Вдохновение

19.01.1854       Эффимия держала дочь за руку и неуверенно шла к поместью. Экипаж привëз их в место назначения. Поместье Эллари – двухэтажное здание, огорожено красивым забором, стоит охрана. В этом поместье Эффимия никогда не жила, при ней оно строилось и обустраивалось для жилья. А теперь она подходит к воротам. - З-здравствуйте, - тихо произносит женщина. Линетта же вскрикивает громче: - Здра-авствуйте! - Прошу позвать доверенного Янкея. Мне нужно поговорить с ним. Он знает, кто мы, - Эффимия сжала ручку Лины.       Охранники переглянулись, сомневаясь, но скоро звон колокольчика подозвал привратника, и уже ему было велено найти Янкея. Вскоре доверенный уже смотрел на бывшую графиню и еë дочь. - Госпожа Эллари. Добро пожаловать, - Янкей слегка склонил голову, почтительно прижав руку к груди. – Я знал, что вы придёте. - Прошу, Янкей, не задавай мне вопросов…. Лучше скажи, могу ли я вернуться? – неуверенно и тихо спросила Эффимия, сдерживая плач. - Вы по-прежнему графиня, мадам, - Янкей выглядел потерянным. Он словно изнутри был уничтожен мыслью, что пропавшая графиня вернулась. На лбу его выступил пот, но он почтительно поклонился, отступая назад. Он позволил женщине с дочерью пройти на территорию поместья.       Двери отворились, и вот Эффимия ступила на порог дома. Она осмотрелась, перед ней предстал коридор, картины на стенах, цветы на комодах. Вот висит портрет хозяина дома, от него графиня отвела взгляд быстро. На портрете её сын. - А где граф? – дрогнувшим голосом спросила женщина. - Господин вернëтся с прогулки и вы встретитесь. Дождитесь его здесь, - доверенный удалился.       Эффимия присела на софу и еë дочка села рядом, махая ножками и оглядываясь.      Они были настроены ждать. Девочке, очевидно, нравилось поместье, а вот женщина вся дрожала. Лишней помпезности в гостиной и в коридоре не было, пусть присутствовало дорогое дерево, строгие цвета и чувствовался стиль. Неожиданно скоро дверь в гостиную отворилась, и на пороге предстал молодой человек.       Юноша был среднего роста, на нëм тëмно-синий фрак и чëрный бант. Он снимал с рук перчатки. Они упали на пол, когда холодный взгляд синих глаз переместился на гостью. На лице его не отразилось не одной эмоции, лишь глаза блеснули удивлением и тут же скрылись под ресницами. Юноша отвëл взгляд, кажется его что-то смутило в пришедшей женщине.       Эффимия вскочила на ноги, она сразу побледнела, сжала кулаки и всë не могла отвести от сына глаз. Его волосы снова длинные, достают до плеч и немного вьются, и всё также слепят своим золотом. В обоих ушах молодого человека синие серьги-гвоздики, но они почти не видны, потому что скрываются за густыми волосами. Вдруг раздался и его голос, приятный, не грубый, а даже нежный, но безэмоциональный: - Здравствуйте, мадам, - Шарлотт слегка склонил голову, а после поднял с пола перчатки, бросая их на кресло. – Прошу простить, я не ожидал, что вы придёте ко мне. Меня не предупредили, – юноша презрительно прикрыл глаза, вспоминая о доверенном. - Ш.. Шарлотт… - только и смогла пролепетать взволнованная женщина. Она как завороженная даже протянула руку к графу. - Эллари. Шарлотт Эллари, мадам, - поправил граф, рукой откинув прядь волос с лица. – Прошу садитесь. Думаю…. Вы пришли, чтобы что-то обсудить…. - Здравствуйте! – громко сказала Линетта, кланяясь, как еë учила мать. - Здравствуйте, мадмуазель, - на лице Шарлотта появилась лёгкая улыбка, которая сразу пропала, когда он перевëл взгляд с девочки на еë мать. Он вновь повторил. – Садитесь, мадам. Эффимия очнулась от шока и присела. Граф щёлкнул пальцами и приказал принести чай и что-нибудь к нему. «Сладкого» - добавил он, и глаза юной Линетты блеснули радостью. - Так что же, мадам. Думаю, вам для начала стоит представиться, - начал граф, уже порядком озадаченный слишком явным вниманием женщины перед ним. Та не только не сводила с него глаз, но и всë сильнее волновалась. - Представиться…? – нелепо повторила она, на что получила медленный кивок от графа. Он ждал хоть чего-то, уже, кажется, пожалел, что принял гостью. – Я… - снова тишина. - Мадам? – граф еле удержался, чтобы не щёлкнуть пальцами перед лицом гостьи. - Шарлотт! – Эффимия снова резко поднялась, наконец, ей хватило решимости выпалить хотя бы это. Граф Эллари вскочил вслед за ней, крайне недоумевая, что же происходит. – Шарлотт, ты совсем не помнишь меня?! - Извините, - обратился граф, его лицо стало холоднее и заметно раздражённым, - Не помню, чтобы мы с вами договаривались о не формальности общения! - Шарлотт…. Как же ты не узнал. Как не узнал родную мать? – на глазах женщины навернулись слëзы, она старалась их вытереть, но лишь вызывала новые. - Что вы говорите, мадам!? – крикнул Шарлотт, отступая на шаг назад. Его глаза выражали обеспокоенность. Сердце графа застучало, он не мог утихомирить его мыслями. - Шарлотт…. Я твоя мать! Я Эффимия Эллари, - голос женщины дрожал, она уже не сдерживала слëз. – Прости…. Прости меня, мой мальчик. Я оставила тебя. Я жалею, что не забрала тебя с собой, но…. - Прочь из моего дома! – крикнул как можно громче граф, поддавшись вперёд, от чего женщина замерла. – Уходите! Вы ошибаетесь. Моя мать мертва. - Нет, мой мальчик, тебе врали. Я тут, перед тобой и очень каюсь. Прошу прощения, умоляю. - Вы мне никто. Моей матери нет. А вы лишь хотите получить что-то от меня. Выметайтесь! – Шарлотт сам отошëл, закрыл лицо рукой, его вдруг начало трясти. В мыслях воззрели сомнения. – Я…. Я не позволю врать мне. - Шарлотт…. Нет, Шерил! – выкрикнула женщина, вспомнив, как называла сына в детстве этим девичьим именем. Граф Эллари замер и медленно поднял взгляд на эту женщину. Невольно и его глаза наполнились слезами, но он быстро скрыл эту боль. По сердце резануло лезвие. Тонкое, безумно тонкое, но от того лишь вошло глубже, кажется разделяя сердце на две половины, одна из которых твердила, что эта женщина сейчас врëт и лишь злит его. А вторая сомневалась и билась в агонии, захлёбываясь в догадках, что эта женщина действительно Эффимия Эллари, пропавшая десять лет назад. - Как вы назвали меня? – совсем тихо спросил граф, и искорка надежды зажглась в душе Эффимии, она трепетно повторила: - Шерил. Мой мальчик, Шерил, - женщина улыбнулась сквозь слëзы. Оба застыли. Шарлотт боролся с собой, пытался убедить себя, что это прозвище ничего не значит и что любой человек в мире мог знать о нëм…. А Эффимия боролась с желанием сейчас же обнять свою родную кровь. Невероятно вовремя в гостиную вошёл доверенный Янкей. Он выглядел опустошённым, он знал, что граф в первую очередь упадёт с вопросами на него. Так и произошло. Эллари очнулся от магии осознания и криком спросил: - Кто эта женщина, Янкей?! - Эта женщина ваша мать, господин, - чётко выговаривая каждое слово, произнëс Янкей. Он готовился сказать эту фразу, он был уверен, что она правдива. - Что?! – Шарлотт теперь запутался окончательно. Казалось, весь мир знает о Эффимии, кроме него. – Тогда, Янкей. Скажи мне… - граф старался говорить спокойно. – Ты знал, что она жива? - Знал, господин. - Знал?! – Шарлотт ринулся к доверенному. Совсем скоро расстояние между ними сократилось и Шарлотт, сделав резкий рывок, ударил слугу по лицу кулаком. Силы Эллари не хватило, чтобы Янкей упал, но кровь почти сразу хлынула из его носа. Доверенный не смел поднять глаз. - Шарлотт! Не надо! – Эффимия ринулась к сыну. Граф еë легко оттолкнул. Доверенный коротко поклонился и по немому приказу покинул гостиную. Теперь Шарлотт буравил взглядом женщину, потирая кулак, который теперь ужасно ныл от боли. Он готовился снова обрушить на неë своë негодование, но звонкий голос Линетты его прервал: - Сударыня, а зачем братик ударил этого дядю?! – голос малышки дрожал, она была напугана. - Братик? – заворожённо повторил Шарлотт. Граф забыл о девочке, не придал значения ребëнку, который очевидно принадлежит его матери. Теперь же новый удар, потрясение: У него есть сестра. - Д-Да, Шарлотт. Линетта твоя сестра, моя дочь, - Эффимия закрыла лицо руками, сама словно уменьшилась в росте, стараясь скрыться из этого мира навсегда. Линетта подбежала к матери и обняла еë, героически ответив графу: - Не обижайте мою маму! Шарлотт сделал шаг назад, словно эта девочка правда напугала его. Он судорожно вздохнул, быстро развернувшись и уходя, бросил коротко е: - Прочь из моего дома. Ты здесь больше никто.