Вдохновение

10.12.1833       Через месяц воспоминания были также сыры. Димер был сам не свой, он вëл себя замкнуто и отстранëнно от всех, тоже самое чувствовал и граф, но он старался забыться в алкоголе. Эффимия знала, что скоро испытает новые ощущения, скоро станет матерью. Юная леди старалась не думать о произошедшем, а думала лишь о будущем. В дом Эллари пришли новые слуги, а те, что были раньше, теперь не принадлежали дому. Появился доверенный, который во всëм помогал виконту. Доверенного звали Янкей, и именно он привёл за собой новых людей, что были преданы графу и верно слушали его. Байярд не был уволен, что радовало Эффи, но ему теперь не к чему появляться в саду, ведь наступил декабрь.       Первый снег выпал только к середине месяца, но это не заботило будущую мать, она увлеклась вышиванием и вечера проводила у камина в одиночестве. Муж давал ей больше внимания и был готов исполнять её прихоти, но просить она перестала. Граф редко приходил в себя, всë сильнее убиваясь в подвале с алкогольными напитками.       Пришло время долгожданных родов. Будущая мать была в своей комнате, когда закричала так громко, как только могла, чем напугала всех слуг и мужа. Димер позвал доктора и девушек, которые помогли Эффи перейти из еë спальни в другую комнату. Доктор был не один, на этот случай всë было готово, и роды прошли без происшествий. Эффимия не кричала, она тихо плакала и звала мужа, чтобы тот держал еë за руку. Димер провëл с ней все часы схваток, видел всю боль, что она испытывала и понимал насколько эта девушка сильная для своих лет, на что она пошла ради его матери. Служанки бегали по лестнице туда и обратно, чтобы носить кувшины с тëплой водой, Эффи сразу получила огромную порцию внимания, её успокаивали, гладили по рукам и хвалили.       20 декабря утром на свет появился мальчик, которому пока не дали имени. Эффимия не взяла сына на руки, она упала в обморок сразу после родов. Димер не отходил от Эффи ещë долго, пока врачи не посоветовали ему познакомиться с сыном. Через несколько часов после родов Эффи проснулась, и ей не позволили встать с кровати, закрыв все окна в комнате, лишь бы не заразить чем ребёночка и мамочку. Малыш лежал в кроватке рядом с Эффи, а сонный муж, сидел неподалёку и почти засыпал. Эффи улыбнулась, глядя на него. Девушка ожидала прилива эмоций невероятной радости, да хоть чего-то особенного.… Но из необычного, было только чувство лёгкости.       В комнату вошёл акушер, поздоровался с девушкой и с виконтом, а затем поднял малыша на руки, передавая его без вопросов его матери. Ребёночек был уже чистеньким и своими бесцветными глазами пытался осматривать мир. Цвет глаз мальчика пока был не известен, поскольку он слишком мал. Но волосы его были довольно длинные для новорождённого, а всё потому, что Эффимия ела всë, что требовал еë организм. Волосы юного аристократа были русые и вьющиеся, почти как у его отца. Эффи сразу увидела в их сыне своего мужа и засмеялась. Мальчик тоже издал звуки похожие чем-то на смех. Акушер показала, как кормить ребёнка, ведь Эффи ранее вообще не представляла этого. На самом деле это было довольно больно, но врач успокоил еë, сказав, что со временем боль пройдëт. Димер тоже подошёл ближе и увидел как ангелочек пьëт молоко матери, причмокивая, пока сама Эффи кусает губы от боли. - Как мы назовём нашего ангелочка? – улыбнулся новопосвящённый отец. - Уильям прекрасно подойдёт, - протянула в ответ Эффимия, смотря на сына. - Может Шарлотт? В честь моей матери? – предложил Димер. Бабушку мальчика звали Шарлотта. - У нашего сына может быть два имени. Да, Шерил Уильям Эллари? – хохотала мамочка. Еë смех подхватил и отец.       Десять дней юной леди не разрешали резко двигаться и гулять, она почти всë это время, пролежала в постели, а еë кормили, переодевали и лечили. Проблемы со здоровьем были, но не серьёзные, поэтому и переживать было не к чему. Цвет глаз малыша был почему-то, безумно интересен его матери и Эффи с нетерпением ждала, когда, наконец, она увидит его глазки во всей красе, а не в серовато-голубом скучном оттенке. Граф Эллари пришёл в себя и даже заплакал, держа на руках внука, он всë повторял, как жаль, что графиня не сможет увидеть это чудо. Как и ожидалось, ребëнок вновь сблизил своих родителей, Эффи и Димер стали доверять друг другу и ценить внимание. С Шарлоттом рано было играть, но Димер первые две недели пытался, его рассмешить, что смешило только его супругу. Байярд тоже смог поздравить молодую мамочку, он подарил ей сладости, и девушка впервые обняла его. Руки Байярда легли на талию Эффи, сердце не унималось в биении, а щëки беспардонно покраснели. Он взял руку своей госпожи и поцеловал так нежно, словно боялся, что от дуновения его дыхания ручка девушки расколется на мелкие кусочки, как фарфор. - Госпожа, а у вас сын или дочь? – спрашивал садовник, когда они с мадмуазель Эллари сидели, окутавшись в тёплую одежду, на скамейке в саду. - Сыночек. Его зовут Шарлотт, милейший ангел, - вздыхает юная красавица, заправляя, прядь волос за ухо. Прождав паузу, Байярд вновь задал вопрос. - А вы любите своего мужа? - Что? – переспросила Эффимия, думая, что ослышалась. – Люблю ли я своего мужа, Байярд? - Да, госпожа, - опустил глаза садовник, жалея, что поторопился задавать такие вопросы. - Ответить не смогу. Он мой муж. Я к нему привязана… Всë, Байярд, мне пора. До встречи!       Девушка поторопилась уйти, и садовник тоже покинул территорию дома Эллари. С тех пор Эффи и Байярд не виделись больше двух недель. Эффимия уже совсем окрепла и с праздничным настроением, решительно собиралась на встречу с подругами. Они в письме написали, что хотели бы послушать рассказы девушки, которая и родила и вышла замуж в шестнадцать лет, при этом оставаясь вполне счастливой. Ответным письмом Эффи отправила свой набросок, которым изобразила маленького Шарлотта спящим. Это точно вызвало у адресата умиление. Димер не останавливал супругу, вместо этого он тоже покинул дом, со своим целями. За ребёнком следили няньки, а руководил всем этим доверенный Янкей, пока граф разбирал бумаги, чтобы замять старую историю его покупок и обманов. Доверенный иногда сам хотел держать Шарлотта Уильяма на руках, укачивая его и слушая визгливый плачь. На тот момент у него самого были дети дома, и любимая жена.       Вот, наконец, Шарлотту исполняется год. В вкратце можно описать быт семьи Эллари: Эффимия счастливая мать, частенько проводит время с сыном, но и не забывает про другие свои аспекты в жизни. Байярд становится для юной леди личным советчиком, он утешает, если девушка волнуется из-за чего-то, он смешит, и он помогает отвлечься от мира, чтобы пообсуждать сюжеты книг, сюжеты жизней. Чуть больше, чем через год после рождения Шарлотта, в разговоре с госпожой, Байярд проговорился: - А мой сынок кричит так часто, что уши вянут! - Сынок?!       Эффимия впала в странную смесь эмоций, девушка и волновалась и была счастлива за друга. Она и злилась, что Байярд не сказал ей раньше о своëм сыне. Как оказалось, у садовника с женой совсем недавно родился малыш. Байярду нечего было рассказывать, он больше любил слушать и внимать словам своей госпожи. Он так часто берëт еë за руки, обнимает совсем легонько и улыбается, но девушка словно не замечает знаков. Его губы касаются еë руки, а зелёные глаза садовника словно смотрят в душу. Эффи не понимает, почему ей так хорошо с этим человеком, лучше, чем с мужем, именно поэтому она и считает его своим другом. Байярд единственный друг в этом доме для Эффимии, единственный с кем можно поговорить по настоящему обо всëм на свете. Разумеется, подруги тоже выслушают, но…. Слухов и сплетен, потом не избежать. Некоторые девушки в этом возрасте хотят внимания людей, а добиваются они этого внимания, принося новые слухи на языке, как сорока на хвосте. Не одной из девушек высшего общества Эффимия не доверяет своих тайн, не открывает душу слишком сильно, чтобы не показать подноготную. По словам людей, брак Эллари чист, как кристалл и имя их не испачкано кровью убитой графини.       Эффимия, как и ожидалось, стала жить более свободно, чем при беременности. Она легко появлялась в обществе, проводила вечера в гостях, на балах и праздниках. Всем повсюду юная леди хвасталась сыном, который был, по еë словам, самым красивым ребёнком на земле. Его синие глаза, как у его отца, сияли, как небо. Смех Шарлотта заставлял всех, слышавших его, улыбаться чистой улыбкой и наполнятся счастьем. Мальчик первые три года своей жизни не отличался особым спокойствием и послушанием, но даже не смотря на вспыльчивый характер, был похож на ангелочка. Неизвестно что именно повлияло на малыша, возможно, это был стресс на стадии беременности матери…. Эффимия проводила с ним в день несколько часов, а затем с чувством выполненного долга уходила в сад или уезжала на экипаже в парк или музей. Димер поступал также, но не пересекался с женой и сыном одновременно. Виконт уверенно учил его ходить и мальчик встал на ножки, когда ему было чуть больше одного годика. Димер много разговаривал с сыном, играл во что-то наподобие салок, и заботился о Шарлотте. Граф Эллари реже всего нянчил мальчика, но и Шарлотту этого не было нужно. Маленький Эллари подбегал к окну, пытаясь выглянуть на улицу, его на руки поднимал отец и рассказывал что-то, что юный мозг пока не мог понять и запомнить. Первым словом малыша было исковерканное слово «книжка». Такая просьба часто звучала, когда в комнате появлялась мама, ведь Эффи периодически читала детскую литературу для него, что очень нравилось маленькому Эллари. Шарлотт подражал действиям отца, если Димер надевает шляпу, то и Шарлотт требует головной убор, что смешило молодых родителей.       Когда Шарлотту было пять лет, мальчик учился читать и мог потихонечку прочесть слова. Этим с сыном занималась исключительно Эффи, Димер не думал, что это слишком необходимо именно сейчас. Мальчик желал узнавать из книг новое самостоятельно. Шарлотт бегал по дому и везде пытался залезть, всë посмотреть и исследовать, всë юному Эллари было любопытно. Он стал намного более спокойный, засыпал самостоятельно и редко плакал по пустякам. Его любопытство однажды даже спасло Эффимию.