Синяки разворачивают еще одну кампанию, чтобы выжать всех людей Земли. Хочешь оставаться — пожалуйста, даже половину денег могу вернуть, на похороны как раз хватит. А если хочешь дальше писульки про жизнь на Патриках постить — то выполняй приказ. Одна ночь — и утром выезжаем к порту. Понял? — Понял, — тихо ответил хозяин за его спиной. — Трус. Вадим как держал рюкзак — так и уронил его на пол. Тяжелым шагом вышел в комнату. Хозяин невольно попятился, но остановился, выдержал его взгляд. Стоя к нему вплотную, Вадим процедил: — Повтори. — Трус, — спокойно произнес хозяин и вздернул нос, глядя ему в глаза. — Как только запахло жареным — ты тут же бежишь. В Конечную так же бежал? Поэтому Земля проиграла? Я останусь, — резко сказал он. — Я, может, и не видел раньше боевых действий, но я не боюсь. Я останусь, буду освещать ситуацию, а потом как-нибудь сам выберусь… — Идиот, — поразился Вадим. Даже злость прошла. Захотелось заржать. Конечно, спецназ в Конечную сбежал, сейчас военные даже не суются на Спутник, а этот смелый, дерзкий и умелый выживет и даже спасется! Обоснуется поближе к Президиуму и начнет карьеру бульварного писаки, развлечения верхушки станет изобличать… — Клинический идиот, — заключил Вадим и продолжил собирать вещи. Оставил только зубные щетки и застегнул рюкзак на молнию. От пистолета и броника избавится рядом с портом. Какой же сказочный малолетний идиот… — Хочешь в последний раз нормально помыться — валяй. Я буду сторожить нас. Хозяин, надувшись, стоял у окна. Вадим тоже подошел поближе, и увиденное ему не понравилось. Люди ручейками стекались в сторону площади, фонари почти не горели, зато вспыхивал настоящий, живой огонь. Нет, по-хорошему — уходить надо прямо сейчас. Бросить наивного мечтателя — и свинтить, у них был уговор — на Спутнике хозяин слушается его беспрекословно, а он уже дважды перечил: когда ткнулся носом в флората-екай и вот сейчас. Вадим решил дать ему еще один шанс и заговорил: — Сереж, давай все-таки как взрослые люди, ага? Да, ты прав, я воевал на Спутнике, и поверь, я пробыл не один день здесь, нас командировали в первый раз на год, потом — трижды по полгода, возращались на Землю на четыре месяца, чтобы восстановить силы и раненых подлечить, а потом — обратно. Не смотри, что у них разруха, они тоже умеют воевать, а еще — вести борьбу подло. Уже завтра все будут кричать, что взрыв устроили земные, ты и шагу не сможешь ступить, чтобы в тебя камень не полетел. Нужно валить. Доверься моему опыту. Сережа обернулся к нему. — Ты — Палач? — спросил он без обиняков. — Да, я — Палач, — признался Вадим впервые за долгие годы. Сделал новые документы, сменил сферу деятельности, чтобы забыть, но он был Палачом, он как никто другой умел выбивать сведения из синяков, истязал их точно так же, как они истязали ребят с Земли, как они резали друг друга за сочувствие к землянам. Удивился лишь, что информация о вещах, которыми он не гордился, просочилась на гражданку. Но сердце не екнуло, страшно не стало — ничего такого, за что его отдадут под трибунал, он не совершил, разве что синяки будут рады растерзать голыми руками, но им никто и не покажет на него пальцем. Не гордился, но и не жалел, это была работа, и он ее делал хорошо. — Тогда чего ты боишься? — прищурился Сережа. — Неужели еще один день не сможешь провести на Спутнике? Да они побоятся подступиться к тебе. Дай мне возможность поговорить с консулом завтра, и дальше — делай что хочешь, хоть в этот рюкзак меня сложи. Мне нужна эта ночь и следующий день. Я не боюсь. Вадим вздохнул. Боюсь, не боюсь… при чем здесь страх? Речь вовсе не о страхе. Речь о неразумном риске. О выживании. О глупостях, которыми занимается Сережа — вместо того, чтобы вернуться домой и начать обивать пороги кабинетов оборонки, организовывать акции… А вдруг он прав, зашевелилось вдруг в груди сомнение. И его работа действительно что-то изменит… Или изменится он сам, вырастет, разобьет розовые очки. У него на руках уже было видео взрыва кортежа президента, записи разрухи под первым куполом Спутника, фотографии его милой мордашки на фоне сгоревших еще десять лет назад дотла домов, так и не восстановленных; но ни одного разговора с местными — он даже, кажется, не задумался об этом, не привык работать с фактурой, его интересовали лишь первые лица в чистых костюмчиках, и оно хорошо — так безопаснее. В конце концов, небольшое промедление вряд ли сильно им навредит… — Ночь и один день, — решил Вадим. — Завтра вечером будем в порту. Не получится встретиться с консулом — не мои проблемы. А у тебя наверняка не получится, злорадно подумал он, разве он пойдет обедать в столовку землян после сегодняшнего… — Вот и славно, — улыбнулся Сережа и похлопал его по щеке. — Хороший мальчик. Больше не спорь с хозяином. Он прошел мимо Вадима в ванную комнату, зашуршал вещами в рюкзаке, прикрыл дверь. Вадим прилип к окну. Улицы опустели. Над головой звучали шаги, кто-то нервно ходил из угла в угол. Он вытащил пистолет из кобуры, проверил рассованные по карманам магазины. Нормально. Отстреляются. Трупами путь себе проложат, если так будет нужно. В ванной зашумела вода. Он перевел дух. В дверь толкнулись.