Вдохновение

      Когда довольная начинающая писательница убежала к вернувшейся матери, Шарлотт выдохнул и уже хотел вернуться к написанию книги, как его отвлëк голос Янкея. Доверенный сообщил, что по случайности забрал письма адресованные Эллари и пришëл, чтобы вернуть их. Янкей положил на стол три письма. И все три были отправлены Августом Беккером. Писатель закатил глаза. Только сестра подняла ему настроение, как его тут же опустил обратно его назойливый друг. Вчитываться Эллари не стал, лишь пробежался глазами по многочисленным извинениям и словам невероятной похвалы, а потом же обязательно появлялась просьба личной встречи. Во всех трëх письмах много слов: о том, как Беккеру плохо, как он скучает, как сожалеет, как дорожит Шарлоттом и как скучает, снова. Эллари закатил глаза, но улыбнулся. Беккер ненавидел долгие абзацы и много содержательные письма. Он всегда писал кратко, редко и только по необходимости. А теперь три письма за раз. Даже история из юношества есть, когда Шарлотт обиделся на него за то, что тот танцевал с девушками весь вечер, не обращая больше ни на кого внимания. Теперь Шарлотт держал лист трепетно и почти смеялся от глупых детских рисунков Беккера в углу листа. Август был навязчив и это его очень спасло, пусть Шарлотт всë ещë держал на него обиду. - Попросите Августа приехать, - приказал Шарлотт, откладывая письма на память.       Не успел дворецкий выйти из спальни графа, как в неë тут же зашёл противно светящийся от счастья Август. Шарлотт и обернулся не успела как со спины его обняли руки друга. Тот прижался к Шарлотту, тычась носом в его шею, пока граф во весь голос завопил о том, что Беккер немедленно должен от него отцепиться, иначе снова получит по лицу. Август отстранился и стоял по стойке смирно. - Спасибо, Эллари! Ты ангел! – тараторил Август, заглядывая в лицо отворачивающемуся Шарлотту. - А ты дьявол! – ответил Эллари, отодвигаясь от стола. – Самый настоящий гадкий дьявол. - Ты прочитал письма, да? – жалобно протянул молодой человек, усаживаясь на кровать и смотря на Шарлотта, как на манну небесную. - Прочитал. Хватит мне твоих извинений, - закатил глаза Эллари, сминая испорченный чернилами лист бумаги. – Что-то, что ты не написал сказать хочешь? – не заинтересованно и даже не глянув на Беккера, спросил граф. - Хочу. Я… - Август редко смущался, сейчас был именно этот редкий случай, после другого такого случая, он получил от друга по лицу, сейчас же держался на расстоянии. – Я не хочу больше делать ей больно, - наконец, на выходе, сказал Август, опуская голову и закрывая лицо рукой. - Да, уже достаточно. Будешь молить о прощении? – Шарлотт изогнул бровь, облокачиваясь локтем о письменный стол. - Нет, - покачал головой виконт. – Такие письма я только тебе писал. Я просто отменю свадьбу… - тихо и холодно говорил отчаявшийся Август, с опущенный головой и тенью на лице. Шарлотт только сейчас заметил, как плохо он выглядит: болезненно и очень несчастно. – Я не люблю еë. А она…. Она не любит меня. - Почему ты так решил? – быстро выпалил Шарлотт, боясь, что вложил в эту фразу слишком много эмоций. - Это видно. Тебе не понять, - Август на секунду поднял взгляд, а поймав осуждающий в ответ, извинился. – Прости. Просто я знаю, когда нравлюсь и когда меня любят. Это как ты… - не договорил Август, смотря на Шарлотта, который смотрел в ответ отмечая для себя интимность такого разговора. – Понимаешь? - Пытаюсь, - кивнул Шарлотт. «Видов любви много. А Софи не испытывает не одну из них к Августу?» - А Софи не любит. Значит ей лучше будет без свадьбы. Я помогу ей деньгами, я всë сделаю, только бы она жила в счастье! – говорил Август, словно оправдываясь. - Боже мой, - выдохнул Шарлотт, отворачиваясь и положив голову на сложенные на столе руки. Он больше не мог сдерживать эмоции. Рядом с Августом можно быть слабым и Эллари уткнулся в свои руки, не выдерживая чувств. - Эллари? – Август вздрогнул, но подходить не стал, зная, что без сигнала Шарлотта лучше не трогать. – Что происходит? - Я ужасный человек, Август, - прошептал Шарлотт, и это уже заставило Беккера вскочить и подойти, положив руку другу на плечо. – Я не лучше тебя. - Что-то связанное с Хайди? – спросил Август, наклоняясь ближе. – Ты изменил еей Как? - Нет, нет, нет, - прошептал Шарлотт. Худший человек, кому можно было признаться был именно Беккер, а он стоял и ждал сейчас этого трепетного жуткого признания. – Я кажется влюблëн, - на одном дыхании выпалил граф, его голос заглушали руками, но Август всë же расслышал. - Ничего себе. Я очень рад за тебя, - Беккер притянул второй стул ближе и сёл рядом с Шарлоттом, уложив руку ему на противоположном плече, приобнимая. – Правда рад. Тебя такое не касалось никогда в жизни. Ты уверен? - Уверен я, - вздохнул Шарлотт. – Чëрт, и это самое страшное. - Так друг, почему это трагедия? – недоумевал Август. Для него влюблëнности дело обычное, он всегда в утопал и выныривал легко, а вот его друг к этому относился настолько серьёзно, что за всю жизнь ни разу не сказал, что ему кто-то хотя бы симпатичен. – Девушки для этого и созданы, знаешь. Или тебе нравится..? - Нет, - перебил Шарлотт, нахмурившись. – Яхочу умереть. - Чего? – Август не с того не с сего ударил друга по спине, не так сильно, ощутимо, от чего Шарлотт выпрямился и зло посмотрел на Беккера красными намокшими глазами. – Ты с ума сошëл? Дурак, не неси чушь. - Господи Боже, я же не серьёзно! – рявкнул граф, вновь повалтвшись на бедный стол с бумагами. - Тогда объясняйся, что с тобой, или я… - Август осмотрелся беглым взглядом и заметил на столе стопку исписанных листов. – Иначе я прочитаю всë сам.       В следующую секунду Август схватил со стола верх от стопки листов и начал читать. До Эллари дошло поздновато и он сначала перевёл ленивый взгляд на опустевшее место на столе, затем на читающего его записи друга. Только медленно осознавать, что именно читает Август, Шарлотт бросился к нему. Первая попытка выхватить бумаги увенчалась провалом и Шарлотт от резкого подъёма и рывка чуть не упал, но выпрямившись, писатель ринулся к своей работе и на второй попытке выхватил бумаги у Беккера, который кажется больше не старался их защитить. Пока Шарлотт разглаживал кое-где помявшуюся бумаги, придав к столу, Август смотрел на него пустым взглядом. - Чтобы такое пишешь про Софи? – скривился Беккер. – Ты пишешь про неë, да? - Нет, - выпалил Шарлотт, опуская глаза, но потом осознал, что деваться ьольге некуда и придётся признаться здесь и сейчас. Его поймали с поличным, либо ложь, либо правда. – То есть да, я пишу о Софи. И Софи именно так, в кого я влюблён. - Моя несостоявшаяся невеста? – зачем-то переспросил Беккер, который уже явно всë понимал. - Да, Беккер, прости, - Шарлотт плюхнулся на кровать как беспощадная игрушка, которую бросил туда ребёнка за ненадобностью. Сидя на кровати и скрючившись, граф зажмурил глаза, ожидая криков, проклятий, чего угодно, лишь бы не эта давящая тишина. Август же молчал очень долго. Потом кровать прогнулась под ещë одним телом, Беккер сёл рядом и вздохнул так тяжко, словно всё тяжести мира рухнули на него в одночасье. Он знал, что Шарлотт готов пожертвовать всем ради этой изменившейся реальности, и искушение всецело завладело его мыслями. Виконт знал Шарлотта с юности, он знал, как он реагировал на мир вокруг, как мир реагировал на него и, что Шарлотт никогда и не в кого не влюблялся. Август принял решение. - Я не люблю Софи, — произнес он, и в голосе его звучала решимость. — И если ты готов бороться за неё, я не стану тебе преградой, - слова эти звучали оазисом в навсегда ином мире графа.       Шарлотт, выпрямился и глянул на улыбающегося друга. Обретя поддержку, писатель почувствовал, как надежда вновь наполнила его сердце. Два друга, стоя на перепутье, должны были решить, что важнее — дружба или первая настоящая любовь. И кажется Август выбрал дружбу, а вот Шарлотт и думать не мог о таком. Какой может быть выбор между двумя половинками его сердца? Он не сможет жить без любой из них. Шарлотт не мог избавиться от чувства благодати, исходившей от доброты Августа. Словно весенний ветер, он ощутил прилив уверенности, который придавал сил для движения вперед. - Спасибо, - глаза забегали нервно. – Но разве тебе совсем не больно? - Больно, - улыбнулся Август. – От того, какой же невезучий! – он ззсмеялся в голос, получая удар в плечо. – Ах,м моя милая Софи! Я впервые говорю такое девушке! – воскликнул Август, вскакивая с кровати, разрушая всю атмосферу искренности. Беккер обнял самого себя и сложил губы трубочкой, изображая поцелуи и издавая чмокающие звук, а также периодически стоная от удовольствия. - Ты идиот, Беккер, - закатил глаза граф. – Я тебя ненавижу. - Взаимно, Шерил, - подмигнул Август, игриво. – Ты теперь мой злейший враг, раз посмел увести мою жену!       Театр одного автора продолжался, пока Беккер не рухнул на кровать в приступе смеха. Но Шарлотт тоже подхватил его хорошее настроение и заулыбался. Писать теперь будет легче. Август хороший друг. Хороший не влюблëнный друг, который также, как и сам граф не разу никого не любил. Настоящая любовь – остаётся приятным воспоминанием. Выдуманная любовь с картинки – перерастает взабытье. А навязанная любовь - в ненависть.