Спутник

Он спал самым сладким сном. Никогда, может, такого не бывало, только в детстве. Ощущал Олега, его дыхание, и все это причудливо смешивалось со сновидениями — будто они на Земле, и Олег у него дома, нет, не у него — а у них, и он все еще тот юный щеночек, а Вадим никогда не был на Спутнике и не убивал людей, остался теоретиком, ведь кому нужны эти покрытые кровью деньги, если под ладонью бьется сердце самого важного человека, если он — рядом… Вадим прижимался к нему, а Олег — подавался всем телом навстречу, от волос его пахло мылом, и все его углы и впадинки совпадали с изгибами Вадима, так хорошо, как бывает только во сне… Поэтому Вадим и проспал, наверное, не встал по привычке рано утром, понял лишь, что место рядом с ним опустело, и попытался еще хоть немного задержаться в грезах, но прохлада, тянущаяся от пола, вытолкнула его, разбудила. Он сел, потянулся, хрустя позвонками и суставами. Машинально посмотрел на постель, на кокон из одеяла и очертания хозяина под ним. Флерой совсем уже не пахло. Дверь ванной тихонько приоткрылась, и вышел Олег. Он тоже сначала взглянул на кровать, а после — на Вадима. Улыбнулся той кроткой и застенчивой улыбкой, в которую Вадим влюбился. Схватить бы его сейчас в объятия и целовать, все утро целовать… Но, сбросив плед, Вадим отправился в ванную, мигом покрываясь мурашками. Почистил зубы, отлил. Собрался с мыслями. Ладно. Помечтали — и хватит, пора делами заняться. Олег уже заварил йокар, разлил по двум кружкам, нарезал бутерброды и яблоки. Жестом пригласил присесть, и они, завтракая, заговорили вполголоса. О работе, конечно. Они почти всегда говорили о работе — и совсем мало о себе. Олег словно отчитывался перед ним: — Два года проекту. Безвылазно тут. Постепенно мы меняемся, кто-то должен сопровождать землян в пути. Вывозим небольшими группами. По пять человек, по семь… Но костяк остается. Мы же тут все наладили. — Зачем такие сложности? — тихо спросил Вадим. — Ну обеспечили документы на Земле, отправили легально. А вы тайком вывозите… — Спутнику это не нужно, — пожал плечами Олег. — Мы вывозим дешевую рабочую силу. Опять же ползут слухи. Да какие это слухи, — поморщился он. — Разве что официально не заявили, что Спутник войной против нас идет. Они не хотят выпускать земных, Вадь, проще их за купол вытолкнуть, если шум поднимется. И назвать это депортацией. Не все еще хотят улетать. У них же тут жилье, друзья, а на Земле они и не были никогда. Думают, все наладится. Есть же сочувствующие синяки. Приходится уговаривать на полет. Он посмотрел за плечо Вадиму, на постель. Сказал: — Вам надо сегодня же улетать. Может, выпустят еще. После вчерашнего точно порт закроют, но пара дней в запасе есть. — А ты? — Постараюсь спрятать земных. Погромы уже наверняка начались. Надо разбудить его, — перевел он тему. — Поцелуем? — криво усмехнулся Вадим. — Помирились? Олег взглянул ему в глаза, и ухмылка сама сошла с лица. Неужели до сих пор он любит, все еще у него болит? Немного заныло в груди. Его самого, кажется, никто никогда так сильно не любил. Почти завидно. Олег опустил взгляд, поднялся и стал собирать грязную посуду в раковину. Поняв его без слов, Вадим пошел будить хозяина. Пока тот торчал в ванной, безрассудно тратил воду, Вадим порылся в шкафу Олега, нашел подходящую по размеру одежду — лучше выглядеть как местные, а не туристы, и потупить глазки в пол, тогда, может, никто не прицепится. — Смарт с собой? — позвал его Олег. — С собой, только толку от него… — Неси, загружу навик. Вадим вытащил из рюкзака бесполезный на Спутнике смарт — связь с Землей все равно работает только с орбитальной станции; включил его. Надо же, почти полная зарядка еще. Подал его Олегу, и тот, поднеся его к своему, загрузил карты. Пояснил: — На всякий случай. Вряд ли вам понадобится. Выпустят. Вы же совсем недавно прилетели. Побоятся задержать. Уверенности в его голосе Вадим не услышал. Потыкал в приложение с навигатором, поставил точку на текущем местоположении — вдруг сложится судьба вернуться на Спутник снова, тогда он обязательно найдет дом Олега, а если он переедет, из-под земли его достанет, из-под твердой каменистой почвы, и тогда точно уже не отпустит, а пока… да, пока что у них есть дела поважнее трогательной встречи старых друзей. Из-за спины появился хозяин, сунул нос в экранчик смарта, тут же потерял к нему интерес. Олег буднично поставил на стол тарелку и кружку и, прислонившись к плите, закурил. Сев, хозяин словно с нарочитым грохотом пододвинул стул. Прозвенел, глядя в чашку с йокаром: — И почему ты мне не сказал, что улетаешь на Спутник? Я и так догадался по твоему отсутствию в Сети, но мог бы хоть одно сообщение прислать. — А зачем? — удивился Олег. Вадим отошел в комнату, чтобы дать им иллюзию уединения, но все равно слышал каждое слово. — Не чужие люди все-таки, — выдохнул хозяин. — Я искал тебя. Хотел… — осекся. — Что хотел? — хмыкнул Олег. Вадим воочию представил, как он, зажав сигарету во рту, скрещивает руки на груди. Стоит, расправив плечи, в черной майке в рубчик, светит широкими плечами, а хозяину только и остается, что смотреть исподлобья на их спасителя — если бы не он, ночью им пришлось бы жарко. — Извиниться, — тихо сказал хозяин. Вадим напряг слух. — Я хотел попросить у тебя прощения. — За что? — безжалостно спросил Олег. Крепко же его задела эта измена, подумал Вадим. А может, и не одна. Наверняка не одна. Он не дурак, понимал, что раз единожды застал своего Серого с другим — то были и до него одноразовые партнеры. В лучшем случае одноразовые… — За все, — повысил голос хозяин, распаляясь. — Тебе перечислить? — Будь добр. Перечислить хозяин, конечно же, не смог. Звякнула кружка о стол, взвизгнул нож по тарелке. Олег забычковал сигарету в пепельнице. Он прошел в комнату, мельком глянул на одежду, брошенную на постель, кивнул, одобряя. Стал и сам одеваться: броник поверх майки, черная водолазка сверху, неприметная куртка, а под ней — пистолет, на икре — нож на ремне, как раз спрячется в голенище берца. Забросил в рюкзак бутылку воды, буханку хлеба, надел черную шапку до бровей. Покопался в тумбочке в коридоре и бросил Вадиму связку ключей. Вадим поймал. — Пусть будет, — сказал Олег. — Когда приземлишься — напиши Рыбаку на старый номер, что с Батей все в порядке. Ему передадут. А он — мне. — Добро, — кивнул Вадим. Ему хватило короткого взгляда, чтобы попрощаться. Зато хозяин, мигом бросив тарелки, вылетел разъяренной фурией в комнату. — Куда ты? — почти выкрикнул он. Олег спокойно посмотрел на него и спрятал руки в карманы куртки. — Работать. Как всегда. — Ты не с нами? — опешил хозяин, словно это само собой разумелось. Олег усмехнулся. — Ты оставляешь нас одних? — не унимался хозяин. — Именно сейчас? Сам же говорил про опасность! — Не одних. С тобой командир, — Олег дернул подбородком, указывая на Вадима. Хозяин хлопнул глазами. — Командир, значит, — процедил он и обвиняюще добавил, повернувшись к Вадиму: — Мог бы и сказать. Я ведь спрашивал тебя про него. — Извините, хозяин, — Вадим пожал плечами. Олег сел на табурет в коридоре и принялся шнуровать берцы. Обхватив себя руками, замерзая в футболке, хозяин навис над ним. — Я ведь извинился, — жалобно сказал он. — Мне очень, очень жаль, Олег. Я был дураком. Малолетним придурком. Понял все, когда уже поздно было… Олег, — позвал он, но тот так и не поднял головы. — Олег, я никогда не переставал тебя любить. Пожалуйста, давай улетим с нами. Не оставайся здесь. Прямо сейчас, хочешь? Прямиком в аэропорт. Деньги не проблема. Олег… Завязав шнурки на двойной бантик, Олег все-таки ответил ему: — Я не могу все бросить. Не бойся, Вадим защитит тебя. Он лучший. Правда. Встав, он положил ладони на плечи хозяину и, помедлив, обнял его. Тот вцепился в ответ в него со всей страстью, со всей звериной тоской, держал так крепко, что мог бы сломать ребра; и в нем Вадим узнал себя. Будь он иным, тоже вцепился бы в Олега и не отпускал, и точно так же молил бы: давай сбежим, от трибунала я тебя прикрою, да ты и сам не мальчик уже, придумаешь что-нибудь, а Рыбак точно не станет против тебя свидетельствовать, соглашайся, Олег… Но он подошел к ним и за плечо оттащил от него хозяина. Сказал: — Работай. Все в порядке будет. Олег тепло улыбнулся ему и ушел. Вадим ожидал, что хозяин набросится на него, выскажет все, что думает. Но он, стиснув зубы, вернулся на кухню, допил йокар, жадно выхлебал стакан воды. Холодно произнес: — Я вчера был не в себе. Мерси за все. Действуем по плану. В час дня консул будет в столовой рядом с Президиумом, там его и дождемся. — С ума сошли? — не выдержал Вадим. — Да эту столовку первой разгромили после взрыва. Я вам гарантирую. Хозяин, вздернув нос, ответил: — Вот и проверим. Хватит командовать, ты работаешь на меня. Вадим закатил глаза. Ладно. Прокатятся мимо оцепления, спеси у хозяина поубавится, тогда он его и отвезет в порт. Слетает с ним до орбитальной станции, уложит в стазис, а сам… сам, может быть, вернется. Поможет Олегу, Рыбаку, всем им поможет. Они не в том положении, чтобы отказываться от его боевого опыта. Так будет лучше для всех. Одевшись в местные шмотки, они покинули дом Олега, и пока ехали к центру, Вадиму казалось, что свитер, который он взял из шкафа, пахнет его Волковым, пахнет мальчишкой, в которого он глупо, до дрожи влюбился, к которому все еще не отгорел. Пожаров не было. Выбитые окна, черные остовы пары домов — да, а еще — законники шныряли тут и там, но в целом в городе оказалось спокойнее, чем Вадим ожидал. Он ехал в потоке мопедов, сворачивал на центральные дороги. По опыту знал, что караулить будут в подворотнях. Барак, не сомневался он, сгорел дотла, озверевшие синяки, не найдя в нем людей, точно спалили его подчистую, чтобы выместить злость. Дальше пошли по улицам, где жили земные, и вот там разгулялись… Он проехал к площади. На ней о взрыве напоминала лишь копоть на брусчатке. А бомба-то была маленькая. Почти ничего и не разрушила. Аккуратно сработали. Оказалось достаточно искры, чтобы вспыхнул всепожирающий огонь ненависти. Радикалы только этого и ждали… — Смотри, — выпалил хозяин, прижимаясь своей щекой к щеке Вадима. — Свет. Действительно, заметил Вадим. В столовой поодаль от Президиума горел свет. Одно окно щерилось осколками, прочие остались целыми. И даже дверь не заколочена. Но внутри — пусто. Иду на поводу ведь у него, тоскливо подумал Вадим. Что хочу доказать, кому?.. Рявкнуть бы, что под куполом военное положение, а потому все пункты договора аннулируются, в силе остается только один: спасти и вывезти на Землю любой ценой. Ан нет, поперся пожрать… Вадим припарковался у столовой. Блеклая красная вывеска “Мамин обед” криво висела над дверью. Посомневавшись, он закатил скутер внутрь, и вместе с хозяином они сели за столик у стены. К ним никто не вышел. Несмотря на свет, столовая была безлюдна. — Он не придет, — вполголоса сказал Вадим. — Впустую тратим время. Да и толку с ним говорить теперь… — По имеющейся у меня информации — толк есть, — упрямо ответил хозяин. — Сиди и молчи, раз превратился в бубнящую бабку… Вадим последовал его совету. Ни слова лишнего больше не пророню, обозлился он. Как флерой вмазаться — так ах-ох, спасите, мне так плохо, а как послушать совета старшего — так включил внутреннего подростка на полную. В потертой серой куртке, в мешковатой шапке хозяин почти слился с обстановкой. Нервно постукивая пальцем по столу, он глазел в окно. Раздирало от желания спросить, чего он хочет от Олега, к чему были все эти извинения, но Вадим молчал. Подумал, что, может, хозяин и не решился бы на путешествие к Спутнику, если бы не тяготила его вина перед бывшим возлюбленным, если бы не желал убедиться, что тот жив. Вот дурак. Надо было сразу сказать, что им нужен Волков, тогда бы поискали его. Это просто невероятная удача, что он сам вышел на них. Не начнись погромы — он бы ни за что не показался. Как бы он ни утверждал, что больше не злится на Серого, обида глубоко укоренилась в его сердце. Консула первым заметил Вадим. Тот огибал площадь и держался ближе к насаженным деревьям, то и дело скрывался из виду, прячась от посторонних глаз, но Вадим все равно углядел светло-серый костюм. Зеленого шейного платка на нем не было, зато из нагрудного кармана торчал край изумрудного носового платочка. А еще… еще Вадим наконец рассмотрел его лицо. И похолодел, узнав. Виду не подал. Опустил взгляд в стол, отвернулся. Колокольчик над дверью звякнул, и тихие шаги зазвучали в пустом зале. Консул сел поодаль от них, у противоположного окна, и сразу же уткнулся в смарт. Понял почти сразу, что никто ему не предложит меню, и сам прошел за барную стойку, щелкнул кнопкой на чайнике, чтобы вскипятить воду. Хозяйничал, как у себя дома, и вернулся за стол с кружкой йокара. Хозяин, весь в напряжении, распрямился пружиной, прошагал к консулу и сел напротив него. — Консул? — выпалил хозяин. — Меня зовут… — Я знаю, как вас зовут, — оборвал его консул и посмотрел на него. Серые глаза сверкнули, словно кошачьи. — Мне доложили о вашем повышенном интересе к моей скромной особе, вот и я решил посмотреть, кто же желает со мной встречи. И даже с творчеством вашим ознакомился. Недурно… Но стиль письма бесконечно от меня далек. Хозяин сориентировался мгновенно. Выложил на стол смарт, включив диктофон, и заговорил: — Тогда вы знаете, что я хотел у вас спросить. Вы вечно в тени, играете неизвестно на чьей стороне, и о вас нет упоминаний в Сети. Даже имя ваше — тайна. Как можно доверять человеку, о котором не знаешь самого элементарного? Когда вас завербовал Президиум? Еще до завершения Конечной, не так ли? — Ваш спутник может присоединиться к нам, — невпопад сказал консул и взглянул на Вадима. — Палач, прошу вас. — Он ногой отодвинул свободный стул. Вадим, помедлив, приблизился к нему, а консул безмятежно говорил: — Уж не помню вашего имени, простите. Лица помню все до последнего, а вот имена ускользают… Известный человек, — мельком улыбнулся он хозяину. — Вы же в курсе, чем он занимался? — В курсе, — коротко ответил Вадим за хозяина и сел рядом с ними. Консул совсем не изменился. Все тот же средний неопределенный возраст, вроде под сорок, а глянешь с другого ракурса — двадцатилетний с потухшими глазами, а иногда кажется, что он глубокий старик, просто сохранился неплохо. И весь он какой-то серый, с отвращением подумал Вадим, самый неприметный тип из всех, кого он встречал. Он помнил его под кличкой Миротворец, и он присутствовал почти на всех планерках, продавливал идею поддержки умеренных вместо того, чтобы в одной кровопролитной операции взять Спутник под контроль; может, всерьез верил, что синяки и земные смогут существовать мирно, а может, тайком играл на стороне все тех же радикалов, успокаивал их, что стоит только вытурить земные войска — и власть де-факто окажется в их руках, а с чего иначе они так распоясались в последнее время? Точно, он, наверное, крот… — И все-таки вернемся к вам, — строго сказал хозяин. — Вы же с Земли. Почему вы потворствуете агрессии против землян? Мне говорили о вас разные вещи, и почему-то каждый был убежден, что вы продвигаете законопроекты в интересе землян, но то, что я видел… — Ничего вы не видели, — устало сказал консул. — Ровным счетом ничего. И в законотворчестве я не принимаю никакого участия. Давайте сразу расставим все по местам. Никаких публикаций. Никаких видео. Напишите, что все на Спутнике хорошо. Не идеально, но мы справляемся. — Мы? — ухватился хозяин. — То есть вы ассоциируете себя с синяками. — Правильное название — путники, — поправил его консул. — Вы научили юношу сквернословию? — обратился он к Вадиму. — Впрочем, от Палача глупо ожидать иного. Вам следует вбить себе в голову следующее… — Так вы — путник? Не обратив внимания на его реплику, консул монотонно продолжил: — Путники — такие же люди, как и земляне. Прямые потомки Земли. Наши братья. Они просто забыли об этом. И это искусственное разделение, начатое путниками, незачем поддерживать. Сделаете только хуже. Пока мы пытаемся исправить ошибки последних лет, вы наживаетесь на чужом горе. В чем ваш интерес? Слава? Деньги? — Правда, — ответил хозяин. Консул сделал глоток йокара. — Вы меня услышали, — сказал он. — Никаких статей в ваш замечательный, популярный и едкий блог. — Иначе что? Убьете? — фыркнул хозяин. — Убийство противно природе человека. Впрочем, некоторые могли бы поспорить с этим… Консул взглянул на Вадима. Тот пожал плечами: — Я выполнял поставленные задачи. Вы их тоже ставили, кстати. — И до сих пор жалею об этом. Теперь я могу вернуться к работе? — он посмотрел на хозяина. Тот, прикусив губу, лихорадочно соображал, как вытянуть из консула еще хоть какую-то информацию; Вадим же все понял. Он вернулся к своему столику, взял рюкзак. За окнами шныряли законники, поглядывали на них, но пока консул был рядом, войти в столовую не решались. Вадим вдруг ощутил, как в боковом кармане завибрировал смарт. Достал его и округлил глаза. Посыпались сообщения и уведомления о пропущенных звонках. Вот же… Он едва не выругался. Вот почему этот напыщенный чинуша таскался в эту столовую. Тут же почти прямая связь с Землей работает… Очевидно, вкопали ретранслятор, тот передает сигнал на орбиту, а уж оттуда весточки летят домой… Вадим сжал смарт. Врезать бы консулу, Миротворцу, неважно кому… Не верю ему, судорожно подумал он. Не верил тогда — не верю и теперь. Двойной агент. Волк в овечьей шкуре. Об убийствах чужими руками он жалеет, как же… У таких высокопоставленных, как он, жалелка давно отмерла. Это не мое дело, напомнил себе Вадим. Не мое. Надо просто взять за шиворот хозяина — и дотащить его до порта, а там пусть делает что хочет… Странно, что он не заметил появившуюся связь. Ах да, у него наверняка столько уведов, что он их полностью отключил, вот и не разрывается его навороченный смартик… — Я вас провожу, — произнес консул. Вместе с кружкой йокара он встал и вышел на улицу. Махнул законникам рукой, улыбнулся. — Это туристы, — звучно сказал он. — Уже уезжают… счастливого пути, ребята… Хозяин, весь красный от злости, сел за Вадимом на скутер и крепко стиснул его руками. Никто им не препятствовал, и они рванули к порту.