Спутник

Законники его не били. Так, дали пару зуботычин, чтобы кровь пошла. Раздели по пояс и сняли ботинки под видом проверки, а на деле — ради унижения, и сунули в тесную допросную. Действовали как дилетанты: даже не догадались пристегнуть руки к крюку на столе, так и оставили скованными за спиной. Вадим, сев за стол спиной к двери — иначе придется пересесть, когда придет следак, — сплюнул розоватой слюной на пол, потрогал языком зубы. Не, на месте, ни один даже не качается… Нормально. Он развалился поудобнее и стал ждать. Сколько времени просидел — не знал, часы с него сняли. Хотелось пить. Раскачиваясь на стуле, он оглядывал комнатку. Все знакомо. Он разок сам в ней синяка допрашивал, просто так получилось — разбили неподалеку от штрафника группу радикалов, и Вадим затащил их вожака сюда, чтобы криков не было слышно. А законники в штрафник вернулись не скоро, они вообще вылезать во время Конечной лишний раз боялись… Наконец за спиной открылась дверь и четким шагом прошел следак. Не тот главнюк, который взял их в самолете, и не из тех, которые губы разбили. Высокий, с обритой головой. — Лейтенант Трошин, — сказал он, присаживаясь напротив Вадима. Положил диктофон, включил. — Имя, год и место рождения. Вадим назвал — имя свое, фамилию — левую, все равно удостоверения личности нет, подложные документы, которыми он вечность назад козырял на Спутнике при необходимости, затерялись, год выдумал, а место рождения — Спутник, первый купол. Трошин хмуро посмотрел на него. — Что по адвокату, лейтенант? — поглумился Вадим. — Террористам не положены, — отрезал тот. — Рассказывайте. Вадим рассказал. Как жил в четвертом квартале, никого не трогал, работал то тут, то там — руки из нужного места растут, проблем с этим нет, женой и детьми не обзавелся, решил подзаработать на новый скутер — а тут приняли, он этого просто так не оставит… — Где шрам заработали? — прервал его следак. Вадим наивно хлопнул глазами: — Дык на дверной косяк по пьяни налетел. Че, это преступление уже? — А грудь где разрисовал? — Братан набил. Художник. М-да, с татухой, конечно, погорячился, но когда бил — и предположить не мог, что окажется снова на Спутнике, где только черные кривые наколки и научились делать… Допрос следак вести не умел. Угрожал то тюрьмой, то тем, что к стенке поставит, выложил, что его срисовали и на орбите, и на площади, но фоток не показал. Вадим, придуряясь, божился, что никогда раньше на орбите не был, а площадь вовсе стороной обходит, там воняет столовкой вечно… Разок следак съездил ему по морде, но неуверенно, все равно что погладил. Вадим засмеялся. Наклонился поближе и сказал: — Ну че ты мне сделаешь, а, лейтенант? Тащи в суд свои доказательства, а я пока посижу в камере, подожду. Что на ужин будет? Следак поиграл желваками. Не жестил, наверное, потому что и сам понимал: человек прилетел с Земли, за человека с него рано или поздно спросят. Доказать причастность к взрыву — это вам не погромы среди земных санкционировать, не барак сжечь. Как бы они ни бесились от того, что земляне во втором-третьем поколении, выросшие на Спутнике, считают его своим по праву, с силой Земли тягаться боялись. Иссякнет ручеек подачек — загнутся. Президент, чтобы не спровоцировать очередной военный конфликт, первый же сгноит всех, кто туриста с Земли в подвалах пришил. — Так что? — спросил Вадим. — По домам или по второму кругу? Следак попался упорный. Вадим, впрочем, тоже не промах: пересказал без запинки только что выдуманную биографию, ни одной неувязочки. Подумал лишь о том, что зря с Олегом не обговорил план действий на такой случай, доверился его наивной уверенности в успехе предприятия, а еще — не подготовил Сережу. Если того посадят в допросную, неизвестно, что он напоет. Его вот бить нельзя, он, как бы ни хорохорился, едва ли к этому привычен… Следак, хлопнув кулаком по столу, рявкнул: — Хватит врать. Ты прилетел с Земли в четверг, организовал группировку, подготовил теракт, теперь решил свалить вместе с сообщниками. — За три дня подготовил? — невинно переспросил Вадим. — Вот это я умелец… Следак замахнулся, но ударить не успел: в дверь постучали. Выругавшись, он обошел стол и отпер замок. — Лейтенант, там эти пришли, — послышался тихий голос. Вадим обернулся. А-а, главнюк. — Как пришли — так и уйдут, — буркнул следак. — Устроили тут проходной двор… Он хотел закрыть дверь, но главнюк поставил ногу, мешая ему. Что-то прошептал. Решение следак принял быстро. — Ладно, уводи его ко всем. Вадим осклабился. Сунули в подвальные камеры: пахло сыростью и плесенью, свет мигал. Провели, тыкая между лопаток автоматом, до самой крайней решетки — третьей по счету в тесном коридоре, и за ней сидели и Олег, и Сережа, и все остальные. Вадим раззявил рот в улыбке, и конвоир втолкнул его в клетку. — Ты в порядке? — Сережа тут же вскочил и подошел к нему, озабоченно разглядывая лицо Вадима. — Тебя били! — Ну так, немного, — уклончиво ответил Вадим. — Допрашивали? — Запихнули сюда — и забыли, — сердито ответил Сережа. Он сделал полтора шага от стены к стене, разминая ноги. — Вас хоть не раздели, — утешил Вадим и сел в угол напротив двери, к Олегу. Все остались, как были, в спецовках. Наперебой стали спрашивать, что с ним сделали, и Вадим коротко ответил: а ничего особенного, с ним и похуже бывало. Юноша — кажется, Аслан — возился, пытаясь переступить через скованные руки и вытянуть их вперед. Наконец ему удалось, и он обалдело уставился на татуировку Вадима во всю грудь. — Так вы… правда, что ли, с Земли? — изумился он. — Не, местный… — Прижавшись лопатками к холодной стене, Вадим попросил Сережу: — Не мельтеши, а? Сережа, глянув на него, послушно сел у решетки возле прохода. Вадим не сомневался, что гражданским Олег уже пообещал: вечно нас тут держать не будут. Проверят вас, убедятся, что вы ни при чем, — и отпустят. Мужичок, покряхтывая, пытался усесться поудобнее, терся спиной о стену, будто у него был зуд, юноши храбрились, но Вадим видел: до усрачки напуганы. Сережа злился, но молчал. Между камер ходил туда-сюда охранник, и при нем обсуждать насущные вопросы Вадим не собирался. Подтолкнул плечом Олега, одним взглядом спросил: ну что? Олег тихо ответил: — Может, к утру. Охранник тут же стукнул по решетке кулаком, и та загремела. Больше не говорили. Ладно. Наверняка у подполья Олега есть и легальные методы борьбы, не бросят их тут. Саднила и опухала разбитая губа. Он привалился к плечу Олега, чтобы немного согреться — по полу сквозил холод, от ледяной стены, щербатой, бетонной, начала неметь спина, руки превратились в ледышки. Хоть бы спецовку вернули, козлы… Он не строил планов побега. Не из подвалов: сверху толпа законников, двери все на замке, даже эту решетку не снести — плотно вмурована в бетонные перегородки. Тем более без оружия и со скованными руками. Вадим повертел за спиной браслеты наручников — сидят туго, натирают, даже если выбить палец из сустава — не снять, лапища не пролезет. Детские, что ли, нацепили… Сережу, видимо, мучал тот же вопрос. Он то и дело позвякивал цепочкой наручников, пыхтел, но стоило появиться поблизости охраннику — стихал. Наконец взял пример с Аслана и, изо всех сил выгибаясь, попытался просунуть между локтей одну ногу, затем вторую, и Вадим едва не заржал, когда колени у него застряли, и он, сложившись вдвое, грудью к бедрам, застыл — ни туда, ни сюда не двинуться. — Серег, угомонись, — посоветовал Вадим. Тот, зло зыркнув, дернулся и, ахнув, вытащил все-таки руки вперед. Застонал от боли, попытался размять плечи, чуть не вылетевшие из суставов. Но расслабился, вытянул ноги и положил перед собой ладони. — Я гибкий, на йогу ходил, — довольно сказал он. — Теперь осталось пролезть между прутьев, — хмыкнул Олег. Сохранял видимое спокойствие. А Сережа, пнув решетку, повысил голос: — Эй, вертухай! Воды хоть принеси! Мы тут полдня уже сидим! Охранник тут же появился рядом и грохнул прикладом автомата по решетке. Пить Сереже, очевидно, сразу же перехотелось. — Законники везде одинаковые, — с тихим презрением выплюнул он. Может, он бы еще что-то сказал, даже рот открыл, но осекся. Громыхнул замок в двери, и охранник устремился к ней, поднимая автомат. Вадим повернул голову одновременно с Олегом, невольно напряг все мышцы, словно готовясь к драке, выпрямился. Охранник, увидев того, кто показался в проеме, отступил и крепче сжал приклад, и ладошки у него — не сомневался Вадим — намокли. По трем ступенькам сошел человек в черном, с платком, закрывающим половину лица, но приспустил его, остановившись между первыми пустыми клетками, и коротко сказал: — Вышел. — Но прика… — Вышел, — повторил человек, не повышая голоса, и охранник нелепо прижался к одной из камер, пропуская его, а потом торопливо взбежал по лестнице вверх. Мимо него, едва не столкнув, прошли еще трое. — И все на марафете, — процедил Вадим. — Они тут те еще модники, — буркнул Олег. — Серый, в угол. Он поднялся, пружинисто оттолкнувшись от бетонного пола. Сережа, не послушавшись, остался у передней решетки камеры, вжался спиной в прутья клетки, жадно уставился на мужчин — те шли, все в черных брюках, водолазках, куртках, брониках, при каждом — автомат образца Конечной, и Вадим запросто их узнал: не смогли забрать с собой все оружие на Землю после сомнительной победы, так и затерялись стволы под куполами среди людей и радикалов, а уж сколько боеприпасов пришлось списать… Вадим молча следил, как рослый мужчина — тот, который вошел первым, — остановился возле их клетки, словно хозяин, пока его шестерка торопливо отпирал замок. Первый смотрел на Олега; на Сережу, протыкающего его взглядом, полным ненависти, едва глянул; забившихся в угол перепуганных гражданских, от которых тянуло горьким запахом пота, уколол секундным взглядом. На Вадиме задержался было, но Олег отвлек внимание на себя, заговорив: — По какой причине мою бригаду задержали? Мы направлялись на согласованные работы. Отпустите людей. Если есть вопросы — я отвечу. — Ответишь, — мрачно сказал первый. Бледное лицо его пересекал шрам от глаза до рта, от ноздрей тянулись жесткие складки, и уголки губ словно опускались вниз под их тяжестью. Плохое лицо. Знакомое. Вадим опустил голову, словно мог скрыться от него. Шестерка загремела в замке ключом, открыла дверь и отскочила в сторону, а первый рванул дверь клетки на себя. Олег все пытался поговорить с ним спокойно. — Я уже все сказал следователю. Нас взяли по какой-то ошибке. Люди замерзли и хотят пить. — Завали, да? — выдохнул первый. Вадим вспомнил его имя. Джохар. Вспомнит ли он в ответ? Узнал ли? Запоминает ли жертва на адреналине лицо палача? Или оно превращается в аффекте в невзрачную белую болванку с алой раной рта? — Больно часто меняются у тебя люди, бригадир. Он едва заметно шепелявил. — Работа тяжелая, вот и бегут, — ответил Олег. Джохар, потеряв в миг терпение, схватил Олега за плечо и швырнул в проем двери к своим шестеркам. Олег едва не сбил одного с ног — наверняка не случайно, — но тот устоял, только с грохотом налетел спиной на прутья камеры за ним, а второй, нервный, вскинул автомат и выстрелил в воздух, от короткой очереди зазвенело в ушах. Сережа, ахнув, вскочил на ноги, но Джохар небрежно отправил его обратно на пол — положил ладонь на макушку и надавил, и Сережа рухнул вниз. — Этих, — Джохар автоматом ткнул в угол, к жмущимся друг к другу гражданским, — в кузов, бригадира хренова — допросим… Он вдруг уставился на Вадима. Прятаться смысла больше не было. Вадим поднял лицо и ухмыльнулся. Ну давай, сука, застрели. Я тебя не пришил — мой косяк, не рассчитал, что ты такой живучий и ночью ухитришься сбежать, пока твои отвлекать внимание начнут… Рука Джохара дернулась на прикладе — двух пальцев, мизинца и безымянного, не хватало. С ними Вадим возился долго. Сначала вырвал ногти — по классике, на обеих руках, Джохар даже не вопил почти; потом стал отрезать по фаланге, чередовать ампутацию каждой вопросами: ну и в какую нору вы забились, крысы? Отряд твой где, мразь? Кровь у него текла красная — подтверждая, что ничем синяки от земных не отличаются. — Встань, — скомандовал ему Джохар. — Послушай… — опять заговорил Олег, но прихвостень Джохара врезал ему в живот автоматом так, что Олег согнулся пополам, хватая воздух. Джохар не обратил на него ни малейшего внимания. Пристально смотрел, как Вадим лениво, не прекращая ухмыляться, встает, расправляет плечи. Он не боялся. Он смотрел в глаза своей недобитой жертве, вооруженной, разговаривающей с ним с позиции силы, — и ничуть не боялся. Будто всегда знал, что однажды придется ответить, встретиться со своими призраками. Краем сознания уловил движение со стороны Сережи — тот словно бы прижал руки к груди, попытался согреть замерзшие ладони. Но сосредоточился на Джохаре. Узнавание на его лице проступало медленно — пополам с гневом. Он резко замахнулся и врезал прикладом по лицу, Вадим налетел плечом на прутья, разделявшие их клетку с соседней, во рту стало солоно, в голове — пусто. Он жадно втянул воздух носом, сплюнул кровь, челюсть заныла. Не сломал… Провел кончиком языка по верхним зубам и выплюнул осколок. Оттолкнувшись от стены клетки, раззявил рот в улыбке, чувствуя, как стремительно опухают губы, и тихо сказал: — Ну вот и встретились. Как язык? — с нарочитой заботой спросил. — Пришили? Джохар, зарычав, снова ударил, бестолково бил в корпус левым кулаком, съездил по носу. Кончик языка. Вадим отрезал ему кончик языка. Привязав Джохара по рукам и ногам к прутьям клетки — может, даже именно этой, детали уже забылись, — он поймал его язык и в несколько долгих секунд отрезал остро наточенным ножом кончик, полсантиметра, не больше, и тогда текло много крови — впрочем, на его избитом лице уже и незаметно было, откуда она. — Убью, — выдохнул Джохар, закончив бить. Вадим привалился к стене, переводя дыхание. Втягивал ртом воздух, тошнило от крови — стекла по носоглотке, пролилась на губы и подбородок, но что самое неприятное — кружилась голова и темнело в глазах, это отвлекает. Джохар повторил: — Убью. Но ты скажешь спасибо, когда я разрешу тебе сдохнуть, я тебе это обещаю. — Шепеляпишь, — хрипло ответил Вадим и через силу улыбнулся, а в следующий миг выбросил ногу вперед. Удар в живот вышел никакой — все-таки босая нога, без берца, через броник не могла причинить вреда, — но сообразил он это слишком поздно. Нормально его башкой приложили, а может, хватку растерял, старый стал… Словно издалека услышал рык Олега, тут же сменившийся коротким вскриком боли, завопил Сережа, что-то упало — вот дурак, неужели на свой глупый смартик снимал происходящее? Джохар, мимолетно обернувшись, отвлекся на Олега, Вадим тоже посмотрел — Олег, окруженный черными фигурами, сползал вниз, припадая на одну ногу, и через синюю ткань спецовки сочилась кровь, чересчур много крови… В углу заплакали, но Вадим не понял, кто именно, да оно и неважно было. Джохару тоже. Он уставился на Вадима, Вадим — в ответ, одним только глазом, второй превратился в щелочку, и поэтому он, наверное, не успел заметить, не успел одернуть Сережу — тот вскочил, бросился со спины на Джохара, словно обнимая за шею, запоздало дошло — на горло Джохара накинута цепочка наручников, и Сережа вопит от натуги. Почти не глядя, лишь по ощущениям тела, Вадим схватил автомат за дуло, вывернул его вверх, тот обжег до крика руки, загрохотал очередью, а может, это Сережку уже изрешетили шестерки… Вадим сумел кое-как вырвать автомат из трех пальцев Джохара, и тот повис на ремне на плече, и резко все внутри взорвалось болью — такой, что он попятился, согнувшись. Запоздало понял, что ему дулом ткнули в живот. Джохар извернулся, сбросил со спины Сережу, тот с легким вскриком упал боком на пол. Шестерки бестолково тыкали дулами между прутьев. Зрение немного восстановилось. Вадим опять увидел ствол автомата — но направленный на Сережу, почти ощутил палец на курке — не свой, Джохара. Коротко вдохнул для последнего рывка, но Джохар почему-то не выстрелил. Замер — и рухнул. Одна из шестерок повернулась в сторону двери в подвал, а Вадим — тоже, но опять потемнело перед глазами, и он не увидел, только услышал пару едва слышных щелчков и как падают одно за другим три тела. Поморгав, он различил серый костюм, приближавшийся к ним. Форма законников?.. Неважно. — Олег, — прохрипел он и двинулся к нему. Сережа оказался быстрее: на четвереньках перебрался через тела Джохара и шестерок, на коленях сел рядом с Олегом, выкрикнул его имя и положил ладони на его бедро. Кровь шла толчками. Вадим глянул на гражданских, скомандовал: — Жгуты, быстро. Первым среагировал мужичок: зашептал юношам, чтобы рвали спецовку, но со скованными руками они все делали смертельно медленно. Вадим мельком посмотрел на Джохара — он лежал лицом вниз в луже собственной крови, а вот у шестерки, обманчиво тихо сидящей у клетки напротив, — аккуратная дырочка посередине лба. Стреляли прямо от двери, со ступенек, стреляли, почти не оценив обстановку — сразу же, как вошли, иначе бы радикалы успели начать ответную пальбу. — В порядке, — прошелестел Олег и пнул здоровой ногой тело перед собой. Вадим шел к нему три шага, оказывается, очень долго — возле Олега уже сидел помимо Сережи серый костюм, завязывал зеленый платок поверх раны на бедре. Только тогда Вадим понял, кто пришел их спасти, и решил, что Джохар его на самом деле отмудохал до полусмерти, и лужи крови на полу, тела, торопливо-истеричный голос Сережи, испарина на лбу Олега — все это не по-настоящему, все это — агония.