Вы — все, что у мне осталось...

В тексте встречаются намеренные ошибки из-за возраста персонажей) После такого успешного и вызывающего различные эмоции выступления, на сцену ловко вбежал директор и наконец объявил всех победителей. Весь зал взорвался в аплодисментах, ведь директор решил, что в юбилейный год победила именно старая-добрая дружба. И иначе быть не может. Как только весь концерт завершился, все дети начали громко обсуждать свои выступления, смеялись и бегали по сцене, собирая свой реквизит, который впопыхах не успели вовремя забрать. — Да я говорю тебе, наш танец был лучшим! — послышался тонкий голос совсем малюсенькой девочки из самых младших отрядов, которая неловко складывала длинное платье. — Да ну тебя! Мы были самые-самые классные, слышала, как нам хлопали? — перебила ее возмущенная девчонка со смешными, рыжими косичками. — Все вы неплавы, пални всегда круче девчонок, — картавля и шепелявя отрезал шустрый мальчуган, смело пожав плечами, как будто говорил самую настоящую истину. — Говорить сначала научись! — послышалось с другого конца сцены. Это выражения вызвало у Таси настоящий, искренний смех. —Эй-эй, Маруся, не нужно так! Не обижай его, это неправильно, — воспитывал в подчиненных толерантность Антон, сам еле сдерживая смех.

***

Вскоре весь актовый зал опустел, Арсений стоял в самом углу комнаты перед сценой, сматывая длинные провода от больших колонок, а где-то за кулисами шуршал бумажками Антон, в попытках собрать за своими малышами костюмы и нарисованные рисунки. — Шаст, ну я же вижу, что ты уж ничего не делаешь, давай обсудить, то, что утром было? Пожалуйста, это важно для меня. Не хочу, чтобы ты там осуждал меня в темноте, давай лучше в глаза, — виновато произнес Арсений, отодвигая полотно занавеса. — Не думай, что я осуждаю, допустим я поверю, что вы рисовали, но ты же понимаешь, что это все может очень плохо закончится? Она же несовершеннолетняя, — в сердцах выразился вожатый, спрыгивая со сцены, подходя поближе к другу. — Антон, ничего не было! Я же не дурак, я не имею права к ней даже прикасаться, ты издеваешься? Специально подливаешь масла в огонь? — не выдержал Арсений. — Какие мы серьезные... знаешь, что я тебе скажу? Не знаю, что у вас там было и лезть во все это не стану, просто выслушай меня. Люди, которым фиолетово друг на друга не выглядит так, как смотритесь рядом вы. Ты можешь отрицать и оправдываться как хочешь, но я тебе не сильно-то верю, просто прими этот факт. Ты попросил меня уйти, чтобы я ее не разбудил, и она не испугалась, ты играл на инструменте так, как будто что-то стряслось, ты ничего не ешь. Мне продолжать? — перечислял второй вожатый, заботливо смотря на друга. — Нет, не надо, — сдался Арсений, как будто резко обессиленный он присел на край сцены, уставившись на свои руки, стеснявшись смотреть на Антона, который теперь казался еще выше и нависал над ним, — Я не знаю, что тебе ответить. Ты сам все понял, пожалуйста, просто не говори никому и не добивай меня. Я же прекрасно понимаю, что не прав и вообще все, что я делаю и чувствую неправильно, мне очень больно, но, — он развел руками и пожал плечами. — Арс, — вожатый присел на корточки перед другом и оперся руками о коленки, — я совсем не тот, кто будет тебя стыдить и прекрасно понимаю, что в жизни может случиться все, и если ты влюбился в нее... — Не говори так, пожалуйста, — резко перебил его Арсений, запуская руки в голову и бессильно закрывая глаза, — это так ужасно звучит. Я отвратительный и мерзкий человек... — Успокойся, если так посмотреть, то она всего на сколько? На три, четыре года младше тебя? — переметнулся на другую сторону Антон, уже не зная, как помочь другу, как правильно подобрать слова, хотя внутри ощущал, как неловко сейчас Арсу и понемногу понимая, почему друг так играл на концерте, — Тебе так больно от этих чувств? — неожиданно нежно и заботливо обратился он к нему. Тот только кивнул, виновато смотря в пол, молясь, чтобы друг ушел и оставил его в покое, чтобы больше не заставлял его оголять свои чувства. Вспоминая Тасю, ее взгляд, голос внутри все останавливалось, не давая здраво оценить ситуацию и справиться с непозволительными чувствами.

***

Яркое, летнее солнце освещало высокие кроны сосен, подчеркивая их изящество. Вся природа была как будто одним организмом, который тихо дышал, спокойно напитывался теплыми, а порой жгучими лучами. В воздухе слышалось тихое жужжание насекомых, тишину нарушали только песни птиц и редкие возгласы детей, весело резвившихся на детской площадке, пытаясь договориться кто будет казаками, а кто разбойниками. — Ася, ау? — потрясла руками между подругой Есения, пытаясь привлечь ее внимание, надеясь, что девушка хоть что-то слушала. — Ты чего? — Боже, прости, пожалуйста, отвлеклась. Да, вы очень хорошо танцевали, костюмы просто потрясные, — быстро сориентировалась Тася, постаравшись загладить вину, и убедить подругу, что она внимательно слушала, а не витала где-то на другой планете. — Спасибо конечно, но я не об этом говорила, Тась, может признаешься? Что-то случилось, я же не экстрасенс, если нет настроения, я не стану тебя мучить, просто скажи. Я бы могла постараться тебе помочь, может подскажу что-то, мне обидно, что после такого прекрасного выступления ты ходишь, как в воду опущенная. Тебя кто-то обидел? — Да нет, все хорошо, просто отвлеклась на детей на площадке, вспомнила как сама любила эту игру. Бегали как сумасшедшие, пытались узнать слово, было весело, — констатировала девушка, избегая неловких вопросов, ответов на которые она и сама не знала. Девушка неловко крутила в руках листочек подорожника, медленно отрывая жилки, пытаясь хоть чем-то занять руки и как-то отвлечься от своих эмоций и мыслей, которые смущали ее и не давали успокоиться. С чего вдруг она стала чувствоваться такое тепло к вожатому, почему увидев его таким напряженным, ей захотелось подбежать и успокоить его. Сделать все что угодно, лишь бы он снова улыбался, снова источал эту бескрайнюю радость, которая так украшала его. Не зря же говорят, что любой человек становится еще красивее, когда улыбается. Тася была не в силах здраво осознать, что случилось, точнее боялась признаться самой себе, что кажется, Арсений стал не просто вожатым, а чем-то большим. Но разве так бывает? — Слушай, а где ты была ночью? Я просыпалась, хотела попить сходить, а у тебя даже кровать не разобрана была. Вечером на фильме не было... — обеспокоенно произнесла Есения, остановившись, преграждая дорогу подруге, чтобы она ну уж точно ответила на ее вопрос. — Я? Когда? — начала была она, в попытках придумать какую-то приличную теорию, — Да, точно, я же ходила к врачу, точно. Чего-то голова разболелась, даже проснулась от боли, прикинь! — напридумывала Тася, хотя уже и в правду начинала ощущать острую головную боль. Похоже все ее вранью прямо лезет из нее, пульсируя в висках. — Ой, бедняжка, чего меня не разбудила, я бы проводила. Ты всегда можешь на меня рассчитывать, — произнесла подруга, нежно погладив Тасю по плечу. Тася расплылась в улыбке, радуясь, что вранье сработало и не пришлось рассказывать всю правду, которая, на самом деле, была такой неловкой. Однако каждый раз, когда девушка, мысленно возвращалась к той ночи, шея ее медленно покрывалась миллионом мелких мурашек. По всему телу проливалось тепло лишь от одного вида Арсения с зеленой краской на носу. Такой нежный и спокойный, с расслабленными чертами лица, глазами цвета снега в океане, без привычных нахмуренных бровей и внимательным взглядом, как будто постоянно подсчитывающем количество детей.

***

После обеда, на котором Ася наконец-то нормально поела, отчетливо ощущая, как голова начинает кружиться и еще чуть-чуть, и девушка снова рухнет в обморок. Заедая вкусный борщ свежим белым хлебом Тася, повернулась к подруге: — Откуда у них такой вкусный хлеб, это просто невозможно. Ты просто послушай, как он хрустит, — восхищенно проговорила девушка, смешно указывая на Есению хлебом. — Не играй с едой, кушай спокойно, — неожиданно послышался из-за спины уже сильно знакомый голос, который девушка могла бы узнать из тысячи. Тася замерла с кусочком несчастного хлеба, медленно продолжая жевать. — Я ем, все хорошо, — удивленно выронила Тася, уставившись на стеклянный стакан с компотом, в котором плавал разваренный кусочек сливы. — Умница, Есения, и тебе приятного аппетита! — быстра исправился Арсений, осознав, что снова уделяет слишком много внимания своей особенной подопечной. — Спасибо, Арсений Сергеевич, и вам! — совершенно спокойно ответила Есения, обворожительно улыбаясь, в отличии от Таси, которая снова улетела на какую-то планету, называемую "Мой любимый вожатый". От такой идеи бедняжка встряхнула головой и вернулась к обеду, стараясь не смотреть на вожатский стол, за которым все их руководители переговаривались и обсуждали видимо планы на завтрашний день. До детских столов долетали только отрывки фраз: — На речку?! Да не за что, ты меня не заставишь, — испуганно высказалась Оксана, зло стрельнув взглядом на Арсения. — Я с ними не пойду, хоть убейте, я сама воды боюсь, а всю эту ораву контролировать, у меня сердце прям там и лопнет! — Спокойно, я пойду, все нормально, выручу уж старшую вожатую, — успокаивал ее мужчина, протягивая ей ее стакан со сладким компотом. — Я и плаваю быстро, да и со мной не заиграешь, по стойке смирно ходить будут! Не боись, — смело вселял уверенность Оксане, пытаясь заодно убедить и себя в том, что поход на речку не так уж страшно. Мало кто хотел брать на себя такую ответственность, но из-за своего строго воспитания ремнем и долгими нравственными разговорами, Арсений просто не мог бросить девушку на растерзание всему отряду.

***

Во время тихого часа по правилам лагеря необходимо было оставаться в своих комнатах, спать или хотя бы вести себя тихо. Часто в коридорах детей караулили вожатые, сохраняя дисциплину. Однако некоторых товарищей и это не останавливало. Парни, которые уже не первый раз приезжали в лагерь, научились по звуку шагов определять в каком направлении ходит вожатый. И только услышав, что он отходит, быстро, но максимально медленно перебегали в комнаты, где их ждали, настолько, что даже и стучать не приходилось. Конечно, бывали случаи, когда их замечали и заставляли выполнять какие-то общественно полезные дела по лагерю, но опустим эти драматические моменты. Катя распахнула дверь и на пороге появились довольные лица двух парней. Это те самые перебежчики, которые похоже считали, что тихого часа без них невозможно. — Итак, дамы, что мы имеем. Уно, мафия, дурак, бутылочка? — уверенно перечислял рыжеволосый парень, лицо которого было чуть ли не все в рыжих веснушках, как будто его в детстве и правда солнышко поцеловало. Он крутил перед девушками разными карточными играми, интригующе улыбаясь, — Смотрите, я поддерживаю демократию. Не будете выбирать — сам выберу. — Ой-ой, не надо, давайте в Мафию. Ясь, Тась вы не против? — обратилась она к двум, рядом сидящим подругам, которые так и замерли с фотоаппаратом в руках. Они пересматривали фотография Есении с прошлогодней поездки на море. — Похоже нет, давайте, — хором проговорили они, на секунду переглянувшись. — С тебя конфетка! — вскрикнула Тася, быстро закрыв рот ладонью, вспомнив про дисциплину. Эту смешную фразу всегда выкрикивает ее младший брат, если они говорят что-то вместе. Естественно, искренне надеясь на конфетку, которая была для него просто всем. Истинная сладкоежка. Ребята уселись на пол в кружок, они старались максимально тихо перешептываться, чтобы никто не испортил их идиллию. Есения оказалась рядом со вторым парнем, вошедшим к ним в команду. Они были друзьями детства, почти всегда были где-то рядышком, знали друг друга как облупленных, поэтому на протяжении всей игры подкалывали друг дружку, смеялись и вспоминали неловкие истории, чтобы позлить. Все остальные пытались сдерживать смех, ощущая, что уже болят щеки и улыбаться больше не могут. —Так, может хватит ржать! Ну ходила она с колготками наоборот, что ей теперь это всю жизнь вспоминать? — по-актёрски талантливо выдал друг с Есении, справедливо получив удар локтем от разозлившейся, но с любовью смотрящей на него подруги. — все, наступает ночь, город засыпает! Все закрыли глаза, надеясь, что их не убьют в первую же ночь. Хотя иногда обиднее всю игру просидеть мирным жителем и никак практически на сюжет не влиять. — И кто же мафия? — низкий голос заставил вздрогнуть всех сидящих, а Тася даже вскрикнула от неожиданности, открыв глаза она увидела Арсения, который плечом облокотился на стенку, строго скрестив руки на груди. — Что конкретно было не понятно из слов сидеть в своей комнате и не шататься по комнатам, а Стас, Никита? Девушки к вам также претензии имеются. — Ну Арсений Сергеевич, мы же не малолетки, днём не спим, это несправедливо запирать нас в этих комнатах. Скука же смертная — взмолился Никита, кинув на пол свою карточку, на которой виднелась картинка мафии. — Несправедливо будет, если я вас не накажу и не позвоню родителям. Пока вы в лагере, я несу за вас ответственность и не хочу, чтобы из-за совей юношеской глупости пострадало ваше здоровье, — уверенно проговорил Арс, распахивая дверь пошире, взглядом показывая парням, что они должна срочно уходить. — Теперь то, что касается вас, милые дамы. Мне не важно кто это начал, кто кого пригласил и чем вы тут занимались бы дальше, поэтому наказаны будете все впятером. Завтра после совещания с другими вашими вожатыми объясню, что вас будет ждать. Ясно? — закончил Арсений, взглядом осматривая виновниц. —Да, простите, — не выдержала Тася, встав со своего места, вернувшись на свою кровать, виновато смотря на Арсения, пытаясь рассмотреть в нем те милые черты, которые теперь были ей знакомы. После этого разговора жизнь лагеря продолжилась. До самого вечера каждый ребенок был чем-то занят. Нигде нельзя было найти человека, которым бы шатался без дела. Малыши распевали в зале песенки и хлопали сами себе, восторженно радуясь своим даже небольшим успехам. Старших детей отправили играть в волейбол. Девочки в основном сидели на лавочках, наблюдая, как высокие, уже повзрослевшие парни перекидывают мяч, в сердцах расстраиваются при каждом промахе. Есения не отрывала взгляд от Никиты, который мастерски отдавал все передачи, уверенно подавал и выглядел привлекательно. Тася не обращала особого внимания на площадку, девушка любовалась на голубое небо с пушистыми облаками, которые были похожи на сладкую вату. " —Папа, папа, смотри, што это такое у дядечки? Што он делает? — расспрашивала отца маленькая Ася, дергая его за край рубашки, и указывая пальчиком на милого дедушку, которым готовил сладкую вату в парке. Это было летом, летал тополиный пух, весело щекоча нос, вокруг улыбчивые люди радовались теплым лучам солнца. Дети бегали с воздушными шариками, которые блестели на фоне голубого, кристально чистого неба. — Он готовит сладкую вату, хочешь попробовать? — обратился к дочурке отце, лихо подхватил ее и усадил себе на шею, — ты теперь видишь даже дальше меня, ну-ка, где этот дядечка, веди меня, милая! — Дявай-дявай туда, есе тють-тють. Вооот! — радостно завизжала Тася. Через несколько минут малышка стояла с угощением, которое оказалась чуть ли не с нее размером. — Ну что за красота такая! Ты наше милое облачко, смотри носик не измажь, — смеялся папа, любуясь своим ребенком" Калитка на спортивную площадку раскрылась и перед трибунами остановился Арсений, которым на ходу поправлял галстук, он взглядом искал Сергея, который контролировал отряд во время игр. — Серый, можно я у тебя заберу Тасю, мне нужно кое-что разъяснить с ней. Они во время тихого часа фигней страдали, нужна воспитательная беседа. Не проблема? — проговорил Арс, так чтобы никто не услышал. — Да, без б, все равно не играет. Только она теперь под твою ответственность, у меня и так тут любители понарушать дисциплину, — закатил глаза Сережа, головой кивнув на группу мальчиков, которые пинали мяч. — Да я вам уже миллион раз говорил, пожалуйста, ну не пинайте вы ногами волейбольный мяч! Ну ради всего святого, в конце уж концов! — Все, я ушел, а то и мне прилетит, — засмеялся Арсения, довольно улыбнувшись, осознав, что в этот раз очередь следить за ребятами досталась не ему. — Тась, пошли со мной. Разговор есть, — позвал подчиненную вожатый, пропуская ее перед собой. Сердце Таси екнуло, медленно опустившись в груди, по спине пробежали мелкие мурашки. Послушно она последовала за Арсением, который шел медленно, при этом не проронил ни слова. —Арсений Сергеевич, что-то не так. Куда мы идем? Я опять что-то не так сделала? — тревожно расспрашивала его Тася, но мужчина молча шел рядом с ней, смотря куда угодно, но только не на нее. — Вы меня наказывать ведете? —Ой, как это странно звучит, не говори так, — не выдержав засмеялся Арсений, из-за чего Тася смущенно улыбнулась и выдохнула, успокоившись и снова почувствовав то самое приятное тепло от этого человека. — Все, мы пришли, — тихо произнёс мужчина, остановившись возле раскидистого дерева, за которым виднелось огромное поле желтоватых цветов. Закатное солнце просвечивало зеленоватые листочки, отбрасывая на землю прыгающие тени. В воздухе звенела тишина. На территории никого не было, все были заняты своими делами. Только они — два нарушителя стояли подле друг друга, осторожно смотря друг дружке в глаза, в которых читалось все то, что никак не могло быть произнесено. — А где это мы? — прошептала Тася, сознавая, что эта близость начинала приятно сдавливать грудь, проливая что-то горячее по телу, заставляя все тело осыпаться мурашками. Неведомая сила тянула ее к Арсению, который одной рукой приподнял свисающие ветви дерева, за которыми показалось большое озеро, вода, которая блестела, словно алмазами, подсвеченная солнцем. Раскидистое дерево отбрасывало прохладную тень на небольшую лужайку под собой. На крупных ветвях были подвешены деревянные качели, которые заметно состарились, но это придавали еще большую уникальность этому месту. — Мое место... Слушай, я понимаю, что все это выглядит очень плохо и страшно, но я не имеют в виду чего-то плохого. Утром обещал тебе посидеть вечером и обсудить все, так что вот..., сижу здесь, когда устал или морально тяжело, — оправдывался он, обводя рукой всю окружающую их красоту. — Так красиво, — задумчиво отреагировала девушка, неловко осматривая вожатого, скользя глазами по его белой рубашке, красному галстуку и приоткрытому кусочку чуть загоревшей кожи. — Знаешь, хотел тебе рассказать, директор особенно восхищался твоим рисунок. Потом еще несколько минут стоял и рассматривал твоё творение, — улыбаясь обрадовал Арсений, наблюдая за реакцией девушки, смотря как ее волосы двигаются на ветру, красиво обрамляя нежное лицо. — Наше, наше творение, Арсений Сергеевич. Вы тоже не мало сделали. — улыбнулась Тася, оперевшись спиной на толстый ствол дерева, устроившись в прохладном тенечке. — Возможно, но пожалуйста помни, — начал было он, подойдя поближе к ней, убрав руки в карманы, — у тебя волшебные руки, самые талантливые. Береги их...

***

Закатное солнце било в глаза и заставляло жмуриться. Девушка закрывала солнце ладонью, любуясь вожатым, смотря в его бездонные голубые глаза, таившие в себе тайны, страхи и сомнения. Хотелось окунуться в них и понять этот мир. Девушка ощущала то, как близко стоял Арсений, хотелось прильнуть к нему, обнять. Уткнуться лицом в его широкую грудь, почувствовать приятный запах, ощутить себя маленькой и беззащитной. Арсений сделал небольшой шаг к ней и дотронулся до талии, его мужественная рука, мягко коснулась живота девушки, мгновенно покрыв все тело мурашками. Тася глубоко вдохнула и приблизилась к мужчине. Он не спускал с нее взгляда, большим пальцем нежно поглаживал голую кожу под тоненькой маечкой. Без слов Арсений притянул миниатюрную девушку к себе и прикоснулся к бархатной коже щеки. Прикоснувшись к шее и заметив, как девушка стала сбивчиво дышать, он нежно улыбнулся и наклонился к ней поближе. Тася встала на носочки и замедлившись прикоснулась к его мягким губам. С каждой минутой они все больше растворялись в поцелуе. Движения вожатого становились более уверенными, рука, с проступившими крупными венам, ласкала ее голый живот, заставляя девушку от удовольствия прижиматься к нему все ближе, растворяясь в нем, в его прикосновениях и красоте...