От ненависти до любви один шаг

Я вздохнул поглубже, закрыл глаза, чтоб не затошнило от вида тухлой оффниковой рожи и прижался к его рту. Я ошибся; вкуса сигарет на губах не было. В принципе, на них вообще не было какого-то особенного вкуса. Чуть кислая слюна, да и все, в принципе. Меня даже не начало тошнить.. Странно. Я просто ничего не почувствовал. Не знаю, сколько продлился этот поцелуй, но в какой-то момент осознание действительности все-таки пришло и я, напосдедок ударив его между ног так сильно, как мог напряг мыщцы и бросился прочь. Бежать, как ни странно, тоже оказалось больно. Ужасно больно. Но видимо в моем избитом организме включились какие-то древнии инстинкты, не позволяющие остановиться или даже замедлить бег. Я пулей пронесся по знакомым кварталам с наконец свернул к моему дому и тут же упал. В подъезде должно быть безопасно, за окошком дежурит старушка-консъерж, присутствие которой должно было отпугнуть Васька если он увязался бы за мной. Я сидел, облокотившись на стену дама и пытаясь отдышаться. Все произошло так быстро.. Блядь. Я сделал это.. Поцеловался с ним. С оффником. С мерзким, лысым парнем в адидасе, от которого несло дёшевым пойлом и потом. Отвратительно. Мерзко. Стыдно. Я физически ощущал этот жар на щеках. Давно я так не стыдился.. Кажется, в последний раз было в первом классе, когда я описался в штаны прямо на уроке. Но поцелуй с оффником - это другое. Абсолютно новый уровень. Минусовой. Кажется, я пробил дно. Я же.. Я поцеловался с ним. Без языка, конечно. Если бы там был язык, можно было бы и не убегать, а на месте совершить харакири, в любом случае лучше, чем жить с таким позором. И все же, я поцеловал его. Прижался ко влажным обветренным губам, шершавым из-за ранок и трещенок. Почувствовал кисловатый привкус слюны. Это тепло.. Его губы были тёплыми. И липкими. Боже, я никогда это не забуду. Чем больше я пытаюсь переключиться, тем больше подробностей подкидывает мне мозг, словно бы назло. Теплая, липкая, кислая слюна.. Боже. Я вытащил из кармана штанов телефон. Как и ожидалось, в нескольких местах стекло было разбито. Сквозь сеточку трещин, покрывающую экран я рассмотрел время: одиннадцать двадцать четыре ночи. Долго же я.. Когда выходил и девяти не было. В прочем, были и свои плюсы, насколько их можно найти в подобной ситуации: мать скорее всего уже спала. Если и было что-то, что мне нравилось в этой женщине, так это всепоглощающий пофигизм в отношении меня. Нет, если я приду к ней и попрошу о помощи, она, конечно, не откажет, я не об этом. Просто она не делала того, что делали многие матери моих одноклассников: не просила звонить ей каждые полчаса, позволяла приходить домой, когда угодно. Собственно, ее можно понять, с тех пор, как ушел отец у нее забот по горло кроме меня. Я быстро набрал код домофона: 2-6-6-8-1. Тихие пиканья аппарата, на которые я обычно не обращал внимания показались сейчас удивительно пронзительными. Набирать, кстати, тоже было больно. Прихрамывая и пытаясь не застонать от боли (и как я вообще в таком состоянии пробежал такую дистанцию..), я прошмыгнул к лифтам мимо консъержной. Как и ожидалось, старушка не обратила на меня внимания: какой-то индийский сериал, идущий по обдолбанному телику был интереснее полуночных жителей дома. Лифт ехал вечность. Кстати да, ездить на нем тоже оказалось болезненной процедурой: нывшее тело отдавалось болью на каждую вибрацию или толчек — а мы все знаем, какие в хрущевках лифты. И главное, от этой боли никуда не деться. Любое движение, вздох, да и в принципе неподвижное стояние причиняли невыносимую боль. Я оглядел руки. Внутренняя сторона не так пострадала, были видны кровоточащие пыльные царапины - видимо, я получил их, когда упал на асфальт и посиневшие лунки от собственных ногтей - наверное, от того, как я сжимал кулаки. Я уже и не помню этого.. Тыльной стороне повезло меньше. Я не смог сдержать сдавленного шипения, когда развернул ладони. Все костяшки были в кровь сбиты чьими-то ногами и, что более отвратительно покрыты слоем дорожной грязи. Ожег от затушенной сигареты жгло больше всего. Сволочи.. Лифт подъехал к шестому этажу и с щелчком остановился. Я выругался: толчок мгновенно напомнил о боли в сломанных ребрах и позвоночнике. Я вышел из лифта и прохромал к квартире. Прислонившись ухом к двери, я прислушался; в квартире было тихо, а значит мать спала. Я беззвучно повернул ключ в замке - это тоже было больно. Хорошо, хоть ключ не выпал, пока они меня отделывали.. Я потянул дверь не себя и ввалился в квартиру. В прихожей было темно, но я не рискнул зажигать свет, опасаясь того, что проснется мать. Всё же, ей было не настолько наплевать на меня, чтобы не обратить внимания на мой красноречивый видок. Я закрыл дверь на ключ и, не снимая ботинок прохромал в направлении ванной комнаты. Я закрылся в ней, повернув защелку и включил свет. Лучше бы я этого не делал: увидеть свое отражение в зеркале, вишевшего напротив дверного прохода явно было лишним. Я даже отшатнулся. Было трудно поверить, что это избитое и опухшее, местами заляпанное подсыхающей коричневой кровью лицо принадлежало мне. Да и остальная часть тела была хороша.. Руки, покрытые синяками и кровоподтеками, грязные разводы повсюду, жевательная резина в спутавшихся волосах. Я попытался снять футболку и чуть не взвыл от боли, мгновенно пронзившей все мое тело. Сил стоять тоже уже не было. Я попытался аккуратно сесть, чтобы не вызвать очередной такой приступ, однако дрожащие ноги не выдержали и я просто упал на холодную плитку. Сил шевелиться больше не было. Я отлично понимал, что просидеть тут до утреннего прихода матери - нихуя не выход. Будет слишком много вопросов, к которым я вообще не готов. Дочитав до трех, я уцепился за края футболки и резко потянул ее наверх. — Б-блядь.. — вырвалось у меня. Ткань задела все царапины, заставляя их нестерпимо болеть. У меня даже слезы потекли. Тёплые и соленые, они щипали израненную кожу на лице и заливались в рот. Боже.. Наверное, я сейчас ужасно жалко выгляжу. Словно побитая собака, что зализывает раны. Что за сравнения, господи.. Мне стало еще горше и в добавок стыднее. Тут я разозлился сам на себя и нашел силы вытянуть руку к шкафчику с аптечкой. Слава богу, она была на месте. Набитая медикаментами грязновато-белая сумочка с вышитым красным крестом. Я открыл ее. Внутри нашлось несколько мотков обычного и эластичного бинта, перекись, ватные диски, снотворное и какая-то просроченная мазь от синяков. Понюхав ее, я пришёл к выводу, что три года - не такой-то большой срок и мазь еще вполне может послужить миру на благо. Снимать штаны оказалось еще более болезненной процедурой, чем в случае с футболкой. Правда, в этот раз меня уже и на так удивил вид моих ног: желто-фиолетовые синяки с разводами темнеющей крови были уже привычны для меня. Я даже усмехнулся. М-да.. Промывание ран оказалость весёлой процедурой: каждый раз, когда теплая вода подпадала на кожу, это место сразу начинало нестерпимо болеть. Матерясь по чем свет стоит и шипя от боли я наконец очистил тело от запекшейся крови и пыли. Кое-как продезинфицировал перекисью - видимо, это было настолько больно, что мой мозг предпочел не запоминать, обмотался эластичным бинтом, намазал синяки приятно пахнущей, прохладной мазью (по сравнению с остальным это было даже не больно), запихнул в себя таблетку снотворного, не тревожась о концентрации и правильном употреблении и, забрав с собой медикаменты с одеждой направился в комнату, где рухнул на кровать и мгновенно вырубился: снотворное действовало хорошо.