Вдохновение

      Шарлотт поздним вечером оделся и сквозь промозглую вьюгу, направился в лес. Осенью встречи с Амеди были куда приятнее и теплее, сейчас лицо горело от холода, а глаза даже нельзя было полностью открыть. Амеди не задерживался, он сразу отвëл Шарлотта в свой дом. Эллари снова не видел этой границы между сном и явью и снова терялся в пространстве. Сидя за столом, рядом с Амеди и со свечой, Шарлотт молчал, заворожëнно наблюдая за вихрями ветра, поднимающими снег над землëй и нагоняющими столько мороза и жути, особенно ночью. Амеди первый нарушил тишину: - У тебя что-то произошло? – ответа Катель не получил. Эллари заговорил о своих мыслях, игнорируя вопрос друга: - Ты ведь мне снишься. И этот дом и твоя картина… - вздохнул Шарлотт, закрыв глаза. - Что? – Амеди вздрогнул, его глаза расширились и он уставился сероватыми зрачками на собеседника. - Но я помню как иду сюда, как одеваюсь, помню и чувствую настоящий холод. Пусть он и пропадает, когда рядом ты, но всë же он есть. Иногда я помню как возвращаюсь домой. У меня галюцинации? – Шарлотт вдруг открыл глаза и встретился взглядом с Амеди. В глазах графа было разочарование и немного страха. - С чего ты решил тогда, что я сон? – Амеди грустно улыбнулся и отвëл взгляд, глядя теперь в окно. - С тобой весь остальной мир становиться сном. Есть мир до тебя и после тебя, а что происходит во время нашей встречи, до сих пор моя загадка, - уголки губ графа поползли вверх, он не отводил глаз. - Мне кажется, у тебя в жизни есть проблемы покрупнее какого странного художника-отшельника? – усмехнулся Амеди, проводя рукой по волосам. – Расскажешь мне что-нибудь? Про Софи? - Хорошо, - Шарлотт зачем-то протёр глаза, словно проверяя не намокли ли они. – Какты понял, что я хочу говорить о ней? - Любовь творит чудеса. В твоих глазах блеск, ты словно оживаешь. Тот человек, с которым я познакомился осенью, совсем исчез, - уточнил наблюдательный товарищ. - Я вроде бы и понял, что люблю еë, но в тоже время боюсь этого. Такое низменное чувство нам не подходит. У нас что-то другое… - начал граф, но одна его фраза слишком задела собеседника. - Почему низменное? Ты просто не знаешь какого это полюбить человека. Любовь возвращает к жизни, заставляет дышать и открывает новую главу жизни. С чего ты взял, что это плохо? - Потому что она может уйти… - шëпотом произнëс Шарлотт и сразу поник, опуская голову. Его слегка вьющиеся волосы упали на лицо и сейчас он был благодарен, что они играют роль своеобразного щита. - Потому что однажды так ушла твоя мать, - не подумав выпалил Амеди и сразу заметил как Шарлотт задрожал. Писатель резко набрал в грудь воздуха и отрывисто выдохнул. - Мне это не приятно. Я не хочу говорить об этом. При чëм здесь она! – сорвался Шарлотт, повысив голос. - Человек не может жить лишь в приятных условиях. Ты должен научится познавать себя и в самом худшем твоём состоянии, в самом худшем статусе и в ужасном прошлом. Потому что ты, это не то что видят твои читатели, не то что ты показываешь людям. Ты это то, что находиться в твоей душе, а там никогда не может быть лишь одна сторона твоей личности, - размеренно и спокойно говорил Амеди, нежно улыбаясь. От темпа его голоса Шарлотт успакаивался и выпрямлялся. - Я ударил самого близкого человека в моей жизни. Когда рядом не было никого, у меня был он, а я ударил его. Август плохо поступил по отношению к Софи и я ударил его за это. Я поставил эту девушку выше ценности моего друга… - Шарлотт закрыл лицо руками, опираясь на стол. Волосы растрепались от его движения. - Ты не сделал ничего плохого. От этого он не стал тебе не нужен. Иногда даже святой для тебя человек может потупить так гадко, что ты захочешь причинить ему боль. Ты до сих пор хочешь чтобы Август страдал? – спросил Амеди. - Не хочу. Но во мне пылает отвращение к его действиям. Он не достоин Софи, - последняя фраза прозвучала слишком жалко и Эллари сразу пожалел, что произнëс еë. - Это именно то, что я и хотел услышать. А кто еë достоин, Шарлотт? – усмехнулся Амеди, наблюдая за смущëнным графом. - Я не знаю… - выдохнул Эллари, закрывая лица руками. - Не знаешь? - Не знаю, - совсем неуверенно проговорил Шарлотт, не осмеливаясь открыть лицо. Амеди улыбался, Эллари не хотел видеть этой улыбки, было достаточно того, что она была слышна в его словах. - А я знаю. - И кто это? – Шарлотт из-за пальцев глянул на него. - Я, - засмеялся Катель, прикрывая рукой рот. Шарлотт тоже улыбнулся и вздохнул. - Ты всё ещё пишешь? - Дневник давно не пишу. Его мне вернули и я дописал его до момента возвращения Эффимии. Но зато я начал новую книгу. Это будет роман об одержимой любви, - усмехнулся Шарлотт, поймав на себе хитрый взгляд художника. - Хочу написать о своём детстве и о том с чем я столкнулся потом. В общем то, что было в моём дневнике, но более развёрнуто, возможно, и с другими именами. - Знаешь, Шарлотт, я вижу что у тебя всë налаживается. Так что перестань постоянно нагонять на всë тень, - Амеди тыкнул пальцем в плечо графа. - Август тоже так мне говорит, - Шарлотт тыкнул Амеди в ответ. - Знай он о нашей с тобой дружбе, сейчас бы очень злился.       В отрочестве Август и Шарлотт могли иногда даже драться. Беккер всегда считал, что удар – очень легко отрезвляет. После восемнадцатого дня рождения Августа, мальчишки собрались в заброшенном особняке. Сидя вокруг костра, который нужен был лишь для того, чтобы хлеб был вкуснее, мальчишки разговаривали между собой. Шарлотт сидел на деревянном пыльном полу рядом с Августом, с другой строны Беккер видел Киллиана. Кили не мог замолчать, рассказывая о том, как его отец много пьëт и как смешно ведёт себя в алкогольной угаре. Все беспризорники смеялись, но только Эллари было от этих разговоров неприятно. Август тоже рассказал: - На прошлой неделе в день моего рождения, горничная допила из бокалов остатки коньяка и стала плакать, сидя за столом и коря себя, - Август рассмеялся. – Может мне стоило еë утешить? – Беккер толкнул Киллиана в бок и ребята залились смехом вместе, думая о чëм-то личном. - Вдруг у неë что-то случилось? – грустно спросил Шарлотт и смех стал затихать. Август посмотрел на друга пустым взглядом, но при этом ответил: - Я поговорил с ней. Теперь всё нормально, - спокойно ответил Беккер. На Шарлотта глянули с неодобрением. Наверное именно тогда Август понял ещё одну особенность своего друга.       Мальчишки, перекусив хлебом, жаренным на костре, с задором побежали на второй этаж. Старое здание пережило уже век без людей. Даже в жаркий летний день, в здании было прохладно и так ребята спасались от жары. Поднимаясь по лестнице, Август шëл первым, позади его догонял Киллиан. Рыжий мальчуган со спины не сильно столкнул друга и Беккер споткнулся. Со смехом Август принял вызов и затащил товарища в комнату. Крича о дуэли, мальчишки схватили обломанные куски досок и бросились друг на друга. Цель стояла в том, чтобы повалить соперника на пол, словно он убит. Киллиан дрался как придëтся, а вот в выпадах Беккер легко угадывался прогресс с уроков фехтования, хоть и перекрытый непрофессиональностью соперника. Киллиан ловно побежал на него и пока Беккер не осознал, ударил по внутренней стороне колена палкой. Колени подогнулись и Август с шумом упал, а Кили ловко надавил ему на плечи руками и Беккер спиной прижался к деревянному прохладному полу. Киллиан помог другу встать и они пожали руки в знак уважения и признания победы Киллиана. Другие двое мальчишек и Шарлотт внимательно за ними следили. Киллиан провозгласил: - Джери! Не боишься победителя? – усмехнулся парень, проводя по огненным волосам рукой. - Да что там! – самый загорелый из мальчишек ринулся во второй поединок с победителем прошлого. Картина была похожая.       Август усмехнулся, наблюдая за очередной победой Киллиана, подошëл к Шарлотту и пихнул егов бок, многозначительно сокращая расстояние между ними. - Август, я не хочу, - отстранился Эллари, отходя подальше. Но Август лишь хихикнул. - Хочешь. Мы же должны узнать каков ты в силе? – сказал Киллиан, подначивая Августа к игре. - Шарлотт, я вызываю тебя на дуэль! – сказал Август и принял из рук Кили палку, изображающую саблю. - Чëрт… - выругался мальчишка, но второе «оружее» взял. Прошлый раз они дрались наедине, было спокойнее, чем когда почти незнакомые и ни капельки не дорогие люди, наблюдали за каждым шагом юного графа. Вокруг было пальто и грязно, повсюду валялись осколки стен и досок.       Шарлотт принял бой и, встав в стойку, как на фехтовании, стал ждать действий друга. Мальчишки рассмеялись его настрою. Август, без каких либо правил, замахнулся «саблей» и она стала приближаться. Удар нужно было отбить, Шарлотт без труда сделал это. Силы никто не применял, больше эта дуэль и вправду была похожа на игру, исключающую любые повреждения. Но куски досок были крайне небезопасны для игр. Опасаясь пораниться Шарлотт еле держал своë оружее в руках, как от огня убегая от Августа. Крики мальчишек делу не помогали: - Набери ему зад, Эллари! - подтачивал Джери. - Давай, хватит убегать! - критиковал Киллиан.       Шарлотт отступал, но вспомнил, как сам Август недавно проиграл Киллиану. Тогда мальчик ударил по внутренней стороне колена и Беккер как подстреленный, упал. Сейчас Шарлотт хотел провернуть тоже самое, но времени на раздумия не было, Беккер был повëрнут к нему лицом. Шарлотт не заметил, что друг тоже задумал его отвлечь. Якобы собираясь ранить его по лицу, Август махнул палкой, ожидая еë задержки. Но Шарлотт поыылся ударить его по ноге. Эллари пошатнулся и упал сам, его щека окрасилась в красный от нескольких царапин. Кровь медленно выбиралась из его тела наружу. Усевшись на пол, юный граф боялся прикоснуться к щеке. Август бросился на колени рядом с ним. - Прости меня! Это долэнв была быть просто игра…. Почему ты не защитился? – вопрошал и извинялся Беккер, в его глазах был заметен страх.       Киллиан закатил глаза и подошëл ближе с неохотой. Он сверху вниз посмотрел на раннего мальчишку и усмехнулся. Высокомерие, которое обычно присуще аристократам, сейчас играло в его глазах. Киллиан чувствовал превосходство над Шарлоттом, пусть и не сам сбил его с ног и ранил. Эллари лишь раз глянул на него, сразу замечая эту жуткую ухмылку. На глазах графа не было слëз, но было заметно как он подрагивает от боли, ноющей и сковывабщей всë тело. Чужие взгляды не помогали, они лишь усугубляли и топили любые попытки прийти в себя. Переживал лишь Август, он достоин ответа: - Ничего, - с этим словом Шарлотт поднялся на ноги. Желания продолжать игру у него не было никакого. Но уйти сейчас значило, признать себя действительно проигравшим, этого Эллари боялся.       Ситуация стала забываться до позднего вечера мальчишки и иследовали особняк в который раз, сходили и своровали на рынке немного еды и принялись всë что только возможно жарить на костре. Ночью Шарлотт, как всегда шёл домой с Августом. Их диалог не складывался, поэтому Август вернулся к ране: - Болит? – спросил Август, обеспокоенно. - Да, и сильно. Я могу умереть даже, - просто ответил Шарлотт, вышагивая по дороге. - Что? Нет… - Август действительно представил своего друга в могиле. - Ты весь день какой-то закрытый. Даже не смотришь на меня. И хотел уйти раньше всех. - Няньки подумают, что меня на улице избивают. И больше не выпустят из дома, - вынес приговор Шарлотт, вздыхая. - Так не говори, что это я! – попросил Август под угрозой потерять друга. - С чего мне врать. Это же ты, - усмехнулся Шарлотт, чувствуя свою власть над эмоциями Беккера. Август хотел сохранить дружбу, а значит он может чем-то пожертвовать ради этого. - Соври, иначе не сможешь гулять с нами, - пригрозил Август, надеясь сохранить честь. - Угрожаешь? – спросил Шарлотт хито улыбаясь. – Не получится. Ты меня ранил. Проблемы будут у тебя. - Я не специально! Это всего лишь игра! - оправдывался Беккер. Лидер явно начал переживать. - А я не хотел делать этого. Мне не нравится эта игра в дуэль. Я откланял вызов. Ты меня понял? – выкрикнул Шарлотт, ускоряя шаг. Мальчишки уже были около своих домов и Шарлотт подходил к воротам. - Стой! – выкрикнул Беккер, чтобы остановить друга. – Я никогда больше так не сделаю. - Что никогда не сделаешь? – наполняясь торжественным чувством Шарлотт уже не видел границ, ему хотелось, чтобы Август сейчас начал умолять его не прекращать дружбы. - Не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь , - ответил Август, опуская глаза. - Нет, - Шарлотт демонстративно развернулся, давая понять, что Беккер не угадал. - Никогда не ударю! – выпалил мальчишка. Это казалось возможным и выполнимым. За что Шарлотта вообще можно было бить или специально ранить?       В голове Шарлотта гуляли злые мысли: «Пусть покажет мою ценность» - Поклянись, - скомандовал Шарлотт, торжествуя и получая искренне удовольствие от подчинения Августа. - Клянусь, клянусь. Только помалкивай, неженка, - фыркнул обзывательство Беккер и поплелся к своему дому.       Шарлотт усмехнулся, разворачиваясь. В клятве Беккера было что-то особенное, такое приятное чувство власти. С тех пор Август не перечил отказу друга. Со стороны это было почти не заметно: Шарлотт мог сказать «нет» на игру и Беккер просто хватал кого-то другого. Прозвище «неженки» не заставило себя долго ждать. Инициатором, конечно, являлся Киллиан, всегда старавшийся задеть итак уже члена их команды. Для Кили слова отказа юного графа не стоили ничего. Как и для Шарлотта это обзывательство из уст Киллиана ничего не значило, а вот Август говорил его по особенному.