Хочешь?
14 апреля 2023 г., 18:05
Мои осколки, я так скучаю, Может, им лучше, чем было со мной, Все плывут мимо, а здесь так красиво, И я тону в этом, Боже мой
Когда к Саше внезапно «забегает» Аня, в перерыве между тренировками, всё будто бы приобретает новый окрас. Кажется, Щербакова уже приходила, но девушка была в таком шатком состоянии, что списала стук в дверь на слуховые галлюцинации, а звонок телефона… на них же. Аня периодически появляется на пороге квартиры, но Саша уже не ждет от неё предупреждения. Щербакова перестала спрашивать раз на четвертый, потому что Трусова не отвечала из-за своего «неустойчивого морального состояния». Аня знала, и назвала бы это точно по-другому. Она знала, чем занимается Саша одна по вечерам, куда ходит ночью, почему не общается с родителями, почему исчезает из соцсетей и не отвечает на звонки. Аня ругала, отчитывала, как маленького ребенка, взмахивая своими тонкими руками и пытаясь донести до Саши что-то, по её мнению, очень важное. Она сводила брови к переносице, когда видела порошок, корчилась от отвращения к таблеткам, уверяла, что нужно лечиться, сдержанно спрашивала, зачем это всё, читала вместе с Сашей про последствия, и ещё раз повторяла, что с зависимостью нужно бороться. Это был нескончаемый круговорот одинаковых действий, от которого Трусова безумно устала. Она хотела утопать и, в итоге, наверное, всё-таки утонуть, но Аня… со своей этой добротой и преданностью во взгляде путала все карты. Алёна никогда не говорила того, что Саша не желала слышать — Аня вечно талдычила одно и то же. — Привет, я ненадолго, решила заскочить перед следующей тренировкой. Можно войти, ты не занята? — выпаливает фигуристка сразу же, как ей открывают. Щербакова точно знает, что девушка не занята. Саше думается, что она репетировала — типичная Аня. Некоторые вещи остаются неизменными. Это даже по-своему забавно. От Щербаковой всё также пахнет чем-то летним и цветущим, чем-то, что обволакивает своим флёром всё вокруг — Аня всегда приносила весну и свежесть. Она выглядит слишком живой и энергичной, что-ли. Но не как Алёна, иначе. Аня всегда была девочкой — розовым кварцем, Алёна — чем-то слишком плавным и внеземным, чтобы вообще сравнивать. — Проходи, — по правде говоря, Трусова не уверена, что в коридоре, как и во всей квартире, так уж «стерильно». Впрочем, как и в её организме сейчас. Саша даже начинает переживать, как бы Аню не «накрыло» от концентрации веществ в воздухе. На комоде вообще, наверное, спокойненько себе валяются маленькие целлофановые пакетики или ещё чёрт знает что. На кухне абсолютно точно полный бардак по меркам педантичной Ани Щербаковой: коробки из-под пиццы и всякой тайской еды, упаковки от всевозможных орешков и чипсов — олимпийские диеты в прошлом. Как и Аня, которая всё ещё мнется на пороге, не решаясь пройти дальше коридора, что немного странно. В случаях, когда Саша лежит на кровати без возможности встать, Щербакова вихрем врывается в комнату, распахивает привычно зашторенные занавески и открывает окно, впуская свежий, почему-то всегда морозный, воздух. Однажды, когда Аня зашла «слишком не вовремя», а «телу» на кровати было хуже, чем обычно, она со вздохом и тихим ворчанием смахивала пыль с полок (Саша до сих пор не уверена, что там была только пыль), заставила поменять постельное белье, затолкала Трусову в душ и накормила нормальной едой. Иногда Щербакова была похожа на ангела-хранителя. Или на заботливую мать, которой у Саши, как оказалось, не было. — Кажется, в Алёнином любимом сериале было что-то про «пригласить вампира войти», — бурчит под нос Саша, отмечая иронию. Аня непонимающе выгибает одну бровь. — Проходи-проходи, — как заезженная пластинка с нажимом повторяет Трусова, делая неопределенный взмах рукой в сторону гостиной, — чая у меня, наверное, нет. Кофе чемпионкам не предлагаю — сердце остановится. Аня пытается выдавить неловкую улыбку на полушутку подруги — выходит скверно. Саше кажется, что раньше у нее получалось притворяться лучше. Как после неудачных прокатов. Трусова даже когда-то завидовала, ведь ей самой никогда не удавалось сдержать разочарованного взгляда или вздоха. А сейчас Щербакова снова рядом, в зоне Сашиной досягаемости, с этой её ободряющей улыбкой — тяжёлое напоминание о том, чего у Трусовой больше нет и, вероятно, не будет. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Саша, как обычно, располагается на краю дивана и выжидающе смотрит на девушку снизу вверх — теперь только так. Бывшие чемпионы, к сожалению, всё-таки бывают, и Трусову где-то внутри колет даже само Анино присутствие, хоть на неё она и не злится. Это скорее на уровне привычки, потому что злиться и что-то чувствовать — прерогатива живых людей, а не ходячих мертвецов. — Садись давай, интеллигенция! — Саша не оставляет попыток пошутить, потому что говорить о серьезных вещах страшно. А Аня умеет говорить только о них, кому как не Трусовой об этом знать. — Саш, — смотрит укоризненно, — не надо так. Трусова тяжело вздыхает, предчувствуя очередную лекцию. Аня просто приходит без приглашения, садится на другой край дивана и, как раньше, пахнет этими своими невыносимыми духами. Смотрит как-то преданно что-ли и грустно, а её мысли практически отражаются бегущей строкой на лице. Саша почти уверена, что когда-то Аня ее любила. А сейчас… вряд ли ее можно любить сейчас. В глазах напротив, порой сквозит плохо прикрытое разочарование в Саше, как в фигуристке и, главное, как в человеке. Трусова совершенно ничего не может и не хочет с этим делать. Всё лучше, чем видеть страх, который иногда мелькает на лице Ани, когда та думает, что Саша так расфокусирована, что не видит этого. Поток мыслей прерывает настойчивый лай откуда-то с кухни. — Что это? — Саша впервые видит Аню такой удивлённой. — Кто. Мой пёс. — Родители отдали тебе кого-то из питомцев? — на лице Ани проглядывается понимание: к сожалению, она знает и об этой части общения с родителями. — Пф, нет, — Саша фыркнула, стараясь вложить в это действие все ее эмоции по этому поводу, — мы с Алёной нашли его на улице — теперь он мой. — С Алёной? — Щербакова опять выгибает бровь, и Саше приходится признаться, хоть это и кажется каким-то неправильным. Будто Аня не должна это знать. — Ну да. Вы с ней, кстати, разминулись. — У нее разве не тренировка? — И откуда ты знаешь её расписание? — она неприлично отвечает вопросом на вопрос. Наверное, за Сашу это говорит непонятно откуда взявшаяся ревность, не иначе. — Мы переписываемся. Иногда. — Понятно. Повисает неловкая пауза, к которым Саша уже привыкла — люди теперь разговаривают с ней только так. С заминками и опущенными глазами. Все, кроме Алёны, наверное. Видимо, остальным Сашу становится жалко при одном только взгляде, и это злит и бесит и без того взрывную Трусову. — Я просто хотела узнать, как ты? — Я? Лучше всех, — скалится Трусова, но веселье не достигает её глаза. Кажется, Аня улавливает Сашину грусть и отводит взгляд — ей стыдно за своей неуместный вопрос. А это определенно был неуместный и глупый вопрос — Аня знает. — Извини, — спустя минуту выдавливает бывшая фигуристка, — я не хотела так резко, просто ты застала меня врасплох. Кажется, это самое честное, что Саша произносит за всю их непродолжительную беседу. Аня поднимает свои чистые карие глаза и улыбается, двигаясь чуть ближе. — У меня всё правда нормально: я работаю и изучаю всякое новое. Вот, щенка завела. Всё правда нормально, — Саша никогда не умела рассказывать о себе или своих переживаниях, но это звучит совсем уж жалко, и Трусова замолкает. Аня кладёт руку ей на колено и сжимает — Саша ощущает себя странно и как-то неправильно. Она практически отвыкла от человеческого контакта и поддержки. Щербакова замечает её смятение и мягко убирает руку. — Прости, забылась. Очередная неловкая пауза между ними. — Я тут принесла твою салфетницу, ты забыла её в шкафчике. Ещё тогда. — Я не забыла, — наконец-то на Анином лице отражается полное понимание, и она неловко заламывает пальцы — Саша не собирается возвращаться, ни сейчас, ни когда-нибудь ещё. Аня знает. И эта ничтожная попытка напомнить Саше о прошлом кажется сейчас уж совсем нелепой. Саша не вернётся. Она явно вычеркнула фигурное катание из своей жизни, но пока не знала, чем именно заполнить огромное количество свободного времени. Ей не нужна ни салфетница, ни валяющиеся в шкафчике коньки, ни тренировочная форма, давно выброшенная в мусорное ведро. Если не проигрыш, то что-то иное, неизвестное Щербаковой, точно сломило её. — В общем, я занесла тебе кое-что: там овощи и фрукты. Немного приготовила ещё, найдешь все в пакете, — Саша точно не обратила внимание на мифический пакет с едой. — Мне нужно… — Щербакова замялась. — На тренировку, ага, — Трусова улыбнулась. Если у нее «не сложилось», это не означало, что у других не могло. Она даже завидовала Ане в какой-то степени, ведь та смогла преодолеть себя в нужный момент. — Да, туда. Аня быстро встала и торопливо засобиралась. Уже стоя на пороге и открывая дверь, она обернулась, окинув Сашу задумчивым взглядом. — Что? — не выдержала та. — Слушай, а когда ты собаку забрала? — Ну… Саша давно не смотрела на число и не отсчитывала дни до какого-либо события. — Неделю назад, может. Аня задумчиво кивнула. — А что? — Нет, ничего, — улыбнулась Щербакова и, оставив запах весны, несвойственный Сашиной квартире, ушла, прикрыв за собой дверь. Простояв минуту без движения, Саша закинулась очередной таблеткой.***
avtrusova
Ты где?
aliona_officialnew Очевидно, на тренировкеavtrusova
А ты долго еще?
aliona_officialnew У меня еще хоряга, заминка и всёavtrusova
Ты приедешь сегодня?
aliona_officialnew А ты приглашаешь?avtrusova
Я жду
aliona_officialnew Жди меня, и я вернусь Только очень жди…avtrusova
Блять, Алён
aliona_officialnew Я смогу приехать часа через 3avtrusova
Считаю часы
aliona_officialnew А я считаю дни до нашей встречи, Один, два, три, четыре, пять, неделяavtrusova
Ты как радио
aliona_officialnew Еще бы ты его слушалаavtrusova
Я послушаю, когда ты приедешь
aliona_officialnew И какую радиоволну тебе настроить? Саша жмурится и берет все силы в кулак, чтобы не написать что-то пошлое, как противные озабоченные мужики из Тиндера.avtrusova
Я буду слушать всё, что ты скажешь
aliona_officialnew Саш, тебе если что-то надо, ты сразу скажи, а то ты какая-то слишком сопливаяavtrusova
Тебя
aliona_officialnew Закончу с тренировками и вся твояavtrusova
Вся?
aliona_officialnew Нет, мизинец на левой руке себе оставлю За три часа Саша не сделала ничего стоящего, она всё это время преданно ждала и сверялась с настенными часами каждые пять минут. Саша ждала — Алёна не приходила. Это был обычный досуг Трусовой уже достаточно долгое время. Она привычно нервничала, когда пошёл четвертый час, ела «какую-то химию» по словам Ани и смотрела очередное видео на телефоне. Алёна, как всегда бесшумно, появилась в конце четвертого часа. Если конкретнее, через три часа сорок восемь минут. Саша считала. — Почему так долго? — вместо приветствия нетерпеливо спросила Трусова. — Задержали. Тебе ли не знать, как это происходит, — Косторная пожала плечами. — Опять эту хуйню ешь? — Она вкусная, — Саша демонстративно осмотрела пачку чипсов, — хочешь? — Сладких апельсинов… — О, радиоволна настроилась, — Саша улыбнулась. — Что бы ты без меня делала, Саш. Саша не знает. Без Алены она, наверное, уже давно бы свихнулась. Было страшно думать, что Косторной могло не быть рядом, что не было бы и этого пса, который тоже, черт бы его побрал, напоминал об Алёне и о том позднем вечере на качелях. Саша довольствовалась бы редкими визитами Ани и вечно садящимся телефоном. Без Алены, наверное, не было бы и Саши. Но она говорит совершенно другое, потому что говорить то, что думаешь страшно. — Всё то же, что делаю сейчас, пока тебя нет. На самом деле, если бы не было Алёны, Саше некого было бы ждать, не о ком думать. — Запихивала бы в себя все это? — Алёна выделила слово «это», намекая, очевидно, далеко не на чипсы. — Именно! И смотрела бы всякую чушь на ютубе. Саша развернула телефон экраном к Алёне, демонстрируя ей открытую вкладку. — «Пять признаков появления дьявола», — прочитала Косторная, — это чё за потусторонняя херня? — Мастер и Маргарита. Наткнулась в предложке. — И какие там признаки? — Я не особо запомнила. Какая-то голова собаки на трости, поза, в которой он сидит, треугольник на портсигаре и всё такое. Перестав говорить, Саша взглядом показала на место рядом с собой, предлагая лечь. Косторная быстро перебралась на кровать. — Я думала, ты больше по Круэлле какой-нибудь. — Алён, блять! Какая мне Круэлла? Воротит от нее уже, — Саша почти болезненно скривилась. — А от Мастера и Маргариты — нет? — Алёна беззлобно усмехнулась. Видимо, они обе понимали, о чем разговор, и обе не называли вещи своими именами. Нет, от Аниной произвольной Трусову не воротит. И от самой Ани тоже. — Хорошая книга, — пожала она плечами, — недавно наконец-то смогла дочитать. И в этом Сашином «смогла», наверное, было больше смысла, чем во всём, что она говорила до. Косторная кивнула. Саша поймала в её глазах отблеск фонаря за окном, и отчего-то засмотрелась. Алёна красивая, всегда была. Трусова не впервой поймала себя на этой мысли. Еще до этого всего. До Пекина. Саша не хотела мыслить стереотипно или излишне приторно, но внутренний голос упорно твердил, что у Алёны красивые глаза. Блеск фонаря почему-то ощущался в них совсем по-другому, как-то особенно что-ли. Саша не могла точно объяснить. В Алёниных зрачках не отражалось ничего, будто бы там глубокая бездна, ведущая в ее мысли, но Саше дорога туда почему-то была закрыта. Трусова медленно переводит взгляд на губы, и в ее голове впервые за долгое время просвечивается яркое желание — чистое и абсолютно понятное. Поцеловать. Она определенно хочет ее поцеловать. Саша смотрит на губы, потрескавшиеся от вечного холода на катке, красные и покусанные, и Алёна, как по какому-то волшебству, приближается к ней, оставляя на Сашиных губах невесомый поцелуй. Думать не выходит, и только на уровне ощущений и инстинктов Саша тянется вперёд. Целует, проводя языком по губам, чувствуя металлический привкус на трещинках и ощущая руку Алёны на своей щеке. — Кажется, я не спросила, — отрываясь, говорит Саша, всё ещё не сводя взгляд с губ. — Кажется, я не против. И Алёна снова целует её.
