Вдохновение

16.08.1841       Дряхлый домик в бедной части Лондона стоит, кажется, покачиваясь от дуновения ветерка. Двое супругов сидят за столом друг напротив друга. Муж с аппетитом ест пустой суп, приготовленный сегодня его женой. - Байярд, когда ты собираешь действовать?! – хриплым голосом вопрошает женщина, волосы которой словно из огня, рыжие и яркие, контрастируют с чёрно-седыми волосами мужа. - Вета, я понимаю тебя. Мы справимся, - Байярд жуёт овощи в супе, надеясь встретить там хоть немного мяса. - Понимаешь? Муж мой, я уже два года работаю поварихой в доме этих проклятых Эллари. Ах, как же я ненавижу их. Такие счастливые и богатые… - Вета поправляет своë старое платье и встаёт из-за стола, начиная ходить по маленьких размеров кухне. – А эта девчонка, Эффимия. Глупа, как ребëнок. Ты сам знаешь, она тебя использовала, а потом отвергла. Семейка Эллари скрывают, но мы, повара, самые лучшие разносчики слухов. Я вот узнала, что бывшая графиня умерла не от болезни, еë застрели из-за финансовых махинаций еë мужа. Эти «благородные» Эллари лишь носят маску…. Как думаешь, пора забрать у них кое-что? - Пора, любимая.       Женщина хищно рассмеялась, а мужчина еë подхватил и оба хохотали, пока голос сына их не позвал: - Матушка, отец! – шестилетний мальчик плакал рядом с кроваткой сестрёнки, которой едва исполнился годик.       Вета выдохнула и, улыбнувшись, ушла к сыну и дочери. Некоторое время она успокаивала обоих, потом на руках убаюкивала дочь, и пела колыбельную. Девочка сильно болела, а старший братик её очень любил и поэтому волновался. Мальчуган был весь в мать, в свои шесть уже помогал родителям по хозяйству и был довольно послушным, а взамен получал разрешение на долгие прогулки во дворе с ребятами. Байярд гордился сыном и часто хвалил. Из всей семьи одержимо ненавидящим Эллари человеком, была лишь Вета, но все уважали ненависть матери и слушали еë разглагольствования о назойливых богачах. - Байярд, завтра же ты должен достать приличную одежду. И мне плевать, как именно. Понял меня? – строго сказала Вета, при этом положив руку на плечо мужу, сидящему за столом. - Хорошо, любовь моя, - покорно согласился Байярд.       На следующий день после обеда Байярд стоял у собственного забора и увлечённо разговаривал о чëм-то с соседом. Забор не мог полноценно отделить два двора друг от друга, и потому общаться не составляло труда. Косые старые доски врезались в землю, но казалось, что они от лёгкого давления упадут пластом. А мягкая земля этому только способствовала, в ней застревала обувь; мало приятного, бродить по огороду, если это не благие цели. Сосед Байярда – мужик пятидесяти лет, выглядел довольно угрюмо, но, не смотря на свою внешность, человеком он был добрым. Так вот. Болтали о том, о сëм, каждое предложение, завершая смехом. Байярд умно подвëл разговор в нужное русло: - А ты, дружище, чем жену радуешь? - Чем-чем…. Ну помогу ей где, где подарю что-нибудь. Она у меня не прихотливая, очень трудолюбивая баба. Тем более на кой чëрт она со мной живёт? Ради радости, что ли? – рассмеялся сосед, не сильно ударяя кулаком по забору. Его смех был очень злым, но Байярд подхватил товарища. - Да, верно. А я, вот, платье жëнушке приличное купил, - нагло врал Байярд, почёсывая затылок и следя за реакцией собеседника, повёлся ли тот. – Рада будет, точно знаю. Дорогое оно, но красивое. - Хороший подарок. Праздник уже удался! – подхватил сосед с улыбкой. - Это точно. Но мне бы костюмчик по приличнее моего…. А то мой больше на тряпку половую похож. Чтобы жене соответствовать, хочется, знаешь, джентльменом стать… - сказал Байярд, трагически вздыхая. - Ты не отчаивайся, дружище. Я помогу. Я же в доме герцога одного привратник. Конечно, недавно совсем на такую работку пригласили, но всё же форму то выдали. Есть у меня  костюм и шляпа приличная. Возьмёшь на время, а потом вернёшь, как отпразднуете! – восторженно предлагал сосед, хлопая друга по плечу. Байярд засиял и хищно улыбнулся. - Спасибо, друг. Помогаешь очень.       Только к вечеру костюм уже был у Байярда. Вета радовалась и целовала мужа, в глазах еë сиял огонь убийцы. Пугала еë улыбка, еë взгляд, но Байярд любил жену, всë этим сказано. Никакая молодая Эффи не могла заменить для него родных глаз, потому и слушался во всëм он еë. - «Девчонка в тебя влюблена!» - говорила Вета, когда Байярд рассказывал о их с Эффи дружбе. - «Действуй, пень ты трухлявый! Она рада будет, а ты потом денег у неё попроси в займы, так и заживём. А если не даст, так украдём её и дело за малым. Выкуп, и жизнь в гору пойдёт!» - таков был план Веты, и слушался Байярд, и целовал он чужие руки, и исполнял он роль влюблённого…. - «Глупая она совсем. Ты еë в губы целуй. Будь настойчивым с этой змеëй» - советовала Вета и хохотала, словно сумасшедшая. Байярд делал так, как велела жена, знал, что Вета заслуживает лучшей жизни, а не бедного мужа и старый дом, который и домом назвать сложно, сарай, да и только. 22.08.1841 «Граф и графиня Эллари, ждём вас на картинной выставке сразу двух художников из Франции. Лучшие творцы показывают свои творения Лондону только завтра. Уверяю вас, придëт весь город! Такое редко повторяется, искусство не может ждать…»       Эффимия внимательно прочитала приглашение и засветилась от счастья. Картинные выставки всегда нравились ей. С детства они с семьёй часто посещали такие. Эффи узнала, что выставка проходит в довольно удобное для неë время и сразу стала выбирать, в каком цвете лучше всего появиться на людях. Выбор пал на любимый сиреневый, но нежный его оттенок. Девушка дала приказ служанке погладить платье к завтрашнему дню, а также подобрать к нему обувь. Эффимия направилась в комнату к сыну. Шарлотт сидел на полу возле своей кровати, на которой был выстроен шалаш из подушек и одеяла. Мальчик читал книгу и хрустел печеньем, которое в тарелке стояло рядом с ним на полу. В свои семь лет он уже хорошо читал и часто вот так пропадал с бумажными друзьями. А шалаш, по словам мальчика, крепость, которую он защищает от ужасных крокодилов. Эффи всегда это смешило. - Р-р-р! Я ужасный крокодил! Я захвачу твою крепость, рыцарь! – смеясь, говорила Эффи и медленно приближалась к сыну. Шарлотт сразу влился в игру и отложил книгу, поднимаясь на ноги. Он закрыл собою «крепость» и угрожающе посмотрел на маму. - Нет, крокодил! Эта крепость моя и я защищу еë! А ещë… - Шарлотт поставил ручки на поясе и величественно поднял голову. – Я не рыцарь я волшебник!       Шарлотт стал издавать забавные звуки и представлять, что волшебной палочкой он сражается с опасным монстром. Эффи подыгрывала ему, но затем подобралась ближе и схватила сына, начиная его щекотать. Шарлотт смеялся заливистым смехом и пытался сопротивляться. Мать смеялась вместе с ним, А потом стала его обнимать. - Мой волшебник хочет пойти со мной кое-куда? – спросила Эффимия, садясь на кровать рядом с сыном. - Нет, мама, - категорически отказывался мальчик, понимая, что там, куда мать хочет отвести его будут люди, много людей, которых Шарлотт не выносит. - Обещаю, ты там ещë ни разу не был. Мы с тобой посмотрим картины французских художников, я расскажу тебе много чего интересного. Тебе понравится, Шерил, - Эффимия погладила сыночка по голове, взъерошивая его волосы, длинна которых была почти до плечей мальчика. - А потом ты мне купишь новую книжку? – спрашивал Шарлотт, который почти дочитал историю о волшебниках и драконах. - Конечно, куплю.       После комнаты сына Эффимия направилась в кабинет к мужу. Там Димера не оказалось, но он был в домашней библиотеке и искал что-то на полках. Эффи подошла к нему со спины и громко поприветствовала, отчего Димер вздрогнул и обернулся. - Сударь, вы читаете письма? – спокойно спросила графиня, улыбаясь. - Если они важны, то да, - сухо ответил граф, вновь отворачиваясь от жены. – Я не против, если мои письма будете читать вы. Насколько я помню, мы с вами уже обсуждали это. - Да, сударь. А приглашения важны? – растягивала каждое слово девушка, желающая поиграть. - Отнюдь нет. Нас куда-то приглашают? Раз вы пришли, так говорите, - Димер выжидающе посмотрел на жену. - Да, приглашают. На картинную галерею и мы, муж мой, идëм туда завтра. Эффимия ушла, не дожидаясь ответа графа.