Вдохновение

19.12.1853 - Месье Киллиан ждёт вас, граф, - обратился по мне дворецкий, сразу исчезая за дверью.       Я немедленно вышел к гостю. Одли сидел в гостиной. Сначала разговор не клеился, и мы много молчали, но в какой-то момент я услышал: - Граф, мне нужна ваша помощь…       Мой гость вновь перешёл на более уважительный стиль обращения, хотя мы были наедине и раньше договаривались общаться по дружески. Я этот факт проигнорировал и не стал его исправлять: - Да, конечно. Я с радостью помогу вам. Как никак это мои охранники посчитали вас подозреваемым, - усмехнулся я, при этом обманывая Одли. - Меня уволят. Я останусь не с чем! Пусть я и не считаюсь виновным, теперь взгляды будут косыми. Прошу вас, не могли бы вы поговорить с мисс Хелен или еë отцом? – дрожащим голосом почти умолял Кили. - Ах, - я вздрогнул, теряя контроль над эмоциями и опуская глаза, чтобы не дать Киллиану прочесть в них испуг. Нет, я не боялся этой девушки, я боялся, как она будет на меня. Я разбил ей сердце, я отверг еë любовь… «Она вполне могла злится на меня за это. Но убийство? Любовь в мире не нашем, а в мире ином. Любовь возможная лишь после смерти…»       Я чувствовал, как начинаю бледнеть, и что рука моя сжимается в кулак, настолько сильно, что он ногтей останется след. Уши закладывает непроницаемым шумом. Я не могу пошевелиться, пока голос Кили не выводит меня из транса: - Граф? – обеспокоено спрашивает гость. - Ах, да? – очнулся я. – Да,  я помогу вам. Напишу рекомендательное письмо… И в скользь упомяну ваше имя в разговоре с коллегами. - Спасибо, спасибо вам! – Киллиан расплылся в благодарной улыбке.       После его ухода я подозвал Янкея в кабинет и, усадив шокированного доверенного на кресло, многозначительно молчал, сложив руки в замок и поставив локти на стол. Янкей тоже молчал, но сдался первым, произнося, наконец: - Господин хотел, обсудит со мной что-то? - Хотел. - Слушаю вас. - Я думаю, - продолжал я, выдыхая, - Что знаю, кто убил нескольких слуг и адъютанта. - Кто же? Передать Скотланд-Ярду?! – доверенный округлил глаза, вытаращив их на меня, как сумасшедший. Он был напуган не меньше меня. - Это младшая дочь барона Лонгмана, мисс Хелен, - твëрдо и холодно сказал я, прикрывая уставшие глаза. - Что? Мисс Хелен? Та милая девушка, которая вам понравилась… - Никто мне не понравился! – крикнул я, чем заставил Янкея снова вздрогнуть. Продолжил я спокойнее. – А я ей, наверняка. У нас ничего не было. Никакой любви, никаких чувств, прогулок, близкого знакомства. Да хоть чего-нибудь?! Кроме поцелуя… - Поцелуй. Девушка не позволит поцеловать себя на публике, на балу, если вы не пара. Иначе миледи может прослыть не приличной девушкой… - недоговаривал Янкей. - Это она. И я хочу, чтобы Скотланд-Ярд нашëл больше доказательств еë вины. Она сядет в тюрьму, Янкей! Потому что она преступница! – не выдержал я и повысил голос, ударяя кулаком по столу. - Скоро Рождество, я должен вас покинуть, поэтому лучше вам не оставаться в доме, а навестить Лонгманов, под предлогом знакомства с младшей дочерью. Я полагаю, вам лучше вывести мисс Хелен на чистую воду… - Став приманкой, - в один голос произнести мы с доверенным, поднимая глаза, друг на друга с синхронностью зеркала. 20.12.1853              Веки еле разлепились, когда я машинально сел на кровати. Служанка молча поклонилась и вышла. Я понятия не имел, какой сегодня день, я просто забыл число, и не обратил внимания на календарь. Первое поздравление, которое я услышал, было поздравление дворецкого: - С Днём рождения, господин! Улыбайтесь чаще, улыбка красит вас! – говорил он, поднося мне завтрак.       Следующим был садовник, с которым я редко заговаривал и который не мог по своей воле хоть что-то сказать господину. Но, тем не менее, ему выдалась возможность тихо произнести: - С праздником, господин Шарлотт… - Спасибо, - ответил я. Имени его я не знал, поэтому удостоил его лишь благодарностью.       Доверенный был третьим и именно от него я получил свой подарок. Янкей вошёл в мой кабинет, пока я, скучая, листал множество бумаг с подписями людей, которые либо покупали территорию, либо продавали еë мне. Проверять такое должен был я, а также подписывать всë, что доверенный клал мне на стол. Так вот, Янкей поставил на стол коробку, завёрнутую в упаковочную бумагу и, улыбаясь как солнце с утра, сказал: - С Днём рождения, господин. Это вам. А ещë я сам всë подпишу, вы можете идти. - В этой коробке должно быть пусто, потому что твой подарок даже так лучший! Спасибо, - расхохотался я, открывая коробку.       Обёртка хрустела под моими пальцами, и я легко сорвал упаковку. Открывая коробку, я закрыл глаза, как ребёнок, который, наконец, получает долгожданный подарок. В коробке лежала коробка поменьше и, открыв глаза, я удивился. Янкей засмеялся, прикрываясь рукой. Со второй коробкой произошло тоже самое, но в третьей уже лежала шляпа и перчатки чëрного цвета. - Думаю, это вам понадобится зимой, - нежно сказал Янкей, касаясь рукой моего плеча. - Спасибо, Янкей! Это лучшее, что я только могу получить на свой праздник, - находясь, словно в тумане сказал я, надевая одну перчатку на руку и рассматривая еë. Шляпу я накинул следом, не думая, что приведу волосы в беспорядок. Моя мать на мой девятый день рождения подарила мне большой шарф тëмно-синего цвета, который по сей день я ношу в холод. А теперь человек, которому я доверяю свою жизнь, почти мой отец, дарит мне перчатки и шапку, которые, я уверен, я буду носить так же долго, как и шарф… - Это ещë не всë. Вам письмо…       Я вырвал из рук доверенного конверт с официальной печатью с гербом фамилии Беккер. Это было письмо от Августа. В нëм была всего одна строчка: «Шарлотт, выходи на свою веранду»       Я вопросительно посмотрел на Янкея, который лишь улыбнулся и проводил меня до веранды. Мы вышли и тогда на скамейке я увидел ещë один конверт, но теперь без единой информации об отправителе. Его я тоже вскрыл, разрывая бумагу и доставая лист со следующей строкой: «Теперь загляни под лавку, а следом иди к тому месту, где впервые увидел своего друга»       Под лавку я заглянул немедленно, сразу обнаруживая там презент от товарища: свёрнутый из бумаги кулëк, в котором я нашëл свои любимые конфеты, а точнее те, которые я любил в детстве. Это заставило меня искренне улыбаться. Следующее место – это место нашей с Августом первой встречи. Думать мне долго не пришлось, я сразу вспомнил мальчишку, вылезающего из-за кустов с грозным выражением лица. К этим самым кустам и понесли меня ноги. Неподалёку стоял уборщик снега и улыбался, а я стал медленно приближаться к кустам. Шорок напугал меня, но вскрикнуть заставило лишь резкое появление человека, всего облепленного снегом и остатками с осени листвы. Этим человек был довольный Август. На руках моего друга мирно покоилась трёхцветная кошка. - Сюрприз! С днём рождения, Шарлотт! – закричал во весь голос Беккер и, смеясь, вынырнул из куста ко мне. Я не мог сдержать улыбку, я чувствовал, как сияю изнутри, как свечусь от радости встречи. Август приехал раньше, чем предупреждал. Я и не заметил, как кошка перекочевала из рук виконта в мои и вот два зелëных кошачьих глаза мило смотрели мне в лицо. Я смог разглядеть шёрстку кошки поближе; она сочетала в себе белый, чëрный и рыжий цвет, идеально подходящие друг другу в своих пятнах. - Спасибо. И здравствуй! С письмом это ты хорошо придумал… - кротко говорил я. - Да, но идея не моя. Это Софи настояла на некой игре, - хохотал мой друг, поправляя головной убор. «Софи знает, что у меня День рождения сегодня…» - А кошка, это я так понимаю… подарок? – недоумевал я, гладя спокойного питомца. - Да. Она сама нежность. Прямо как ты, - Август тоже погладил кошку по голове, мурча, повторяя за пушистым другом. – Я ужасно голоден и замëрз. Идем в дом уже? - И где это я нежный? – спрашивал я, пока мы заходили в дом, переступая порог и скрываясь от холода за надёжными стенами. - Во всех аспектах, дорогой мой! – смеялся Беккер. Кошку я выпустил и она, находясь в незнакомом месте, сразу забежала в угол комнаты, прячась. Я долго смотрел, как мило она трясётся, зная, что скоро ей будет так же уютно, как и Свитлипсу. - Мой дом наполняется живностью… Кто следующий? Попугая с Востока привезёшь? - Я так далеко плыть не стану! Не проси!       Пообедали мы вместе, будучи только вдвоëм, не считая, разве что, скрипача, которого просто потребовал мой гость. Разумеется, мы не обошлись чаем. За второй бутылкой вина последовала третья, а за ней и другие напитки, затуманивающие рассудок. Кто бы знал, что я умею петь. Я вот не знал, а оказывается моë завывание под Моцарта достойно аплодисментов; а вот Август воет что-то на выдуманном языке хуже, чем я свои стишки. Помнится, на языке остро чувствовался вкус солëной рыбы, вина и чего-то сладкого, и всё это вперемешку. Не самое лучшее, что я вкушал, но определённо в лучших обстоятельствах. Пить я не умею, а Беккер принялся меня учить, да так учил, что вскоре мы оба уже лежали на мягком ковре у дивана, жалуясь на жизнь. Я не уверен, что смог сдержать себя и не закричать во весь голос, что мне страшно… Август не меньше часа разглагольствовал о Софи Флери, о еë руках, еë глазах, еë голосе, походке, движениях, плечах и так далее и тому подобное. Я представил еë куда детальнее, чем раньше, благодаря рассказам друга. Остального я не помню… Ну разве, что он настоятельно твердил мне о девушках, которые просто необходимы именно сейчас… Никаких куртизанок в моём доме! - Слушай, Шарлотт? – слышу я голос друга прямо над ухом, полном тумане и непонимании. – А мы где? - Глупый вопрос, мой друг! – незамедлительно, но неожиданно медленно отвечаю я, стараясь выразить свою мысль в полной мере. – Мы в Англии. - Хорошо. А в какой еë части…? - В… Тут где-то не далеко…       Через десять или двадцать минут тишины я начинаю приходить в себя и ощущать окружающий меня мир. Мой бок оперся о не мягкую палку, доставляющую основной дискомфорт; плечо и вся левая рука онемели, потому что всю ночь на ней лежало тело, а точнее голова, голова спящего рядом Августа. Я спихнул друга с себя и сел, понимая, что палка была довольно удобной, а голову мне хочется себе оторвать и выбросить куда-то далеко-далеко в море… Мне плохо, но я начинаю размышлять. Лежим мы на полу в доме, наверняка моëм, далеко мы в таком состоянии уйти бы не смогли; палка эта представляет собой ножку стола, лежащего на боку. Судя по всему мы на кухне, но вокруг нет не одного больше человека, что не могло не радовать. - Август, как это произошло?.. - Я не знаю, друг. Но это было здорово! Повторим как-нибудь? – рассмеялся Беккер, но смеялся он не долго, поскольку и ему в голову прилетела хорошая порция режущей боли, отчего он глухо застонал, ворочаясь на полу.       Янкей позже рассказал нам, что мы пели, играли и пили несколько часов, а потом просто пошли гулять по дому, а заснули на кухне, перед этим уронив стол. Доверенный не стал нас будить и оставил в покое, за что я ему благодарен. Это праздник я не запомнил от слова совсем, лишь подарки мне хоть как-то напоминали о том, что День рождения в этом году я провëл весело…