Вдохновение

      Четыре года назад, когда Августу уже было шестнадцать лет, а его лучшему другу на год меньше, мальчишки придумали интересную игру. Суть игры заключалась в том, чтобы как можно быстрее построить мост через реку и по нему перейти на другую сторону. Не широкая речка была довольно буйной и течением легко могла унести отрока к острым камням. Ради этой реки, которую дети называли «Виолой», любой был готов пройти по лесной дорожке, опасаясь задеть и так не самую целую одежду острой веткой. Для такого удовольствия приходилось даже покинуть город и уйти на весь день, рискуя не успеть вернуться до темноты. Шарлотту такие вылазки давались нелегко, он не привык так много ходить и так поздно возвращаться домой. Его отчитывали няни, но понимали, что это не сработает и мальчик снова убежит из дома утром и вернëтся весь грязный поздним вечером.       Мальчики, преодолев лес в составе шести человек, остановились у бурной Виолы. Объявив правила игры, Киллиан бросился к Августу, хватая его за руку и уводя в сторону. - Нам нужно скорее найти большое бревно! – объявил Кили, а Август кивнул, но оглянулся на оставшегося на берегу Шарлотта. Тот точно ожидал, что Август выберет к себе в команду его, а не Кили. - Кили, а команды две или три? – спросил Август, оглядываясь в поисках достаточного бревна или хрупкого дерева, которое можно будет сломать. - Да, две, - ответил Кили, и словно что-то вспомни, быстро добавил, не позволяя продолжить Августу. – С нами в команде ещë Кремень! – кличка одного мальчишки. - А почему не Шарлотт? – Август остановился, ожидая ответа. - Кремень сам попросился, а Шарлотт может быть просто не хочет быть с тобой в одной команде? – зелёные глаза Кили блеснули зловеще красным. - Может быть… - Август посмотрел на берег, где ещë остался стоять Шарлотт, похожий на овечку отбившуюся от стада.       Вскоре и Эллари смог понять, что от него требуется. Юный граф обошëл окрестности и отыскал неплохих размеров камень, что обрадовало двух других его друзей. Камень был успешно втроём перетащен к реке и брошен в воду, создавая неплохой шаг к другому берегу. По тактике Шарлотта мальчишки не стали искать брёвен, а искали огромные камни и с трудом перетаскивали их в реку. Август, Киллиан и их ровесник по кличке Кремень, тоже хорошо справлялись с задачей, и скоро их мост был готов. Он был сооружëн из сломанного ранее кем-то толстого дерева. Бревно крепко было закреплено на дне, пусть и не крепче камней второй команды. Как самый смелый, Киллиан быстро ринулся по мосту, случайно споткнувшись в самом конце дороги, но упав, к счастью, уже на землю противоположного берега. По правилам игры реку должны были пересечь все члены команды.       Команда Шарлотта только-только дотащила последний камень до конца и кинула его в воду. Брызги воды расплескались во все стороны, а река словно стала более полноводной, и камни почти затопило, а бревно слегка всплыло. Август уже пошëл по шатающемуся бревну, явно сильно боясь упасть. Тем временем, Шарлотт Эллари ждал когда по «мосту» пройдëт его товарищ, а затем пошëл и сам. Они явно отставали, ведь на бревне стоял уже Кремень, а на камнях был только второй участник команды – Шарлотт. Камни уже сильно намочились, как и ноги Шарлотта, мальчик вздохнул и резко перепрыгнул на следующий камень. Нога попала точно в середину булыжника, но из-за воды камень стал слишком скользким и Шарлотт полетел в воду. Сильное течение реки мгновенно его подхватило и волочась по дну из-за маленькой глубины Виолы, Шарлотт исцарапал колени. Река толкала его, пока он не мог удержаться на дне и чуть не плакал, от того, что сейчас он попадает на острые камни и точно не отделается царапинами. Август вдруг один из всех ринулся к нему. Смело прыгнув в воду, он рукой уцепился за выпирающий корень дуба, а второй схватил Шарлотта за руку. Резко дёрнув на себя, Август заставил Эллари встать и подтянул его к себе. Мальчишки упали на берег, оба с промокшими до нитки ногами. Шарлотт был мокрый весь, дрожал от холода и задыхался от страха. Его ноги ниже колен были исцарапаны до крови, а штаны изорваны. С налипшими на лицо мокрыми волосами, Шарлотт смотрел на раскрасневшегося от стресса друга, лежащего рядом. Щëки Августа горели, он часто дышал и сам подрагивал, головой лëжа прямо на траве. - Спасибо… - тихо сказал Шарлотт, но его друг отлично всë расслышал и, улыбнувшись, словно это слово спасло его самого, кивнул. - Эх, - кряхтя, Август сел на траву, не замечая, как все мальчишки озабоченно на них уставились. – Если бы ты пошëл ко мне в команду, этого бы не случилось. - Но я хотел… - Шарлотт не успел договорить, а Август не успел понять. Киллиан слишком рьяно кинулся поднимать друга на ноги. - Вставайте, лежебоки! И пошлите, наконец, исследовать другую сторону реки, - громко объявил Кили, помогая встать Августу.       Для Шарлотта Август был воплощением живости и любознательности. Его смеющийся голос и безудержная энергия наполняли тишину их прогулок по сети запутанных тропинок, вдали от строгих взглядов взрослых. Август находил в Шарлотте нечто особенное, ища в его мрачной натуре искру света, которая однажды озарит их совместные приключения. Их дружба, как бокал смешанных вин, обретала уникальную форму – сочетание молчаливого понимания и радостного смеха, углубляясь с каждым годом. Ветер эпохи шептал им о мечтах, о свободе, о том, что дружба способна преодолеть любые преграды.

***

      Хелен долго и медленно расчёсывая свои волосы, сидела у зеркала. Перед ней любимые румяна и другая косметика, но ничего из этого она не берëт в руки, девушка лишь снова и снова гребнем проходится от корней волос до кончиков. Взгляд карих глаз, словно давно мëртв, и в нëм не отражается свет свечи в канделябре. Хелен не улыбается, не отражает никаких эмоций, она лишь хочет скорее вернуть смысл своей жизни. - Мисс Хелен, - вдруг говорит родной ей голос за спиной. – Мисс Хелен, я так рад вновь вас увидеть! - Киллиан? Это ты? – Хелен перевела взгляд чуть левее от своего отражения в зеркале.       За спиной девушки стоял силуэт. Киллиан был одет как обычный рабочий, руки его были в чëм-то испачканы, а на голове красовалась потёртая шляпа. Только его особенные глаза и рыжие волосы выделяли его на фоне остальных людей. Трещина на одном глазу словно стала шире. Он тенью нависал над Хелен, но тенью не устрашающей, а создающей щит. - Только, я, госпожа Лонгман, - на лице слуги вдруг появилась улыбка, она была похожа на мягкий свет лампы посреди тëмной ночи. Хелен всё таки очнулась от оцепенения и отложив гребень, повернулась к слуге. - Как ты не побоялся пробраться в дом…? - Ради вас. Меня не остановит ничего на пути к вам, - он говорил так уверенно о вечном послушании, ему хотелось верить. - Я взаперти, Киллиан. За мной хорошо следят отныне. Видимо, отца не так уж и радует эта тëмная слава, как он говорил, - девушка опустила глаза и тяжко вздохнула. Вдруг слуга опустился на корточки рядом с ней и взял еë руку в свои, нежно целуя, как самый драгоценный и хрупкий камень. - Решитесь, госпожа. Просто решитесь уже, наконец, изменить свою жизнь к лучшему… - Киллиан зажмурил глаза. - Ты про Эллари? – произнесла она и вдруг Киллиана передёрнуло. Слышать эту фамилию для него было сродни резкому выстрелу. - Нет. Мисс, вы должны думать о себе. Вы счастливы здесь? Под крылом отца и матери? - Под крылом? Скажешь тоже… - Хелен усмехнулась глупой фразе слуги. – Ты хотел сказать «в клетке»? Именно так я себя и чувствую. Понимаешь, младшая дочь ни матери, ни отцу не сможет принести того, что принесут мои старшие братья. Я не нужна…. - Вы нужны мне! – перебил девушку Киллиан, слова целуя еë руку. – Нужны, на самом деле нужны! И я помогу вам. Вам стоит лишь довериться мне. - Хорошо. Сделай всё возможное, чтобы освободить меня. И постарайся не попасться Скотланд-Ярду, - Хелен отняла свою руку и бережно провела ей по щеке своего слуги. Трепет обуял его сердце, и эту дрожь было невозможно остановить. Любые инициативные прикосновения этой девушки всегда заставали врасплох и всегда заставляли сходить с ума от чувств.       Киллиан боялся, он не мог не бояться. Но смелый не тот, кто не испытывает страха, а тот, кто его преодолевает. Находясь в невероятной близости к дому графа Эллари, Киллиан хорошо прятался у окна. Его не замечали, он отлично умел скрываться. Слушая разговоры в гостиной, он задерживал дыхание. - Брат! Расскажи мне что-нибудь, пожалуйста! – визгливый голосок Линетты разносился по комнате, заставляя графа морщиться, а нянек блаженно улыбаться. - Если я расскажу тебе что-нибудь, ты оставишь меня в покое? – складывая газету, раздражённо отвечал Шарлотт. - Клянусь своей лошадкой! – ответила Лина, прижимая плюшевую лошадь ближе к себе. - Ну хорошо, слушай, - Шарлотт похлопал возле себя на диване рукой и девочка устроилась поближе к брату. Наклоняясь к сестре, Шарлотт начал свой незамысловатый рассказ. – Знаешь, в мире существует множество странных и необъяснимых вещей. Вот, смотри, сейчас за окном темно, на улице ночь. Ночью как раз и происходят эти странные вещи. - Ну же! Какие, а? – нетерпеливо торопила старшего брата девочка, смотря на него круглыми карими глазками. - На стене, напротив спальни твоей матери весит портрет мужчины. Ты знаешь кто он? - Да, знаю, это твой отец! Граф… Бе-ле-ди… - подбирала слоги имени Линетта, всë никак не вспоминая имя бывшего графа. - Димер. Да, ты права. Этот дом принадлежал ему! Когда я был маленький, вот прям как ты, Димер часто просил меня не выходить из своей комнаты до наступления утра. Я был не послушным, и всегда ночью вскакивал с постели и слонялся по дому. Димер пропадал ночами и никогда не ловил меня за ночными прогулками по дому. Но однажды я подошëл к гостиной и заметил, что дверь заперта. - Это…. К этой гостиной? – уже с дрожью в голосе спросила Лина. - Да, этой. Так вот, дверь была заперта. Я прислушался и услышал множество разных голосов за ней. Сначала я подумал, что отец пригласил гостей. Я долго слушал и всё не мог разобрать не одного слова. Заглянув в трещину между дверьми и полом, я заметил, что что-то красное крупными каплями стекает на пол со стола. - Нет… - глаза Линетты наполнились слезами, девочка, кажется, понимала о какой красной жидкости брат говорил. - Я долго не мог отвести глаз от этого страшного зверилища. Пока не услышал и не увидел, как кто-то из гостиной приближается к дверям, за которыми я прятался. Я отбежал дальше и скрылся за занавеской. Так я мог видеть, как двери открылись и трое мужчин, с огромными руками, измазанными кровью, выходят из комнаты. А на столе, разрезанный на пополам лежал Димер. Это его кровь медленно пачкала паркет. Он просто вышел ночью из своей спальни. И тогда я понял, почему он мне это запрещал. Линетта захныкала и закрыла лицо руками. Для маленькой девочки эта история была слишком страшной. Но Шарлотт почти улыбнулся с мыслью: «Фантазия у неё точно от нашей матери». Он собирался завершить историю резким криком «Вот они!» и подняться с места. Но, увидев, что девочку трясёт и она плачет, остановился. Он замер, смотря на плачущую сестру, и не знал что делать. Он мгновенно пожалел обо всём рассказанном ранее. Шарлотт просто хотел мгновенно вернуть всë назад и не рассказывать ей ничего. А теперь его сестра рыдает от страха, даже не понимая, что вся история от начала и до конца была придумана им на ходу. - Прости… Лина, прости меня, пожалуйста… - Шарлотт не знал, как взаимодействовать с ребëнком. Он постарался еë немного приобнять, а Лина кинулась в его объятья, продолжая рыдать. - Шарлотт, мне тебя так жалко! – еле различимо прорыдала Лина. - Лина, это не правда. Это всë не правда, - Шарлотт отстранил девочку от себя и посмотрел ей в красные от слëз глаза – Нереально, слышишь? Я придумал это прямо сейчас, чтобы напугать тебя. - Зачем? – так осознанно и совсем как взрослая, спросила Линетта. Шарлотт вдруг почувствовал глупым ребëнком себя, а не сестру. Он не знал, что ей ответить. - Прости, - Эллари не смог сделать ничего, кроме как обнять девочку. Они долго просидели так: обнимаясь и уже никто не плакал, Линетта успокоилась и заснула на руках старшего брата.       Шарлотт поднял девочку на руки и понёс в еë спальню. Как назло, он не вовремя столкнулся с Эффимией. Она выглядела шокированной, когда смотрела, как еë сын несёт на руках еë спящую дочь. Словно это зрелище она не была готова увидеть. Эллари молча прошëл мимо. В комнате девочки, он осторожно положил еë на кровать и укрыл одеялом. Малышка крепко спала это не могло не вызвать улыбку на лице вечно холодного графа. - Что за чертёнок? – шëпотом сам себя спросил Шарлотт.       По тëмному коридору Шарлотт прошëл мимо спальни Эффимии. Напротив еë двери висел портрет статного молодого мужчины. Вьющиеся золотистые волосы, точно такие же, как и у младшего Эллари, только короткие, глаза цвета глубокого океана и улыбка – всë это заставило графа поёжиться от нахлынувших вдруг воспоминаний. Образ отца – постоянная власть и наказания за непослушание и неподчинение. То, что закалило Шарлотта с детства.       Одиннадцатилетний Эллари с толстой книжкой в руках бежит по коридору другого дома, дома в Лондоне. На стене весит портрет его дедушки, но он на него и не смотрит, ведь изучил сотни раз, когда оставался без присмотра и доступа к книгам. Шарлотт забегает в свою спальню и закрывает дверь, отец запрещает закрываться на засов. Мальчик ныряет с головой под одеяло, но потом понимает, что лучше читать при солнечном свете. Сидя на кровати, Шарлотт окунается в мир новой книги из библиотеки. Книга о море, о приключениях на волнах, пиратах и золоте. У него не так уж и много времени, прежде чем Димер закончит с делами и вернëтся к сыну, чтобы обучить его очередному скучному делу, наподобие правильно заполнения документа. Димер без стука заходит в комнату сына и сразу замечает, как тот в панике прячет книгу под подушку. - Достань это! Я же сказал тебе, чтобы ты не читал таких глупостей, а лучше прочëл бы свод законов графства, бестолковый ребёнок… - Димер грозно подходит ближе.       Шарлотт научился хитрить, он выхватывает из-под подушки вторую, заранее припрятанную там, книгу и показывает отцу. Это тактика ведения дуэли, правила и тонкости. Шарлотт стыдливо опустил глаза, словно даже что-то подобное могло смутить отца. - Дуэли? – Димер приподнял бровь. – Хорошо, что ты интересуешься хоть чем-то деятельным, а не только глупыми сказками. - Да, отец. - Почему прятал? В этом нет ничего плохого, это же реальная жизнь, а не сказки. - Прятал, потому что думал, что это рано мне знать, - говорил мальчик, круглыми глазами глядя на отца снизу вверх. - Молодец, сын. Читай сейчас, а на ужине мне перескажешь, понял? – Димер потрепал мальчика по голове и удалился. - Хорошо… - шëпотом сказал мальчик, понимая, что отец его всë равно не услышал.       Сидя за столом на ужине Шарлотт честно пересказывал книгу, ему пришлось еë прочесть, не смотря на сливающиеся от скуки глаза и на частную зевоту. Половина написанного, словно было на другом незнакомом языке. Как возможно написать про дуэли и знаменитых людей так скучно? Димер слушал внимательно и кивал головой, но скоро его взгляд стал суровым: - Ты не понял то, о чëм читал. Больше ничего граф не сказал, и мальчик остался есть в тишине.       Перед сном отец решил проучить сына за непонимание такого важного материала и пришëл в его спальню. Шарлотту ночью читать было сложнее, но до прихода отца он успел спрятать книгу в ящик стола, а сам нырнуть под одеяло. - Шарлотт, хочешь, я расскажу тебе на ночь историю? – Димер сел рядом на кровать к сыну, и мальчик высунулся из-под одеяла с горящими глазками. - Да, хочу! – в предвкушении Шарлотт думал, что отец действительно расскажет интересную историю, наравне с текстом любимых книг Шарлотта. - Тогда слушай. Молодой господин Феол Лэри, гражданин Франции, приехал в Лондон. Он очень любил писать картины и много читал книг, зарисовывая многие сцены на своих холстах, - начал рассказ Димер. – Однажды он нашëл интересную до жути книгу и прочëл еë, не отрываясь. Она рассказывала о человеке, жившем в Лондоне, который убил свою жену и маленького сына. Феола очень захватила эта история, и он написал картину, где изобразил, как мужчина перерезает жене горло, пока в слезах на это зрелище смотрит семилетний мальчик. Картину Феол показал на выставке, и она приглянулась одному аристократу, тогда он еë выкупил. К аристократу часто приходили гости и все видели эту ужасную картину. Но однажды кто-то узнал в ней одного герцога и его реальную историю, давно державшуюся в слухах. Герцог в ярости явился к мужчине, купившему картину, и заявил, что готов убить его за распространение его тайны. Оказалось, та книга была не выдумкой. Еë написала служанка герцога, которая видела всë своими глазами. Вскоре начали расследовать дело об убийстве жены и сына герцога. Покупатель направил герцога к художнику, объясняя, что именно он написал эту картину и тем самым распространил вести о реальных событиях в доме герцога. Феол предстал перед вооружённым мужчиной и был вызван на дуэль. Но Феол понятия не имел о правилах дуэлей, не умел драться на шпагах и никогда в жизни не стрелял из револьвера. В шею Феола герцог безжалостно вонзил шпагу, и художник пал на землю. Его глаза больше не открылись, а руки не сотворили новых картин.       Шарлотт молчал и его немного трясло. Эта история была слишком жестока для его неокрепшего детского ума. В его книгах не было жестоких убийств и дуэлей, только сказка и приключения, а теперь мальчик не мог не представлять, как страшно, когда отец убивает мать и как потом убивает ребëнка. Богатая фантазия Шарлотта дорисовывала большее и мальчик уже дрожал, когда смотрел на отца, представляя, что тот герцог – это он. Что жена герцога – это мать Шарлотта, а сын – это он сам. - Отец, эта история не реальна? Вы придумали еë, да? – с надеждой спросил мальчик. - Нет, разумеется. Эта история произошла несколько лет назад. Я знал господина Феола и знал того герцога, - холодно сказал граф, почти с улыбкой наблюдая, как его ребëнок начинает плакать. - А как… - Шарлотт уже не сдерживал слëзы. – Как он убил сына? Он взял нож, так? – Шарлотт взял в руки воображаемый нож и провëл им по воздуху, воображая, как вспарывает кому-то живот. Дрожь била ещë сильнее, он уже рыдал. - Ну ка замолчи. Ты будущий граф! Тебя не должна пугать какая-то кровь! Ты сам должен будешь, если что, убить! – Димер начал повышать голос и сжал руку в кулак. - Отец, как он убил? Так? – Шарлотт словно уже видел это зрелище перед собой, он не мог его не представлять. Он даже протёр лицо от воображаемой крови. Вдруг отец замахнулся и ударил сына по лицу. Пощёчина не была слишком сильной, но мальчика отшатнуло влево. Это остановило поток его слëз. - Никогда ты больше не посмеешь мне врать.       Отец ушëл, а Шарлотт, схватившись за щëку, тихо плакал ещë несколько часов. Он не мог заснуть, не мог самостоятельно развеять картину перед своими глазами. Дрожь не утихала, слëзы не хотели останавливаться.