Г. Н. С.

Итак, я сижу у девочки, в которую давно влюблен, без штанов и с теплым чаем… А мог сейчас на матане сидеть. Эта мысль вызывает лёгкую ухмылку. — Юль, а ты давно прогуливаешь? Тебе не влетит? — Ты так переживаешь, будто сам ни дня не пропустил. Нет, не влетит. Никто не узнает. — легко пожала плечиками девушка, выставляя на стол закуски. Колбаса не-мясного происхождения, сыр, яичные бутерброды… Это куда вкуснее, чем обычная соевая каша! Она, видимо, замечает мое воодушевление. — Только пожалуйста, у меня мама четко за всем следит в холодильнике, съешь не все. Я отмажусь, но если все подчистую исчезнет, будет тяжелее. Надеюсь ты понимаешь. — Я понимаю. Хорошо. Отрезай мне потоньше тогда. — я чуть склонил голову, махнув мокрой пародией на гриву. Юля хохотнула. — Тебе фен дать? — да так высохнет. — Ну ладно. — она села напротив и начала нарезать колбасу тонкими кружками. — Я не так часто прогуливала, но… Блин… Как-то страшно даже. — Это по первости будет. — хмыкнул я, накладывая колбасу и сыр на хлеб и целиком запихивая их в пасть. — А потом от безнаказанности будешь все чаще это делать? — Что-то в роде. — Жаль. Хотелось бы все же закрыть школу нормально… — Закроешь. Восьмой можно пропустить, ничего такого там не будет. — бутерброд приятно пощекотал мои вкусовые рецепторы и скользнул в желудок. Блаженство… — А ты одна в семье, да? — Ну, да. Родители вроде хотят приемную взять, но как-то пока не назревает. — А у меня два брата. И прежде чем я успеваю колбасу увидеть, они ее съедают. — Хи-хи… Братья это круто, наверное. Вы всегда за одно и вместе… — Да если бы. Мы дерёмся вечно, они вечно меня побеждают, потому что старше. Ни о чем их попросить нельзя, все против меня обернут, ничего рассказать нельзя, тоже все против будет использовано, лишь бы поднасрать. — я так разозлился, что даже отложил бутерброд, что бы он не выскочил во время моих активных жестикуляций. Юля удивлённо смотрела на мою искривленную ненавистью физиономию, с раздражённо приподнятой губой. — Не думала об этом в таком плане… — тихо пробормотала она, прижав ушки. — Тогда сочувствую… — Прости, я напугал тебя? — я мгновенно успокоился, внимательно глядя на девочку. Она отрешённо улыбнулась. — Нет, все в порядке, Рун. Просто мне тебя жаль… Я всегда мечтала о старшем брате, думая или надеясь что мы будем вместе, как друзья, родная кровь. Но услышав, как ты говоришь о своих братьях… Я тебе сочувствую и даже думаю, так ли мне нужен брат. Он же может быть не таким, как я представляю, и все такое… — Это точно. Я ещё и младший, и они растут быстрее меня, и в результате… А, ладно. Не будем об этом, забей. Давай лучше о тебе? — Ну… — Юля засмущалась, отвела глаза в сторону. — Мне и рассказывать то нечего. Хожу в школу, учусь нормально, все такое... Погоди… — Я тоже слышу… — я напрягся, на лестнице послышались нечёткие шаги. — Черт, это видимо соседка. Она нас не учует, но увидеть может. Бегом в мою комнату. — Юля в носках, что бы не шуметь тапками, быстро убрала все со стола в холодильник, отвела меня в свою комнату и закрыла в тесной гардеробной, куда чуть позже пришла сама с нашей обувью, куртками и рюкзаками. Я быстро раскидал все в стороны, что бы если что, было куда лапе ступить, и затих. Однако шаги принадлежали не соседке. — Заходи и раздевайся, давай, живее… — низкий мурлычащий баритон разнёсся по квартире. — М-м… Чудная шерсть на ощупь, сладкий… Давно начал пользоваться кондиционером? — раздался мурчащий голос спутницы. — Как встретил тебя, конфетка… Раздевайся, а то я не сдержусь и разгрызу на тебе эти тряпки… — П-папа?.. — почти одними губами произнесла она, глядя на меня. Я разглядел это в сумраке гардеробной, но не знал, что ответить. На ее глаза навернулись слезы, она лапой зажала себе рот и опустилась на колени. От шока я даже не сообразил, что делаю, опустился на колени рядом и просто обнял ее, максимально прижав к себе, а так же закрыв ей уши руками. Она не должна это слышать. По моему и так не особо ещё сухому плечу покатились слезы Юли. Это продолжалось около часа, ее отец с любовницей оприходовали спальню родителей, а так же коридор и кухонный стол, закончив трахательный тур по квартире в спальне дочки. Юля держалась как могла, сжимала мои плечи, плакала, отворачивалась и закрывала моими ладонями свои уши, без слов умоляя ее избавить от этой какофонии звуков. Я держал ее изо всех сил и не позволял издать ни звука. Её отцу было не до запахов, феромоновые духи его спутницы перебивали все запахи и дурманили его как кошачья мята. Через решетки дверей гардероба я видел, как выглядит он и его любовница. Пантера, худая, словно ветка и с очень гибким телом. Но я старался не смотреть и уделять больше внимания Юле. Ее мягкий мех топорщился и торчал, выдавая эмоции девушки. Хвост она держала руками, что бы он обо что нибудь не ударился, сама почти лежала на моей груди, утыкаясь в нее. Ситуация жутко адреналиновая и страшная, и мозгами я понимал, что она сейчас переживает, и в каком аду находится, но её лежание на моей груди грело мне сердце и вынуждало его биться не только от адреналина. — Ну ты и тигр, сладкий… — любовница мурча повернулась на кровати. Я невольно уронил взгляд на её соски и тут же отвернулся. — И ты, милая. Придёшь во вторник? — У меня собрание во вторник, давай в среду. Или пятницу. Поедем ко мне, на всю ночь… — Ты сводишь меня с ума. — отец Юли, едва надев трусы, вновь потянулся к любовнице. — А ты не даёшь мне часто с тобой видеться… — Есть причины. — он вновь начал облизывать ее шею, но она решила что на этот раз хватит, и ловко уперлась ножкой в его грудь, чуть отталкивая от себя. — Все, идём, а то опоздаем совсем как черти… — С тобой я бы вообще на работу не явился… Эдак недели три… — У-у-у)) я бы тебя отшлепала, злостный нарушитель. — Ролевые хочешь? — Нет, мы опаздываем. И окна открой, а то нас обнаружат… А нам этого не хочется, правда? — Правда. Идём. — мужчина все же поднялся и ушел собирать вещи по коридору, а его любовница, недолго повалявшись, поднялась и пошла следом, довольно виляя кончиком черного как смоль хвоста. Я очень медленно и осторожно отпустил Юлю. Девочка уже почти не плакала, лишь утирала нос, что бы не хлюпать. — Они ещё здесь, подожди немного. — прошептал я, утирая подушечкой пальца ее заплаканные глаза. Юля только и смогла, что кивнуть. Она не смотрела мне в глаза, не делала резких движений, и просто ждала, когда это кончится. Ее отец ещё раз зашёл в комнату, открыл окно, поправил рубашку, посмотрелся в ростовое зеркало на стене. Я тихо сглотнул, автоматически закрыл рот Юле, глядя на него. Мужчина осмотрелся вокруг, будто заметив что-то, но любовница его отвлекла, напомнив о том, что они опаздывают. Наконец несколько раз зазвенели ключи, дверь закрылась и я смог выдохнуть, отпустить Юлю и расслабиться.