Вдохновение

      У знаменитого пекаря его пекарня закрывается поздно вечером. Алан всегда придерживался этого правила и даже в дождливые вечера, оставался на рабочем месте до назначенного им же самим времени. Сейчас Нил, читая книгу, зевал, сильно устав в конце дня от большого наплыва посетителей. Скоро закрываться и Нил решил немного перекусить своим же товаром, который собирался уже отдавать нуждающимся, поскольку хлеб и несколько булок с маком были недостаточно свежими для покупателей. Прощупывая булку, Алан заметил в дальнем тëмном переулке движение и от скуки продолжил следить за этим местом.       Мужчина, на вид старше Алана, часто оглядываясь, уходил в этот переулок. Он выглядел слишком подозрительно, чтобы проигнорировать его и Алан насторожился. Ему предстоит идти домой как раз по узкой тëмной и безлюдной улице, когда как хоть какого-то элементарного оружия у него не имелось. Нил прекрасно знал о Киллиане Одли, но боятся ему не стоит, ведь о связи Алана с Шарлоттом Киллиан не знает. Да и не похож этот мужчина на бывшего слугу Лонгманов.       Пришло время идти, наконец, домой. Нил и думать забыл о подозрительной личности в переулке и спокойно запирал дверь пекарни. Алан нëс в руках небольшой торт, который испëк ещë вчера, а сегодня собирался продать, но к новому мало кто готов и поэтому пришлось оставить лакомство себе. Нил собирался ещë долго пить с десертом чай. К великой неудаче в темноте Алан не заметил лист с разыскиванием Киллиана, лежащим на скользком снегу, и поскользнулся, еле удержав равновесие и торт в руках. - Чëрт… - выругался Нил, но свой путь поспешил продолжить. - Не совсем, - ответил на ругательство голос откуда-то справа.       Нил замер, словно человек не слово сказал, а пытался в него выстрелить. Голос его был грубый и пугающий, судя по звуку сверху, он был крупнее Алана. Зловещий голос продолжил: - Богатый пекарь, работающий один в такую темноту… - глаза привыкли к темноте, и теперь Нил увидел этого мужчину. Действительно крупный, и рослый, со шрамом на лице и без одного переднего зуба. Он угрожающе медленно стал приближался к Нилу. – Не боишься, что придётся столкнутся с другими любителями ночи? Вроде меня?       Мужчина достал нож и стал крутить его между пальцев, когда Нил уже спиной прижался к холодной стене здания. Всë вокруг пугало: мерзкий запах мочи, мокрый снег под ногами, повсюду грязь и опасность. Так, должно быть, выглядит смерть.       Вдруг резкий крик со стороны выхода из этого страшного места: - Нож убрал быстро! Я поварёнка уже неделю пасу! Он мой, сука, ты знаешь об этом!? – голос был моложе и звонче, но звучал не менее опасно. - Так, щенок, - обратился мужчина к другому разбойнику. – Ты быстро отсюда уходишь, и будешь жить! Иначе же… Умрёшь вместе с поварёнком.       Второй разбойник и правда был «щенком», если посмотреть на разбойника рядом с Аланом. Но он всë также выглядел угрожающе, будучи хоть и меньше. По его виду можно сказать, что носить обноски он точно не собирался и одевался слишком прилично для разбойника, пусть и во всë чëрное. Его волосы хорошо помогали, они были длиной ниже плеч и забраны в хвост позади, их чëрный цвет не вынуждал носит капюшона. Лицо скрывал намотанный на нос и рот чëрный шарф, но вот глаза были на самом деле живыми, пусть и тëмными, они выделялись. В руках разбойник сжимал нож. - Это место принадлежит нашей банде и этот пекарь тоже наш! – говорил молодой разбойник. - Посмотрим, что ты сделаешь… - неожиданно мужчина постарше отошëл от Нила, который готов был закричать, но всë оставался стоять. Мигом, как по команде, Алану уже угрожал разбойник младше: - Я знаю, что у тебя есть не малые деньги. Можешь не врать…. Если хочешь жить, просто отдай их мне сейчас или открой чёртову пекарню и достань всë, что заработал, - приказывал разбойник, пока Нил мельком смотрел, сможет ли он сейчас ринуться бежать. Торт уже давно лежал, распластав сладкий крем по коричневатому снегу и воде, грязнее, чем сам снег. Нож сверкал в руке разбойника, когда он добавил: - Я выстрелю тебе в ноги, если побежишь. Так что не думай, что спасёшься сегодня. Будут попытки неповиновения, я тебя убью и родственникам в письмах распишу как я это сделал, не забывая отправить твои пальцы или глаза.       Разбойник всмотрелся в голубые глаза Нила, представляя, как красиво они будут смотреться у него на шее в виде ожерелья. Не успел разбойник закончить фразу, как услышал: - Так выстрелишь?       Вдруг раздался выстрел, и разбойник тут же свалился на снег, хватаясь за бедро, пробитое пулей револьвера. Алан почти закричал, но увидел, что выстрелили не в него, а в человека напротив. Разбойник шипел и не мог встать, захлёбываясь в прожигающей ногу боли. Злоумышленник скрылся, и Нил мог сбежать. Но доброе сердце пекаря остановило его на полпути. В рану может попасть грязь, пойдёт страшное заражение. Нил остановился и оглянулся на разбойника. Тот не мог и слова сказать, всë шипя и шипя неразборчивые ругательства. С глаз текли слезы, шарф давно съехал и открывал его лицо полностью. Нил хорошо запомнил эти черты. Узкие губы шептали что-то похожее на молитву, руки его все были в собственной крови, а глаза зажмурены. Видимо, этот разбойник впервые столкнулся с серьёзным ранением. - Чëрт, не подходи ко мне, - красные от слёз глаза, разбойник поднял на пекаря и тот быстро понял, что просто так уйти уже не сможет. - Я помогу тебе, - Алан, недолго думая, одним рывком оторвал от своей рубашки часть, не снимая пальто. Тканью пекарь собирался очистить большую часть грязи с раны. - Отойди! Мне не нужна твоя помощь. Это всего лишь выстрел… Понятно? – с этими словами разбойник попытался встать, но кровь новым потоком хлынула из раны, доставляя ещë больше боли. Красные капли окропили грязный снег. Этим снегом разбойник, по ошибке, «очищал» рану только что. - Ты занесёшь грязь, а потом умрёшь! – крикнул пекарь и с силой усадил разбойника снова на землю. Теперь Нил аккуратно протирал рану, от чего разбойник не переставал ёжиться. - Уйди пока живой… - уже без надежды повторял разбойник, но смотрел на пекаря иначе, с восхищением. Этот человек проигнорировал факт того, что разбойник собирался ограбить его или даже убить. - Слушай, Доминик, прекрати дëргаться, - обратился пекарь и тогда разбойник застыл. - Ты… - глаза юноши расширились, он буквально буравил Нила взглядом, ожидая услышать объяснения. – Откуда ты знаешь моë имя? - Потому что госпожа Гретта де Итони выводит из себя многих людей и они активно жалуются на неё. А наводить справки про людей моë хобби. Не сложно найти еë сына, - уверенно говорил Алан, не отводя глаз.       Через силу Доминик поднялся, чтобы прижать пекаря к холодной стене. Тот не вскрикнул, лишь обрывисто выдохнул и закрыл глаза, намеренно не встречаясь с разбойником взглядом. Доминик держал кинжал возле горла Алана, лезвие касалось кожи, с каждой секундой пронзая еë сильнее. Вскоре выступила первая капля крови и тогда кинжал остановился. Еле-дыша Нил всë таки посмотрел в глаза, которые были очень близко сейчас, так близко, что расплывались. Их цвет, тëмно-синий почти чëрный, пугал. - Я сейчас убью тебя, - отчеканил разбойник на выдохе. - Вперёд. Убивай, - ответил дрожащим голосом Алан и вновь закрыл глаза. – Но следом умрёшь ты, от заражения крови. Твоя судьба будет пострашнее моей. - Заткнись.       Пекарь достал из сумки бутылëк с какой-то жидкостью и вылил на рану разбойника. Тот шипел от боли, сидя на земле, но больше не говорил ни слова против действий Алана. Пекарь без раздумий скинул пальто и оторвал рукав рубашки, чтобы соорудить бинт. - Ты давно знаешь меня? – тихо спросил разбойник, затем прикусывая от боли губу. - Несколько недель за тобой наблюдаю, - Алан, обработав рану, не туго забинтовал еë. - Чëрт, зачем? – вспылил разбойник, тут же дёргаясь от порции боли. - Мне тебя жаль, - сказал Нил, смотря в глаза собеседника, тот просто молчал. Пусть в глазах читались смешения разных эмоций, всë же по Доминику можно было понять, что он не счастлив от жизни с матерью.       В лечебнице пулю извлекли из ноги Доминика, он соврал, что сам напоролся на разбойника ночью. Алан же покидал место преступления в странном состоянии, похожем на алкогольное опьянение. Дома он долго не мог заснуть, прокручивая в голове варианты развития событий и варианты своей смерти от рук сыночка богатой дамы. Алан верил, что каждый человек достоин жизни и здоровья, тем более такой как Доминик, вынужденный сбегать от собственной семьи.       На следующий день пекарня открылась как всегда утром. Нил читал газету, когда услышал вдруг, как открывается дверь и как грубые шаги пересекают весь магазинчик, чтобы приблизится к нему. Стук каблуков – перед глазами пекаря возникает юноша, явно младше и ниже ростом, но прибавляющих себе его каблуками. Одет гость опрятно, действительно со вкусом и в дорогих тканях. Тëмно-фиолетовый фрак под дорогой шубой, а на голове шляпа, которую гость не потрудился снять. Не сложно узнать в юноше Доминика, вчерашнего грустного разбойника. Доминик с силой ударяет по столу ладонью, и слышатся стук металла о ламинированное дерево. Когда юноша поднимает руку, можно увидеть сверкание золотого кольца и драгоценного красного камня в нëм. Алан лишь мгновение наслаждается блеском, вскоре вновь переводя глаза на гостя.       Доминик, слегка постукивая тростью об пол, громко произносит: - Я хочу купить…. - Что вы желаете, господин де Итони? – обращается к нему Нил, откладывая в впопыхах газету и вскакивая со стула. - Вас. Я на время покупаю вас, - отчеканивает молодой аристократ. – Прошу за мной, Алан. - Что? Нил спрятал кольцо во внутренний ящик за кассовой стойкой. - Позвольте я сначала запру пекарню, - он набросил на себя пальто и выскочил вслед за Домиником, не забывая запереть дверь пекарни и перевернуть табличку.       Двое молодых людей со спешкой шли вдоль набережной и постоянно только ускоряли шаг. Алан шёл неуверенно, но следовал за быстрыми шагами разбойника. Вскоре они оказались в небольшом закутке, возле кафе со столиками на улице. За один такой отдалённый столик они и присели. - Нужно ли было так быстро покидать уютный район? – без особой надежды на ответ, спросил Нил. - Меня могут узнать там. А здесь все свои.       Видимо из-за этого Доминик всю дорогу прикрывал лицо шарфом, а теперь расслабился. - Так вот, мистер Нил. Что ты знаешь о моей матери? О еë планах и так далее? - Это опрос, господин де Итони? – Алан хитро улыбнулся, в руке сминая бумажную салфетку. - Ты говоришь куда уважительнее, чем ночью, - усмехнулся Доминик. - Статус не позволяет дерзости, - пекарь говорил это столь насмешливо и игриво, что казалось это он ведëт хитрую игру с аристократом. - Усмири себя. Говори, что ты знаешь о моей матери, - настаивал Доминик. - Госпожа де Итони не так проста, как кажется. Ненависть людей не выбивает еë из калии, и она движется к цели даже по костям. - Что? – одно слово не на шутку смутило сына госпожи де Итони. - Образно. Госпожа Гретта пусть и пугает иногда даже матëрых офицеров, всë же остаëтся женщиной в возрасте, - Алан усмехнулся своим же словам, вспоминая довольно страшную женщину, кричащую на всех вокруг из-за мелкой оплошности или проблемки. - Что ты знаешь о планах на сестру? Я уверен, вы распускаете слухи среди своих людей, - не унимался Доминик, озабоченно оглядываясь по сторонам, боясь заметить кого-то из знакомых злачных переулков Лондона. - Вы про Хайди де Итоги? Гретта наточила зубы на Эллари. А с Эллари я знаком… - Нил опустил глаза. Граф Эллари уже порядком успел ему надоесть. Уж слишком велик кипишь вокруг этой фамилии и слишком велики слухи о сумасшествии графа. - Почему Эллари? В Лондоне достаточно завидных женихов. Тот же виконт Беккер или Кевин… Как его?.. Почему сударыня выбрала сестре именно этого сумасшедшего? – риторически вопрошал Доминик, недоумевая, сколь может быть странен выбор матери. - Оу, у виконта скоро свадьба. А Кевин Ревьер, кажется, скончался… - припоминал пекарь с грустью в голосе. - Он был так молод. - Да, всего 35 лет, а уже, успевши трижды овдоветь, покинул мир на руках любовницы, - заинтересованно рассказывал Алан то, что недавно прочëл в газете. - С ума сойти. Мне стоит читать эти глупые газетёнки чаще, - отступил от темы Доминик. – Даже не смотря на них, Лондонская золотая молодëж точно недурна. - Да, так и есть. Но и граф Эллари не самый худший вариант. Чем вам так он не угодил? - Слухи, слухи. Эллари по ночам пропадает из дома, говорят, что он сам подстроил убийства и подставил мисс Хелен. Она прекрасная девушка, не за что не поверю, что она оказалась падшей девкой, так ещё и убийцей! – зло рассмеялся Доминик. - Может вы и правы. Это всё, о чëм вы хотели со мной поговорить? – спросил Алан и перевëл взгляд на небольшую лужу, в которой копошились изрядно испачкавшиеся голуби. - Да. Но перстень стоит дороже, чем этот разговор, поэтому я могу украсть вас… тебя в любой момент, в какой только пожелаю и ты не имеешь права мне отказать, иначе же не доживёшь до утра, - громким шëпотом угрожал юноша, перегнувшись через стол, чтобы смотреть в глаза собеседника, в которых тогда сверкали лишь блёстки смеха. - Почему именно я? Из-за того, что я спас вас? - усмехнулся Алан, откидваясь назад на спинку стула. - Ты меня не спас. Это я сохранил тебе жизнь. Знаешь, мало кому удаётся привлечь моё внимание. А ты справился, ведь как дурак бросился помогать человеку, что мог тебя убить, - пытался говорить угрожающе юный де Итони. - Но не убил же, - Алан весь светился изнутри, осматривая парнишку перед собой с самодовольной улыбкой. - Жди, дурак, - фыркнул Доминик, отворачиваясь. - Я понимаю, господин де Итони, - Алан старался сдержать смех от вида Доминика сейчас.       Юноша свëл брови к переносице, попытался изобразить грозный взгляд шепча фразы. Выглядело отнюдь не устрашающе, а скорее забавно и мило. Вскоре Доминик хлопнул по столу и торжественно покинул место из встречи, попрощавшись.