Вдохновение

«Пусть это дурной сон, такой, какие мне обычно сняться! Пусть это окажется игрой воображения, или же сказкой…. Лучше пусть это бред сумасшедшего. Я не знаю…. Эта женщина не может быть моей матерью! Я десять лет верил, что она мертва. Что она бесследно исчезла и больше никогда не появится в моей жизни. Почему именно сейчас?! Почему это происходит со мной?!» Ужасно пятно чернил растеклось по тексту. Шарлотт запустил руки в волосы и словно этой болью хотел заглушить шквал своих переживаний. Граф не смог пересилить себя и поговорить с доверенным до следующего дня.

***

-Вы можете остаться, госпожа Эллари. Хочу вам сказать лишь одно, - обратился Янкей к заплаканной женщине на пороге поместья, которая сжимала руку дочки. – Вы до сих пор остаётесь полноправной графиней. Да, это добавляет проблем, поскольку Лондон думает, что вы пропали. Но и вашу смерть фиксировать Димер Эллари строго запретил. - Я живая, и я всë ещë графиня? – переспросила Эффимия. На что получила утвердительный кивок головы. – А мой сын…. - Вы имеете равный статус, как если бы были мужем и женой. - Я понимаю это…. - А ваша дочь, - Янкей посмотрел на Линетту, прячущуюся за спиной матери. – Она рождена незаконно. - Да, я понимаю это. Линетта рождена незаконно, - ответила графиня, когда дочка даже не понимала, о чëм говорят взрослые.       Графиня переехала в свой законный дом. Таким образом, переча сыну. Первую ночь она повела без сна и на следующий день нежеланно столкнулась с сыном. Нежеланно для него. Шарлотт, который ночью тоже не смыкал глаз, увидев Эффимию, застыл. О разговоре не было и мысли, Эллари лишь твердил о том, что эта женщина ему не мать и что он не знает еë. Ъ       Шарлотта навестил Август как раз вовремя, очередные крики, снова Эффимия лишь чужая женщина…. Шарлотт сжимает в руке небольшую вазу. Она недолго была у него, вскоре от вазы остались лишь осколки. - Убирайся! – крик графа резал слух. Эффимия беспомощно отходила назад к стене. - Шерил, я не уйду…. Давай поговорим? Только не кричи, - уговоры не возымели эффекта. - К чëрту всë. - Шарлотт, что происходит? – Август внезапно появился на пороге комнаты. Он взволнованно смотрел то на друга, то на незнакомую ему женщину. - Август? – Шарлотт почувствовал резкий прилив сил и желание скорее поговорить с ним, поэтому скоро друзья уединились, спасая Эффимию.       Их разговор обещал быть напряжённым. Шарлотт сминал в руках платок и ходил от одного конца комнаты к другому и молчал, лишь изредка ругаясь. Август Беккер же терпеливо ждал, следя за товарищем взглядом. На его безымянном пальце красовалось новое кольцо, которое он крутил. - Эта женщина. Эффимия Эллари, самозванка! - Шарлотт остановился и выпалил это так резко, что виконт даже пошатнулся, при этом сидя в кресле. - С места в карьер, дорогой, - пролепетал Август. А спустя мгновение потребовал подробностей и получил их, в монологе: - В мои неполные десять лет я лишился матери. Я думал, что она умерла, раз пропала. Мне так сказал отец. Но это оказалось не так. Мне трудно это принимать, - Шарлотт, тяжело вздохнув, сел на кровать, - Но эта женщина действительно является моей матерью. Слева от нижней губы у неë родинка, с детства еë помню. А ещë волосы… - граф закрыл глаза, словно погружаясь в сон, - Еë волосы такие же красивые, хоть теперь и короче. И еë любимый цвет, легко заменить на серьгах и кольцах, а также обуви, это фиолетовый. А ещë еë голос…. - Нечего сомневаться. Она и правда, твоя мать, – Август всплеснул руками. - Поздравляю с воссоединением семьи. И да, я прекрасно помню твою историю. - Напомнить тебе, где она была эти десять лет? А я не смогу. Потому что я не знаю, где она была. У неë родилась дочь, - монотонно произнëс граф, закрывая лицо руками и часто дыша. – Она меня бросила, когда мне и десяти не исполнилось…. Ты серьёзно думаешь, что эту женщину можно назвать матерью? Август подошёл к другу и положил руку ему на плечо, привлекая внимание и заставляя посмотреть на себя. - Шарлотт, я не знаю, зачем она появилась в твоей жизни снова. Но это огромный шаг для неё. Возможно, она ужасно поступила с тобой и твоим отцом, но госпожа Эллари наверняка имеет причины так поступать. - Я и не надеялся, что ты поймёшь меня, - прохрипел граф, закрывая лицо руками. - Я... - Август поджал губы, слышать такое от друга было неприятно и даже немного больно, но он выдохнул. - Я попытаюсь. Шарлотт, говори со мной обо всём, что беспокоит тебя. Прошу, не делай поспешных шагов на эмоциях и не обдумав решения. Посмотри на меня, - Август слегка поддел рукой подбородок Эллари и приподнял его опущенную голову. - Хорошо, - выдохнул граф, лишь на секунду глянув в зелёные и обеспокоенные глаза Беккера.

***

      Эффимия проснулась от звонкого смеха Линетты. Девочка пробежала по коридору мимо еë спальни. За звуком еë шагов слышался стук коготков пса по паркету. Девочка играла с собакой по всему дому, чем не только разбудила свою мать, но и потревожила брата, который всë равно не спал. Эффимия услышала его грозный голос: - Успокойте еë сейчас же! – кричал Шарлотт, выглядывая из спальни и потирая, красные от недосыпа глаза.       Эффимия же на удивление хорошо выспалась. Потянувшись в кровати, женщина села и ещë несколько минут смотрела перед собой на дверь. Белая дверь была закрыта, но словно просвечивала и женщина могла разглядеть коридор и картину, с который укоризненно на неë смотрел еë покойный муж. Эффимия поморщилась, но всë же встала и принялась приводить себя в порядок.       Графиня спустилась к завтраку. За столом уже сидела Линетта и с аппетитом ела овсяную кашу, щедро политую сладким сиропом. Девочка вся замаралась, и горничная бережно вытерла еë ротик, после чего девочка продолжила трапезу. Больше за крупным столом никого не было. Стояло две не тронутые порции каши, одна из которых была для Эффимии, а вторая для графа Эллари. Он так и не спустился к завтраку, что явно тревожило доверенного. Эффимия же старалась не думать о трудностях, но постепенно на неë снисходило печальное осознание, что всë происходящее – это не сон. Она хотела общения с сыном, но видела, что тот слишком закрыт и непреступен.       Янкей учтиво постучал в дверь спальни графа, но долго не слышал ответа и потому робко приоткрыл еë. В спальне графа не было ни души. Доверенный легко понял, что граф скрылся на балконе, в холоде января. А увидев его без верхней одежды, лишь в букашке и панталонах. Янкей среагировал быстро и попытался вытянуть графа с балкона, но тот развернулся и ответил новым ударом. Удар не настиг доверенного, потому что он ловко увернулся, поймав руку господина. Шарлотт замер, зло смотря на мужчину и пытаясь вырвать захваченную руку. Янкей превосходил Шарлотта в росте и силе, и ему не доставило труда вывести того с балкона. - Я что ребёнок?! – закричал Шарлотт, оказавшись в помещении. Он запустил пальцы в растрёпанные волосы и зрачки его сузились. Он смотрел на Янкея, как на страшного убийцу. – Как ты смеешь…. Как ты, чëрт тебя дери, смеешь со мной так обращаться?! - Господин Эллари, выслушайте меня, пожалуйста! – доверенный медленно подступался к графу, так словно тот сумасшедший. - Ты меня обманывал…. Ты мне врал! Врал, что моя мать исчезла, что она никогда не появится в моей жизни! – громко говоря эти слова, Шарлотт закрыл лицо руками, его глаза жгло от слëз. Он всë ещё не мог принять эту женщину в его доме. - Мой граф, я желал и желаю вам только добра. Но я и правда ошибся, когда умолчал о вашей матери… - Янкей опустил глаза и его руки обвисли, как безжизненные тряпки. - Скажи! Скажи сейчас же всё, что умалчивал десять чёртовых лет! – Шарлотт открыл лицо и каждый бы, посмотревший на него сейчас, ужаснулся бы. Темнота под глазами, те слезятся и краснеют, по ним рассыпаются кровавые трещины. Взгляд графа больше не горит жизнью. - Я расскажу важное вам чуть позже. Сейчас, прошу, мой граф, отдохните и поспите, наконец, - умолял Янкей, подошедший ближе и держащий Шарлотта за плечи. - Я усну, когда эта женщина покинет мой дом. Янкей, пусть она когда-то родила меня и даже растила, она оставила сына на произвол судьбы…. Просто бросила, хотя могла забрать с собой, ведь родила себе новенькую дочку… - речь графа сквозила холодом и ненавистью, он спотыкался на словах, но смысл их был ясен.       Янкей ничего не ответил и отвëл Эллари в спальню, где, лëжа на кровати, Шарлотт всë равно не мог уснуть. Словно уставшему от жизни, Шарлотту, на глаза попалось письмо в куче других таких же писем у него на тумбочке возле кровати. Оно отличалось невероятно талантливым рисунком человеческого сердца на конверте. Из скуки Шарлотт решил его прочесть. Вскрыв конверт без ножа, граф достал сложенный вдвое лист и пробежался глазами по тексту, написанному явно аккуратной женской рукой: «Граф Эллари, нет, Шарлотт Эллари, автор многих хороших книг. Я уверена, что вы прочтёте это письмо…. Пусть на самом деле, я знаю, вы не читаете обычных писем. Я познакомилась с несколькими вашими романами. Хочу сказать, вы очень талантливы, в вас чувствуется эта восхитительная жизнь! Именно жизнь ваших героев. Они словно люди из нашего мира. Я верю во всë, что вы пишите, я живу в ваших историях, каждый раз сильнее погружаясь в них. Спасибо, что пишите. Но последнее время о вас в газетах пишут лишь плохое. Ничего о новой книге, лишь догадки о творческом кризисе и вашем медленном затухании. Много слов о вашем дневнике, и что он продан кому-то. Я бы не пожалела никаких денег, чтобы прочесть ваш личный дневник, в котором вы точно описали свои чувства…» - Дневник? – ошарашенно спросил сам себя граф, но постепенно он понял, что речь о потерянной книге, что никогда бы не издалась в печать из-за появления в ней реальных людей и действительно всех чувств автора. Шарлотта пробила дрожь, не более, после понимания того, что его личные записи, пусть и построенные в сюжет, прочтёт чужой человек. Но сейчас мысли и чувства покидали юного графа, он больше не захлёбывался в переживании. Нет, он не спал, он лежал, глядя в потолок и не видел ничего.