Вдохновение

      Хайди де Итони шла по коридору к выходу из своего дома на задний двор. Брат стоял у двери, чтобы подать ей еë пальто. Доминик кивнул, помог сестре одеться и вместе они вышли на улицу в сад. - Ты уверена в том, что готова узнать? - Теперь я готова как никогда, - ответила девушка с грустным взглядом.       Доминик взял с собой лопату. Он помнил где находился кулон и в том месте начал вести раскопки. Девушка смотрела на брата с недоверием, она не понимала, что он сделает и не сошëл ли он с ума. Но Доминик уверенно копал и копал, не сильно глубоко, вместо этого, словно рыхля землю. Хайди закатила глаза и начала терять надежду, когда брат внезапно наклонился и подобрал с земли кулон, ржавый и грязный кулон. Доминик протянул кулон сестре. Хайди неуверенно приняла его, покрутив в руках. Кулон потерял свой цвет и механизм, скрепляющий две его части тоже вышел из строя. Но приложив усилия, слегка царапая кожу пальцев на руках, Хайди смогла открыть кулон. Внутри была бумажка с Кали графической надписью: «Хайди Нил, 1834 год» - Что это значит? Моя настоящая фамилия «Нил»? - Нил?! – воскликнул Доминик. – Чëрт, это фамилия пекаря Алана, - Доминик вздрогнул и отстранился, отходя на несколько шагов, в голове его снова и снова звучала эта фамилия. - Боже, мы должны узнать правду! – вздохнула Хайди, сжимая кулон в руках и прижимая к сердцу. – Матери сейчас нет. Я поеду к Шарлотту, а ты не мешай. Я всё решу.       Договорившись с братом, который был крайне против отпускать её, Хайди срочно села в экипаж и поехала в дом к графу Эллари. Тот рад был видеть невесту и сразу же впустил еë не в гостиную, а в собственный кабинет. Предложив даме сесть, Шарлотт облокотился о стол. - Вы не представляете, как вовремя появились на моëм пороге, - грустно вздохнул он, вспоминая разговор с матерью. - У меня к вам очень серьёзное дело, граф, - вздохнула девушка, протянув Эллари кулон. - Что это? – Шарлотт покрутил украшение в руках, открыл и прочитал написанное, после чего замер, словно уточняя, не подводят ли его глаза. - Этот кулон со мной с самого рождения. Моя мать выкупила меня ещё в глубоком детстве. Кулон был утерян много лет назад, его никто не искал и искать не собирался, но сегодня я нашла его, чтобы узнать свою настоящую фамилию и историю моей семьи, - объяснила Хайди. Она не выглядела напуганной, только уверенной и строго настроенной. - Значит ваша настоящая фамилия Нил, - тихо подтвердил Шарлотт. - Да, верно, - кивнула Хайди. – Вам она знакома, не так ли? - Фамилии могут совпадать у совершенно чужих друг другу людей, - кивнул Шарлотт, возвращая кулон. - Именно это момент я и хочу уточнить. Вы мне поможете? – спросила Хайди, с надеждой глядя на будущего мужа. - Разумеется помогу, - улыбнулся граф Эллари, кивая. - Тогда мне нужны все архивы, любые зацепки о потерянной девочке. И желательно связь с семьëй Нил, гарантированная встреча.       После договора с графом Хайди поехала к пекарне Нила, где не оказалось ни его ни брата. Доминик догадался приехать к Эллари, и уже там они с сетиой встретились. - Алана нет в пекарне, - покачал головой удручённый Доминик. - Я заметила.       Эллари вышел к гостям со стопкой бумаг в руках, положив их на стол. Хайди тут же принялась бегать глазами по текстам старых газет и просто записям событий от руки: «пропавшая девочка нашлась!», «Торговля людьми…», «Лондонские детки прячутся под юбкой». Разочарованная Хайди, отодвинула бумаги от себя. - Всë это близко, но про фамилию, место или год нет ничего. Не совпадают даты и имена. Моих похитителей, скорее всего, даже не поймали… - вздохнула девушка, закрывая лицо руками. Шарлотт сел рядом, положив ей руку на плечо, он просто молчал, думая, как связаться с Нилом. - Что тут происходит? – послышался голос графини Эллари. Эффимия прошла в гостиную и осмотрела гостей во главе с сыном. Получив согласный кивок от невесты, Шарлотт объяснил: - Мы ищем информацию про пропавшую девочку из семьи Нил во второй половине 30-х годов, - сказал Шарлотт, вздыхая. - Боже мой, - Эффимия вдруг опустилась в кресло. – С ума сойти! Это же старое дело…. Я знаю о нëм! Я в молодости, когда Шерил был совсем ребëнком, пыталась найти эту девчушку, - залепетала графиня, подрагивая от эмоций. – Боже, у меня ничего не вышло тогда! Как же я винила себя за это…. Что со своими деньгами не смогла спасти еë маленькую жизнь, - Эллари закрыла глаза руками. Хайди подошла к Эффимии и нежно взяла её руку, отводя от лица. - Мадам, скажите пожалуйста, что вы знаете о семье Нил? Как звали других детей в семье? – почти шëпотом спросила Хайди, стеклянными глазами смотря на графиню, пока еë собственное сердце бешено билось о грудную клетку. - Милая, я знаю немного. Но я помню несколько их имëн, ведь связывалась с ними и общалась. Томас, Льюис и Алан…. Да, точно. Эти ребята были детьми, когда я пришла к ним в дом, к их плачущей матери, - говорила Графиня надрывно , почти плача и сжимая руку Хайди. - Алан? – спросил Шарлотт, замечая, что Хайди замерла, слушая. - Да, он средний сын. Хороший человек. Я даже встречала его в Лондоне. До сих пор живëт здесь, работает в пекарне, - на лице Эффимии промелькнула искорка надежды.       Хайди и Шарлотт переглянулись и оба поняли, что нет больше смысла рыться в документах. Следующее важное действие: встреча с Аланом Нилом и его семьëй. Хайди, Шарлотт и Доминик, прождали его у закрытой пекарни несколько часов. Прежде чем, он приехал, чтобы открыть еë не утром а в обед. Алан замер и непонятливо уставился на людей, окруживших его. - Что происходит?! Пожалуйста, можно мне всë объяснить! – попросил он. - Давайте пройдëм внутрь, - сказал Шарлотт успокаивающим тоном, пока Хайди смотрела на Алана немигаючи и с шоком.       Когда все зашли, Алан облокотился на стойку и сложил руки на груди. Атмосфера была гнетущая, не смотря на солнечный день и мягкое освещение. Доминик стоял спокойно, но глазами бегал от сестры до Алана молниеносно, словно стараясь уловить сходства, но он их не нашëл, совсем и даже начал сомневаться в правдивости слов графини. Нил выжидающе посмотрел на всех гостей, но единственным, кто начал говорить стал Эллари: - Так, видимо вы пока не открыты к разговору, - граф посмотрел на невесту и кивнул ей. Он был рад, что эмоции тут имитировать не обязательно, поэтому говорил ровным тоном. – Хайди де Итоги, моя дорогая невеста, горит желанием выяснить, кто еë настоящая семья. Хайди не родная дочь своей матери, – уточнил Шарлотт. - Я знаю, - кивнул Алан, давно изучивший семью де Итоги по слухам и газетам, а также своим связям. - Вы хотите, чтобы я помог найти еë семью? Мне не удалось выяснить еë фамилию, поэтому…. - Я знаю свою фамилию, переданную мне от рождения, - вдруг заговорила Хайди, еë голос дрожал, а слова звучали так, словно еë заставляли говорить. – Моя настоящая фамилия Нил. - Нил? – переспросил Алан, замечая как от этих слов вздрогнул Доминик. - Да, Нил, я твоя родная сестра, - тихо сказала девушка, опуская глаза, словно боясь осуждения. - Моя сестра? Нет, этого не может быть. Я точно знаю, что сестра пропала, когда была совсем малышкой и что она погибла, - Алан вжался в свой стол и глаза его забегали от нахлынувшего волнения, он заметно испугался. - Она не погибла, - Хайди выдохнула и прикрыла рот рукой, замолкая. Шарлотт заметил, как тяжело говорить невесте и вновь вклинился в разговор: - Графиня Эллари много лет назад расследовала пропажу этой девочки, только из любопытства. И она смогла выяснить, кто настоящие родители малышки, - объяснил Шарлотт. - Чëрт! Чëрт! Чëрт! – закричал Алан, вдруг прижав ладони к вискам. – Стоп, Эллари, я хочу вам верить. Судя по вашим словам, графиня знала, что девочку выкрали и забрали в другую семью?! И она не сделала ничего, чтобы вернуть малышку родителям? – гнев кипел в его словах, пробегал до костей, не смотря на то, что оправдание у графа было. - Нет, девочка считалась без вести пропавшей и графиня Эллари не знала, где это дитя, она знала лишь, кто еë родители и что еë фамилия Нил, - проговорил Шарлотт, от испуга, обуявшего его. - Де Итони многие годы скрывали, что я не родная их дочь. Не в газетах, не на слуху не было этого, Алан, - обратилась Хайди, стараясь успокоить пекаря. – Ведь так, мистер я-знаю-всë-обо-всех? - Да, это выяснилось примерно пять лет назад, - сказал Алан, массируя точку между бровей. Он долго стоял так, молча и опустив взгляд и никто не перебирал его беззвучных мыслей, но Алан очнулся. – Я помню вас. - Конечно и я вас тоже, - кивнула девушка.       Шарлотт улыбнулся тепло и быстро, схватив Доминика под руку, вывел его из пекарни. Хайди и Алан остались одни. Они неловко смотрели друг на друга и не знали, что сказать. Когда родилась родилась Хайди, Алану было четыре года. Он помнит ту радость, которую детский мозг испытывал, глядя на младенца на руках матери. Маленькая Хайди поздно начала держать головку, поздно начала ходить. К пяти годам малышка говорила хуже своих сверстников, у неë совсем не получалось запомнить слов и даже лица людей. Но девочка казалась чрезвычайно умной. Она делала вещи, которые ребёнка еë возраста просто игнорировал или проявлял лишь детский интерес. Хайди клала свою куклу всегда на одно и тоже место в крупном деревянном домике, сделанном в ручную еë отцом. Она очень хорошо слышала и чувствовала музыку, стремилась к ней и к глубокому познанию мира, насколько ей это позволяло тело. Хайди были не интересны люди и слова, только что-то приятное на ощупь и имеющее мелодию. Слушать и трогать – вот к чему стремился её юный одарëнный мозг. Когда девочку украли, а затем продали, Хайди довольно быстро забыла о горе, которое пережила. Она начала говорить, узнавать людей, но всë также часто уходила в себя. Детский мозг вычеркнул прошлую жить из памяти на долгие годы, но даже новость о том, что она не родная дочь своей матери, её не огорчила и Хайди приняла это с простыми словами «я догадывалась об этом, мадам, спасибо».       Алан же любил сестру, ухаживал за ней, пытался научить говорить, получая лишь взрослый взгляд, закованный в детские глазки, взгляд полный безразличия к его натуре. Алан не держал на сестру обиды, понимая, что это пройдут когда-нибудь, и сестра заметить его. После еë пропажи мальчишка сбежал из дома, чтобы найти девочку, но у него не вышло ничего и Алан почти сдался. Он был ребëнком, не способным почти ни на что. Через несколько лет, Алан уже был убеждëн, что сестрëнки больше нет. Отец не пережил горя, а мать многие годы ужасно себя чувствовала, пока Алан не поднял их жизнь с колен на ноги, открыв свою идеальную пекарню. Забывается всë, в их семье смирились с чередой бед.       Когда Хайди вышла из пекарни, она сразу бросилась к Шарлотту и обняла его, руками оплетая шею и утыкаться носом в плечо и мягкий шарф. Шарлотт опешил от такой близости и побоялся обнять в ответ, тут же оглядывая по сторонам и проверяя нет ли чужих взглядов на них. Хайди крепче прижалась к жениху и совсем тихо, но слышно для адресата, произнесла: - Спасибо, Шарлотт, - она обратилась к нему по имени и граф ощутил как на щеках и так красных от холода, появляется и румянец смущения, хорошо, что это не заметно. - Да, - потянул Шарлотт, перебарывая желание хлопнуть себя по лбу за то что он, писатель, не может найти подходящих слов в голове. Также не находились и действия. Ему стоит обнять в ответ?       Хайди, наконец, отстранилась и граф даже выдохнул от облегчения, ему больше не надо думать над тем, что делать. Шарлотт прикрыл рот кулаком и кашлянул пару раз, отводя глаза. Хайди вдруг усмехнулась, не понятно от чего. Но и ей внезапно достались объятия, только еë обнял дрожащий толи от волнения толи от холода Доминик. Парнишка влетел в сестру так, что та отшатнулась и чуть не упала, уцепившись за столб на входе. Доминик же начал лепетать еле понятно: - Сестра! Ты моя сестра! Ты теперь уйдëшь, да? Бросишь меня? Уйдëшь с Нилом, да? Хочешь с ним теперь жить? С нами почему не хочешь? Ты меня не любишь, Хайди? Хайди! Хайди! – ныл Доминик, утыкаясь в плечо сестры и вытирая об него свои слëзы. В его словах сквозил такой холод одиночества и ужасная боль, словно Хайди и вправду его бросит или уже бросила. Она, к счастью, быстро нашлась с ответом. - Нет, Доминик, ты что? – удивилась Хайди, отраняясь и взяв лицо брата обеими руками. Большими пальцами она нежно стëрла дорожки от его слез, но слëзы тут же потекли вновь. – Я люблю нашу семью всем сердцем, люблю тебя, люблю мать и старшего брата. Глупышка, я никогда вас не брошу, - говорила Хайди, с добром и намокшими глазами глядя на брата.       Шарлотт отошëл и приблизился к Алану, чтобы шëпотом спросить: - О чëм вы говорили? – спросил он. - О встрече с матерью и о прошлом. Хайди хочет увидеть нашу мать и побывать на могиле отца. Она сказала, что помнит очень мало, только запах и звук их голосов. Но возвращаться и задерживаться она не хочет, не видит смысла. И я, наверное тоже, - Алан вздохнул тяжело. – Я любил сестру в детстве, и она меня по своему. Но Хайди для меня чужой человек. Я для неë тоже. Это пройденный этап. Я даже не уверен, что хочу, чтобы мать знала, что она жива. Произошло так много. Мне безумно жаль, что так случило. Но мы ушли из жизней друг друга и назад пути уже нет. Мы друг в друге не нуждаемся, понимаешь? - Нет, - Шарлотт помотал головой. Мысли о матери не вовремя посетили его голову. Нужны ли они с матерью друг другу? Это можно считать похожими случаями? - Будь для Хайди хорошим мужем, - улыбнулся Алан. – Я уверен, что ты знаешь как. Ты любишь еë? - Люблю? – это было что-то среднее между вопросом и ответом, но Алан принял это за ответ. Хотя он точно не являлся таковым. Шарлотт хотел переспросить «ты про Хайди?» , а ведь это так глупо. Шарлотт женится на девушке, которую не любит, возможно испытывает тепло, желание помочь, дружбу, но не любовь. Не тоже самое, что с Софи. Никогда и ничто не сравнится с чувствами к Софи. Почему он должен врать?       Хайди и Доминик взялись за руки и попрощались с Шарлоттом и Аланом. Так мало времени вместе. Может Алан и Хайди встретятся позже уже наедине? Шарлотт выдохнул, когда, наконец, сел в экипаж. Его тут же накрыла усталость от людей, у него словно выгорели угли во внутреннем камине, словно он потерял желание существовать в мире людей. Такое у него часто после встреч и долгого времени вместе. Хотелось одиночества. Но мысли отвлекали.       Хайди и Доминик де Итони вернулись домой и в один голос рассказали обо всëм матери. Гретта, такая серьёзная и злая обычно женщина, обняла своих детей и слеза потекла по её морщинистой щеке. Доминик долго не отходил от сестры в тот день, а Хайди и не была против, она обнимала брата и рассказывала ему все свои переживания и даже самый важный еë секрет. Доминик только больше стал уважать сестру, но в то же время сочувствуя ей. Всë таки она выйдет замуж и планы еë разрушаться, планы о жизни на берегу моря.