Вы — все, что у мне осталось...

В тексте встречаются намеренные ошибки из-за возраста персонажей)

***

Тася накинула на себя объемную толстовку и медленно, чтобы не разбудить уже благополучно уснувших подруг, открыла дверь, проскользнув в коридор. В руках она держала цветочек, собираясь предъявить его Арсению и потребовать объяснений. На улице резко похолодало, настолько, что девушка сразу же застегнулась и поежилась от пробежавших по спине мурашек. Несколько секунд, снова засомневавшись в своем решении, Тася простояла у крыльца, где-то в глубине души надеясь, что вожатый просто уйдет, и ей не придется к нему подходить. "Ну иди отсюда, умоляю тебя!" — молилась про себя девушка, переводя взгляд с Арсения на ромашку и назад. Мужчина так и сидел на качелях, не ожидая никого увидеть. Он запрокинул голову и закрыл глаза, в них мгновенно появились миллионы ярких пятен, целый день голова гудела и мешала нормально думать. Не зря видимо ему говорили, что вожатская работа очень тяжелая и требует серьезной подготовки. Глаза слипались, а сознание всеми силами пыталось погрузить его в дремоту, но разум сопротивлялся, не давая ему успокоиться. В голове крутились сотни мыслей, переплетающиеся друг с другом. "Эти чувства нельзя допускать! Это безобразно!" — кричал внутренний голос. Мужчина бессильно опрокинул голову на ладони и запустил пальцы в волосы. Тася остановилась возле куста, за которым было видно все происходящее, внутри нее что-то упало. Она ощутила, что и он тоже человек, обычный человек, со своими проблемами, со своим миром и страхами. Он точно так же уязвим, точно также старается быть лучшим, но судьба опускает его на землю. И все бы это решилось, если бы не одно но... Не понимая этого, молодые люди находились всего в нескольких метрах до своего счастья, до того, что поможет им обрести смысл жизни и понять кто они. Однако на самом же деле, своими мыслями и переживаниями, они отдаляли друг друга. Боясь сделать хуже, делали хуже. Боявшись навредить — вредили. Боявшись испортить — портили. — Тась, я же вижу, что там стоишь, — тихо произнес вожатый, повернувшись в ее сторону и увидев хрупкую девушку в широкой кофте с ромашкой в руках. — Ты же знаешь, что нельзя после отбоя выходить. Что-то случилось? — устало напомнил он, безразлично взглянув на подопечную, вопреки сердцу, которое начало предательски сжиматься от сожаления. — Арсений Сергеевич, — начала она, подходя к нему и, встав прямо перед ним, — Не нужно на меня ругаться, все я знаю. Просто мне очень надо у вас кое-то спросить, — протянула та, взглядом спрашивая можно ли ей присесть рядом на вторые качели. Мужчина кивнул и максимально стараясь не смотреть на девушку, уставился на крону сосны, которая медленно покачивалась на ветру. — Я слушаю тебя, — с нескрытной заботой произнес он, обращаясь к девушке. — Это вы мне принесли? — напрямую высказалась Тася, протягивая ему цветок. Только сейчас испугавшись своего вопроса, потому что абсолютно не понимала, чего хочет услышать. — Звезды такие красивые сегодня, — переводит тему Арсений, взглянув на девушку, улыбнувшись. — А это значит, что вам спать пора, — холодно произнес он, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. "Пожалуйста, я прошу тебя, будь ты хорошей девочкой, иди спать!" — пронеслось к голове молодого человека. Тася растерянно уставилась на землю, придумывая, что ей дальше делать и, поймав себя на мысли, что рядом с ним почему-то гораздо спокойнее и приятнее, чем в темной комнате наедине с собой своим сознанием, резко повернулась к нему. — Вы хотите, чтобы я ушла? — как будто прочитав мысли вожатого произнесла Тася, повернувшись к нему в пол-оборота. — Мне уходить? Не пожалеете потом, а? — с отчаянием в голосе произнесла девушка, не желая слушать ответ. — Раз ты все знаешь, зачем спрашиваешь, — тихо произнес он, начиная ощущать, как в горле появляется отвратительный тугой ком, который неприятно сжимает горло. — Я отвечаю за тебя и не хочу, чтобы ты не выспалась, — оправдывал себя вожатый. — Хорошо, только странно, что я пошла вам на встречу, а вы не можете помочь мне понять ситуацию, Арсений Сергеевич, присутствует какая-то несправедливость? Не находите? Не надо со мной в игры играть! — вырвалось у Таси, пока она вставала с качели. — Ты можешь уйти из группы, если для тебя это так неприятно. Хорошо? И если делаешь для кого-то что-то хорошее, не стоит использовать потом это как манипуляцию, — твердо ответил Арсений, смотря на девушку, которая стояла перед ним. Девушка молча смотрела на него, и почему-то его слова так больно резанули ее, что внутри все сжалось, а в глазах начало щипать. Не сказав более ни слова, она подошла к Арсению и молча положила ту самую ромашку ему за ухо. — Вот и сидите со своим цветком! — прыснула Тася, резко отвернувшись, и устремилась обратно в комнату. Внутри все горело от неловкости и злости. Девушка не понимала, что происходит с ней и даже на секунду захотела вернуть к своему спокойному, но стабильному одиночеству. Без этих ужасных, необъяснимых эмоций. Арсений так и остался сидеть с несчастной ромашкой в волосах. Стиснув зубы от бессилия, он ударил себя по ноге и скинул цветок на землю. Уперевшись двумя ногами о землю и опрокинув голову на ладони, он снова погрузился в свои мысли. Он изнуренно провел рукой по волосам и уставился на белоснежный цветок, с такой лаской сорванный, который теперь валялся под его ногами еще и по его вине. Во всем этом растении собрались все невозможные и запрещенные чувства вожатого. Он лишь хотел сделать приятно Тасе и отблагодарить за помощь, а может и что-то большее... Но сейчас все это абсолютно неважно. Потому что из-за него все закончилось, не успев начаться. Все!

***

На следующее утро дети столпились около стенда у входа в столовую, дабы понять расписание и планы на день. Тася всю ночь пролежала под одеялом, молча плача. Не ожидая от себя, девушка впервые расплакалась от этого чувства...любви? Или чего-то настолько необъяснимого, что не подчинялось никаким разумным размышлениям девушки. Поэтому утром она снова обнаружила у себя привычные красные глаза и тугую боль в висках и глазницах. Из планов на день было продолжение подготовки к концерту аш до самого вечера. Только в восемь часов их собирались отпустить посмотреть фильм, однако это мероприятие было отмечено как необязательно. Поэтому Тася отчетливо решила улизнуть и провести этот вечер у себя в комнате, особенно где-то далеко от Арсения, который, как назло, мгновенно появился в комнате, на лице его не было никаких эмоций. Сухие, пустые глаза, по которым невозможно было прочитать ничего. Он как будто выключил всего себя, оставив только ту часть, которую требовало от него руководство. Тася, заметив его, быстро проскользнула в столовую и заняла место так, чтобы оказаться спиной к вожатскому столу, так, чтобы этот эмоциональный вампир не увидел позорных следов его отношения к ней. — А ты чего не ешь? Сил же не хватит, что-то случилось? Плохо себя чувствуешь? Проводить к медсестер? Чем помочь? — закидала вопросами обеспокоенная Оксана, обратив внимание на напарника, который не притронулся к порции, а только медленно пил несладкий чай, согревая руки о горячую чашку. — О... Боже, не надо ничего. Все в порядке. Просто не хочу, — соврал он, быстро схватив тарелку и повернувшись к Оксане закончил, — Прости, я, наверное, пойду, подготовлю ватманы и краски для своих. Приятного, — бросил он, унося за собой полную тарелку, предвкушая злой взгляд поварихи. — Ну ладно... — протянула девушка, смотря в спину уходящему, — не спал что ли опять? Синяки просто жуткие! Тася поводила ложкой по вязкой овсянке, с полным нежеланием хоть что-то есть. Есения сидела рядом, шустро уплетая кашу, с большим аппетитом, запивая все чаем, от которого у Таси только еще сильнее разболелась голова. — Что с тобой? Нет аппетита? — заботливо спросила Есения, прожевывая хлеб с маслом. — Да как-то нет, слушай, прости. Я пойду полежу немного, чего-то башка совсем раскалывается. Только не говори никому, что я не поела, ладно? — попросила Тася, вставая со своего места. — Еще одна! Ребятки, ну что же вы сегодня, хоть бутерброд бы съела...вся в своего вожатого! — развела руками повариха, увидев еще одну полную тарелку. Тася нахмурила брови, вспомнив вчерашнее состояние Арсения. Вечером, уйдя к себе в комнату, девушка еще долго просидела напротив окна, наблюдая за вожатым. Он еще долго просидел на качелях, рассматривая цветок и отрывая от него лепестки.

***

Все время до самого обеда все отряды провели за подготовкой к концерту. Малыши на весь лагерь распевали песню про прекрасное далеко, даже не понимая, насколько она на самом деле грустная. Они бесились и бегали вокруг высоченного вожатого, дергая его за края рубашки, приставая к нему с дурацкими вопросами: "Антошка - картошка. Пойдем копать картошку? Ты тоже убил дедушку лопатой?" На что вожатый, смеясь высказал твердое согласие и вызвал шквал испуганных возгласов. "Да ладно! Сельезно што ли? А почему ты не в тюльме. Ты отень-отень плохой тогда!" В более старших отрядах обошлось без обвинений вожатых. Только Тася молча сидела в самом углу актового зала, потому что именно там им пришлось расположиться, и рисовала множество небольших цветов, которыми они хотели обклеить края сцены. Девушка старалась максимально абстрагироваться ото всех и лишний раз не напоминать о себе. Примерно через часа четыре Арсений встал с пола и объявил: — Ребятки, время обеда и тихого часа, поэтому прошу вас идти спокойно кушать. Мы все более-менее успеваем, поэтому отдыхайте, пожалуйста. Вы отлично потрудились, умнички! — похвалил детей вожатый, улыбаясь и поправляя рубашку, которая за несколько часов работы знатно помялась. — После тихого часа возвращайтесь, буду вас ждать! Оставшиеся к группе ребята начали выходить из зала, потирая затекшую спину. Тася вынула кисточку из воды и начала закручивать краски, параллельно придирчиво осматривая работу. Получалось совсем не идеально, можно было бы добавить объема и оттенков, но имея в арсенале все 6 цветов обычной гуаши, это становилось гораздо проблематичнее. — Тась, — прошептал Арсений, закрывая краску за какой-то невнимательной девушкой, — Можешь, пожалуйста, посмотреть на меня? — обратился он, подойдя к ней и присев перед ней на корточки. Однако девушка осталась абсолютно непреклонна. Она демонстративно опустила глаза и, вытянув перед собой нарисованный цветочек, осматривала его. — Я прошу тебя, пожалуйста! — твёрдо попросил он, выхватывая у нее из рук рисунок, вызвав удовлетворяющую его реакцию у подопечной. —Эй! Да вы с ума сошли, простите меня, конечно, Арсений Сергеевич! — крикнула Тася, непроизвольно взглянув на него, потянувшись за работой. Мужчина резко вскочил вместе с рисунком и убрал его за спину. — Да что с вами! Кашу не съели, рисунок отобрали! Может вам еще мультик включить?! —передразнила его Тася, подскочив к нему, желая выхватить рисунок. — Я отдам, только, когда поговоришь со мной. Выслушай меня, пожалуйста! Для меня это правда важно, не хочу, чтобы ты думала, что я монстр какой-то, — искренне, с виноватым тоном проговорил Арсений. — Да вы и есть монстр! Отдайте, ну престаньте, — приговаривала девушка, обходя вожатого, охотясь за бумагой. Но Арсений только ловко перекладывал из рук в руки, приподнимая, чтобы миниатюрная девушка не могла достать. — Арсений! — вырвалось у нее. — О, ну наконец-то! А то чувствуют себя старым пнем, — рассмеялся вожатый, наблюдая как Тася совсем рядом с ним встает на носочки, стараясь выхватить у него из рук бумажку. — Да вы и есть пень! — злилась та, подпрыгивая не в силах достать свою работу. К удивлению девушки, Арсений оказался гораздо выше, чем она думала. И рядом с ним она была ему по грудь. Выглядело это конечно забавно, в пустом актовом зале с высоким, пыльным занавесом, за которым уверенно на одном месте стоит высоченный, взрослый мужчина, а рядом прыгает злая девушка, в попытках дотронуться хоть до его руки. В момент очередного прыжок Таси Арсений резко отдернул руку чуть подальше, чем случайно сбил с курса девушку, и та опустилась слишком близко к нему, неловко дотронувшись рукой до его плеч. — Вот, раз ты наконец успокоилась, — начал вожатый, увидев растерянное и очень смущенное лицо девушки, которая сразу же отскочила от него, зло сверля его взглядом, сморщив носик. — И не смотри на меня так. Хотел нормально поговорить с ней, а она... — Говорите, я слушаю. Что хотели? — абсолютно безразлично высказала Тася, как ни в чем не бывало, испугавшись случайного прикосновения, инициатором которого получается была она. — Послушай, я не хотел, чтобы получилось так, как получилось. Просто понимаешь, я…— он снова остановился, стараясь подобрать правильные словами к неправильным мыслям. — Я хочу донести до тебя, что я не какой-то плохой, я не изверг и не монстр. Хочу извиниться, прости, пожалуйста, меня за мою выходку. Я не должен был делать этого, — упорно продолжал он, смотря на девушку, которая рядом с ним выглядела совсем малышкой, с такими внимательными, нежными глазками. — Что вы не должны были делать? Что именно? — уточнила та, снова не понимая, чего хочет сейчас услышать. — Я не должен был бросать цветок, прости меня, правда. Это было очень некрасиво. Я потом его поднял, — оправдывался он, по нему действительно было видно, что ему неловко за свои поступки и слова. — Я видела... — не подумав ляпнула девушка, сразу же пожалев о своих словах. Внутри все сжалось, но это почему-то оказалось приятно. Где-то в глубине души что-то затрепетало и вызвало волну тепла, которое окутало все тело. И непонятно от чего, лишь от ее слов или от того, что вожатый стоял так рядом, и девушка отчетливо чувствовала запах его духов и слышала, как он глубоко, размеренно дышит. — В смысле? Ты что не спала? А я-то думаю, чего глаза такие красные были... — с сожалением спросил он, чуть наклонив голову, пытаясь снова посмотреть в глаза девушке. Она лишь кивнула не в силах справиться с волной эмоций, которая снова накрывала ее с головой, заставляя избегать зрительного контакта с ним. — Ась, еще я хотел тебе сказать, прошу, я сделаю все, что угодно, но прошу тебя, никогда, слышишь? Никогда не плачь из-за меня. Я не причина для твоих слез. Я и мои поступки не стоят ни одной твоей слезинки. Я никто для тебя и никак не должен влиять на тебя. Я не знаю, что ты сейчас думаешь, но надеюсь, у меня получилось донести до тебя все, что хотел. Девушка лишь кивнула, потому что не могла позволить себе показать слабость и признать, что действительно рыдала ночью из-за него, сожалея о его поступке. Тася лишь вымученно улыбнулась и выбежала из зала, больше не взглянув на него. Такая искренность и эмоциональность давно стали чем-то необычным и экстраординарным, ее мать после всех событий стала максимально холодной с ней, отдавая предпочтение сыну и новому мужу. Вся ее любовь рассеивалась и нисколечко, хоть минимальной любви, Тасе не доставалось. Поэтому услышав такие чуткие признания человека старше ее стали такими неожиданным, вот девушка и не поняла, как ей стоит поступить...

***

Арсений присел на край сцены, свесив ноги и устало, оглядел весь пол зала с разбросанными красками, нарисованными работами и каплями краски на полу. Понимая, что никто свое свободное время тратить на рисование точно не решиться, мужчина медленно поднялся и спустившись посмотрел на рисунок Таси, который так и остался в его руках. "Как красиво...да еще и с такой скоростью" — тихо проговорил он себе. Вдруг входная дверь скрипнула и резко открылась, с самого порога послышались тихие ворчания. — Вашу бабушку, что за день то такой! Можно хоть не все сразу?! — ругалась Оксана, потерев глаза, которые защипало от пыли, — О, ну хоть ты там, где надо, — обратилась девушка к Арсению, который растерянно стоял посреди зала окруженный банками краски. — Господи, ты меня напугала! — драматично схватившись за сердце вскрикнул вожатый, аккуратно положив рисунок на край сцены, — Что опять стряслось-то? — Арс, тут такое дело, — медленно начала Оксана, рассматривая свои руки, боявшись посмотреть на него, — у тебя кажется неприятности... — Ты издеваешься? Можно нормально разговаривать? — нервно, с раздражением в тоне произнёс он, подойдя к напарнице поближе. — Еще двух девчонок из твоей группы директор забрал для своего личного выступления. Сказал, что они должны там что-то с ним делать, короче я не поняла, бред какой-то. В общем, ты меня понял? — протараторила девушка, запустив руки в волосы. — Великолепно просто! Ты видишь, я и так ничего не успеваю. И что ты мне теперь прикажешь делать? — испуганно спросил он, медленно меряя зал шагами, обдумывая, что ему теперь делать и как все успеть. — Арс, прости, но у меня у своих еще не все готово. Да и программа поставлена, я совсем не могу никого к тебе перевести. Прости, пожалуйста, — искренне посочувствовала вожатая, — Все ты успеешь, не переживай! Сократи немного объемы, да и посмотри, — она указала рукой на разбросанные листы бумаги, — у вас уже довольно много. Арсений, поспокойнее, ты прекрасно справляешь, — успокаивала юного вожатого Оксана. —Ладно, разберусь. Спасибо, что сообщила, попрошу кого-то помочь, — на выдохе прошептал он, закатывая глаза, обдумывая кто бы это мог. — Нет-нет, только в рабочее время. Нельзя лишать их личного времени. Это противоречит правилам, — быстро исправила его Оксана, поворачиваясь к двери, — ты меня услышал? Арсений кивнул, проводив ее взглядом, сразу же вернувшись к своей работе, предвкушая бессонную ночь. Спустя час времени группа вернулась в актовый зал и переговариваясь с друг другом, поинтересовавшись куда пропали девчонки, вздохнув, принялись за рисование. Тася зашла последняя, остановившись перед дверью. — Твоя работа, — тихо обратился вожатый к ней, протягивая отнятый ранее листочек, — очень красиво, — нежно дополнил он. Тася улыбнулась и потянулась за рисунком. Их пальцы на секунду соприкоснулись...девушку как током отдернуло, распространяя по телу приятное тепло. Она смутилась и, резко отвернувшись, вернулась к работе. Каждый сидел в разных углах зала, молча рисуя, определенно понимая, что времени совсем нет. Ребята даже не разговаривали, все сидели в полной тишине, слышался только редкий плеск воды в баночках и мягкие движения кистей с краской. В одном положении они просидели до самого ужина. Работа продвигалась быстро, и все потихоньку начали успокаиваться. — Товарищи! Нам осталось только вот это, — радостно воскликнул Арсений, вытягивая на центр ватман с нарисованным карандашом флагом отряда. — Это конечно основное, но осталось только раскрасить, поэтому вы можете спокойно идти отдыхать, я сам все закончу, не могу больше вас задерживать. — Расписывать, — тихо исправила его Тася, не ожидая, что он услышит. Но вожатый, взглянув на подопечную, тут же исправился. Все, мигом распрощавшись с вожатым вылетели из актового зала, радостно переговариваясь, предвкушая вечерний просмотр фильма и гадая какой будут показывать. Тася все еще сидела рядом с занавесом, с тонкой кисточкой за ухом, и второй, налитой краской. Девушка сосредоточенно рассматривала новый рисунок, покусывая кончик кисточки. — Тась, иди отдыхать, время тикает, — напомнил Арсений, протирая пролившуюся краску. Девушка медленно поднялась и потянула затекшую спину. — Арсений Сергеевич, позвольте мне остаться... — шепотом произнесла она, чувствуя, как сердце резко подскакивая в груди, наблюдая, как черты лица вожатого становятся мягкие и в итоге расплывается в улыбке. — Ась... я не могу, таковы правила, — грустно остановил ее порыв вожатый, поправляя спавшую челку. Но девушка только интригующе улыбнулась, продолжив: — Нельзя просить остаться, а я не прошу, я делаю! — твердо ответила Тася, беря в руки кисточку. — Тася, я тебе уже говорил, что ты прекрасна? — искренне засмущался тот, наклоняясь за второй кистью...