Я научу тебя любить

Маша проснулась от шороха. Часы показывали чуть за восемь, а в доме уже пахло корицей и апельсиновыми корками — как в те редкие, волшебные утра, когда всё было идеально. Она приподнялась, прикрыв глаза рукой от света, и услышала, как где-то внизу хлопнула дверца шкафа, а потом — глухой стук. Кто-то уронил что-то на пол. Быстро. Неловко. — Лар? — Маша накинула кофту и вышла из комнаты. — Всё в порядке? Из кухни показалась Лаура. На лице — улыбка, но в глазах что-то дрогнуло. Она держала в руках кухонные принадлежности. — Всё хорошо, просто… решила прибраться немного. — Слишком бодрый голос. — И заодно кое-что поискать. — Ты с утра такая деловая. — Маша прищурилась, потянулась и подошла ближе. — Не ты ли вчера говорила, что субботы — для отдыха? — Ну, бывают исключения, — с коротким смешком ответила Лаура и, не дав Маше обнять её, отвернулась к столу. — Сделаю тебе кофе? Маша замерла на мгновение. Она заметила: Лаура избегает взгляда. Слишком активно суетится. Слишком гладко всё проговаривает, словно заранее заученные реплики. — А ты точно в порядке? — мягко спросила Маша, подходя ближе. Лаура подняла глаза. И снова — улыбка. Искренняя, тёплая… и совсем неубедительная. — Конечно. Просто думаю, как всё успеть. Осталось совсем немного до твоего дня рождения. А я хочу, чтобы всё было .......... идеально. — Уже будет. Просто потому что мы вместе. Но Лаура только кивнула, не сказав ни слова. Потом резко изменила тему: — Ты сегодня куда собиралась? Я просто думала, может, посидим вместе. Я могла бы приготовить ужин... — Прости родная, но мы с Таней хотели сходить в кино, давно собирались. — Таня… — отозвалась Лаура, слишком быстро. И тут же одёрнула себя: — Нет, всё нормально. Просто… напиши мне, как дойдёшь, хорошо? — Конечно, — мягко ответила Маша, но внутри уже закралось странное чувство. Как будто между ними появилась какая-то тонкая, почти незаметная стена. Спустя несколько часов, девушки попрощались и Лаура отправилась по делам. По каким конкретно, Маше она так четко и не ответила, чем вызвала еще больше вопросов в голове Третьяковой. Пыльный ветер шевелил край пальто. Лаура шла вдоль витрин, почти не замечая ярких вывесок. Всё казалось мутным, размытым — будто её сознание оставило тело на автопилоте, и теперь только ноги знали, куда идти. "Подарок. Нужно найти подарок", — повторяла она про себя, словно мантру. Как будто коробка с ленточкой, красивая мелочь, выбранная с любовью, могла бы заглушить тень, вновь всплывшую из прошлого. Бывший. Он жив. Он помнит. И он что-то замышляет. Лаура чувствовала это каждой клеткой. И чем больше пыталась убедить себя, что всё под контролем, тем сильнее дрожали пальцы, когда она касалась телефона в кармане. Но она не имела права сорваться. Не сейчас. Скоро день рождение Маши, скоро она станет совсем взрослой. 18. Важный рубеж. Лаура собиралась сделать этот день идеальным. Пусть хотя бы раз в жизни Маша почувствует, что счастье возможно — даже если ненадолго. Она вошла в небольшую художественную лавку — там пахло деревом, красками и спокойствием. Продавец что-то говорил, предлагал блокноты, альбомы ручной работы. Лаура кивала, будто слышала. Взяла один. Пальцами провела по обложке. — Заверните, пожалуйста, — тихо сказала она. Мир вокруг не становился менее тревожным, но хотя бы в этой точке времени она могла притвориться, что всё — нормально. Тем временем Маша, перестав тонуть в размышлениях, отправилась на встречу с Татьяной. — Ну что, кино отменяется? — спросила Таня, ставя бокалы на стол. — Похоже на то, — улыбнулась Маша и потянулась за вином. — Если честно, я даже рада. Устала. Хочу просто… быть. — Без сложностей? — Угу. Хотя с тобой они всё равно будут, — она усмехнулась. — Но хотя бы честные. Таня скосила взгляд и уселась рядом. — Таааак, подруга, что у вас опять случилось? Маша пожала плечами, закусила губу. — Нет. Да. Не знаю. Вчера всё было хорошо, а сегодня она какая-то… другая. Смотрит, будто всё время ждёт чего-то. Слишком внимательная. Слишком тихая. — Переживает, может? — Но из-за чего? Я не делала ничего. Всё наоборот — спокойно, нежно, как всегда. Я чувствую, что что-то случилось, но она молчит. И это страшнее, чем если бы сказала. Телефон Маши запищал: «3%». Она отключила экран и поставила на беззвучный. — Плевать, — пробормотала она. — Надоело всё, я сегодня вне зоны. Лаура уже вернулась домой, приготовила ужин, но от Третьяковой, не было ни звонка, ни сообщения. Спустя три часа, телефон уже дрожал в её руках. Шесть, восемь, десять вызовов подряд. Пусто. Без ответа. Ни одной смс. Ни прочтений. Брюнетка стояла в коридоре, как в капкане. Воздух густел. Паника скреблась под кожей. Страх не говорил — он орал. "С ней что-то случилось." "Ты опять её не уберегла." "Он вернулся. Он мог…" Она надела куртку наспех, чуть не выронив ключи. Пальцы дрожали. Губы сжаты в линию. В голове одна цель: Найти Машу. В квартире Поляковой: Девушки говорили долго — о Тане и Любе, о страхе близости, о доверии, о том, как сложно не защищаться. Было тепло и тихо. А потом — глухой стук в дверь. Резкий, будто чужой. Таня пошла открывать. — Лаура? — удивилась она. — Ты что… Лукина прошла мимо, отодвинув девушку от двери, не говоря ни слова, и замерла в дверях комнаты. Лицо напряжено. Пальцы дрожат. Глаза горят. — Ты что, вообще не в себе? — спросила Татьяна, но Лаура не ответила. — Маша, — голос был чужим, хрипловатым. — Почему ты не отвечала? Почему ты… просто ушла, отключилась и пропала? — Я… я не знала, что ты… — Маша встала, голос у неё тихий. — Телефон сел. Я с Таней, мы просто… — Просто? — женщина повысила голос, и это было впервые. — Просто не предупредить, где ты? Просто исчезнуть на весь вечер? — Я… — блондинка растерянно посмотрела на Таню, потом на Лауру. — Я не знала, что нужно было предупреждать о каждом шаге. Мы же договорились… — Ты должна была сказать! — выкрикнула Лаура. — Ты должна была быть на связи! Я… я думала… — она запнулась, будто слова царапают горло. Маша отступила на шаг. — Лар… я не понимаю. Что случилось? — Ничего, — резко бросила та, отводя взгляд. — Просто ты ведёшь себя как ребёнок. — Но ты же всегда говорила, что мне можно дышать. Что я не должна бояться тебя. Не должна отпрашиваться. Почему ты… — Не сейчас, — перебила Лаура. — Пошли домой. — Но… — Я сказала — пошли. Жду в машине. Третьякова, стояла, прижав к груди руки, и в глазах её было не сопротивление, а только боль. Не от слов. От непонимания. Она тихо кивнула, подошла к двери и, не оборачиваясь, прошептала: — Прости, если я что-то сделала. Только скажи — что. Лаура ничего не ответила. Просто вышла, громко хлопнув дверью. Маша вздрогнула. И осталась стоять в тишине, с горлом, перехваченным изнутри. Таня подошла, медленно. — Маш, хочешь — я… — Нет, — перебила та. — Она никогда так… Я не знаю, что я сделала. Правда не знаю. И только когда за спиной раздался звук закрывающегося замка, Маша скатилась по подъездной стене на пол, не в силах больше сдерживать. Тихо, беззвучно, она заплакала.