Mein Engel

Приятно ощущать ветер. Ветер холодный, но такой манящий, живой, чудесный. Дарий никогда не думал, что так обрадуется простому ветру. Но он радовался, и никто с этим поспорить не мог. От радости (или, что более вероятно, от притока адреналина) сердце колотилось так бешено, что ему казалось, что оно стучит в его ушах. Он сделал это! Сделал! В руках его был Рог Минотавра, в рюкзаке за спиной жалобно мяукал Депресняк, а сам он уже был за стеной. Возможно, в Эдеме сейчас переполох, но кому какое дело? Ведь он уже не там, он уже далеко, и даже предстоящее задание не могло сейчас испортить ему настроение. «Ну, жди меня, Москва!» – подумал Дарий и, сложив крылья, начал своё падение.

***

Утром Меф, что было для него удивительно, обнаружил себя в постели. Если бы его тело не болело, он бы подумал, что никаких ночных приключений с ним не происходило. Разглядывая себя в зеркале ванной, подмечая все засосы, какие только мог увидеть, все царапины, Буслаев понял, что ночь он провёл крайне бурно. – С тобой всё в порядке, Мефа? – обеспокоенно спросила Зозо, постучавшись к нему. – Да, всё отлично. – Вот и славно. – Зозо никогда себя не утруждала особой заинтересованностью в жизни собственного сына. – И извини за вчерашнее. Меф насторожился. А что вчера случилось такого, что мать решила извиниться? – Ээ… да ничего, пустяки. – Тебе же пришлось до утра сидеть в подъезде… И если бы не та девушка… – Какая девушка? Дверь резко распахнулась, и он нервно вцепился в плечо матери. – Эээ… ну… полненькая такая… – испуганно поведала ему Зозо. – У неё ещё волосы длинные… пепельного цвета… А что, что-то не так? Опомнившись, что держит мать за плечи, он осторожно её отпустил. – Нет… нет. Всё в порядке. Собираясь в школу, Меф вспоминал вчерашнюю знакомую. И всё никак не мог вспомнить, какого же цвета были её проклятые волосы… Впрочем, долго думать он не стал. Ведь у подъезда уже давненько, как ему казалось, сидела она и ждала его. – Доброе утро! – помахала ему рукой девица, когда он вышел из подъезда. – Доброе, – буркнул Меф, подойдя к ней. Вчера, кажется, на ней была другая одежда, он едва помнил черты её лица, но сомнений у Буслаева не было – это та самая девушка, что похитила его. Да и других знакомых, подобных ей, у него не было. – Нас с тобой… – начала она, но её прервал вдруг зазвонивший мобильник. – Босс? – Где вас черти носят? – Услышал Меф. Девушка предусмотрительно отняла трубку подальше от уха. – Мы уже выдвигаемся! – прокричала она в ответ и тут же вырубилась. Правда, каким-то чудом Буслаев ещё слышал голос её собеседника, который постепенно становился тише, пока совсем не исчез. – Так вот, – она снова обратилась к Мефу, убирая телефон в сумочку, – как ты уже понял, я снова вынуждена тебя забрать. – А если я не хочу? – нагло заявил Мефодий, демонстративно скрестив на груди руки. Девушка пожала плечами. – Я всё равно это сделаю, хочешь ты того или нет. – Я убегу. – Валяй. Хоть на все четыре стороны, – девица развела свои руки в стороны, будто показывая, куда ему бежать. – Можешь особо не торопиться. Давай, беги! Недоверчиво на неё покосившись, Меф поправил портфель и медленно отошёл от неё. Оглянувшись, когда он уже был практически за поворотом, Меф увидел, что сидела она на том же месте. И тогда он побежал. Остановился он только за гаражами, что были через два квартала от его дома. – Ну, как пробежался? – поинтересовался знакомый голос. Мефодий отшатнулся и поднял голову. На гараже стояла она, весело ему улыбаясь. С удивлением Меф отметил, что девица даже не запыхалась. – Что, совсем не отвертеться? – обречённо вопросил Буслаев. – Неа. Её усмешка показалась ему чертовски зловещей. Москва его встретила ужасными холодами. Холодами, разумеется, по меркам стража света. По радио говорили, что сегодня на редкость тепло, но Дарий им не верил. Нужно было срочно согреться. Прибыл в Москву он где-то в одиннадцать утра и всего-то за полчаса прогулки уже успел устать и замёрзнуть. Пальто ни капли не согревало, а в кедах подозрительно хлюпало. К тому же через каждые пять минут приходилось срывать с себя рюкзак и бить по нему, пытаясь застегнуть. То и дело наружу высовывалась чья-то лысая когтистая лапа, слышалось чьё-то злобное мяуканье. Депресняку явно не нравилась вся эта авантюра. – Ты можешь потерпеть ещё немного? – раздражённо шептал ему Дарий, и кот вроде как успокаивался. Вроде. Вскоре Дарий наткнулся на какую-то кофейню. Там он заказал себе кофе, скормил Депресняку парочку бургеров, удостоив себя лишь картошкой фри, а затем принялся пересчитывать все свои сбережения. Стражи света не утруждают себя такой вещью, как деньги. Конечно, в Эдеме тоже получают жалованье, но на это не обращали ровным счётом никакого внимания. Это, скорее, была формальность, хотя в некоторых случаях формальность необходимая, например, когда хочешь купить для своей флейты на Лысой Горе какой-нибудь «прибамбас» или починить у хорошего мастера своё оружие. Когда же стражу нужно было отправляться в лопухоидный мир, ему выдавали некую сумму денег на первое время. Проблема была только в том, что стражи интересовались лишь внутренним миром людей, а не миром их окружающим. В итоге те несчастные, кому «посчастливилось» пребывать в командировке, ходили в тех вещах, что были в моде где-то лет так двести назад, а денег было так мало, что едва хватало на еду, не говоря уже о комнате на ночь. Дарий опасался, что с ним сейчас случилось то же самое. Как оказалось, Троил оставил ему вполне разумную сумму, однако о таких заведениях, как это, придётся на время забыть. Когда он уже согрелся и был готов уходить, его внимание привлекла странная ситуация. Девушка-бариста стояла, не двигаясь, в то время как с ней беседовал некий человек, едва ли не падая за край стойки к ней. У Дария мгновенно нарисовался план действий. Якобы желая заказать что-то ещё, он подошёл ближе. – Извините! Да-да, вы. Не обслужите ли вы меня?.. – Молодой человек, вы что, ослепли? – тут же встрепенулся странный человек. – Вот хамло-то, вот хамло! Ждите своей очереди! Дарий едва заметно улыбнулся. О комиссионерах, а это, несомненно, был он, светлый страж слышал, однако видел их впервые. – Тогда два кофе, девушка. За мой счёт, – улыбнулся он девушке, и та, вроде как, оттаяла. Пока она стояла к ним спиной, Дарий схватил его за локоть и уволок в туалет. – Что вы… – Тебе ведь не кофе от неё нужен был, не так ли? – вкрадчиво поинтересовался Дарий. – А тебе какое дело? Дарий, кокетливо кусая нижнюю губу, приспустил ворот футболки, демонстрируя бронзовые крылья. – Бэнг-бэнг, полиция! Сдаваться сразу будем или как? Лицо человечка скривилось так, что можно было без лишних слов понять, как он относится к стражам света. – Это моя территория, – процедил сквозь зубы комиссионер. – А у тебя всего-то вшивенькая бронза. – Но маголодий я знаю достаточно, чтобы отправить тебя на каникулы в Тартар. Как ты на такое смотришь? – Ну так давай, – безразлично пожало плечами пластилиновое существо. – Я в Тартаре уже столько раз бывал, что уже и не вспомнить! – Это ж сколько? Ни разу? Комиссионер фыркнул. – Не твоё дело! И вообще, доставай уже свою дудочку! У меня график забит, между прочим! Дарий нервно облизнул пересохшие губы. – Если ты мне поможешь с одним дельцем, я, так уж и быть, тебя отпущу. И даже не побью, честно-честно! Так что, интересно? Пластилиновый гадик замешкался, заволновался. В Тартар, разумеется, ему не хотелось. – И что же ты от меня хочешь? – Не подскажешь дорогу до местной Резиденции Мрака? Очень надо. Комиссионер от удивления икнул, а потом вдруг расхохотался. – С какой стати я должен тебе помогать, мальчишка? Найди другого дурака. Дарий, на пару секунд задумавшись, достал вдруг из рюкзака ручку и начертил на комиссионере руну. – Эй, ты чё творишь? – возмутился пластилиновый гадик. – Давай так. Я обязуюсь защищать тебя от всех стражей света, кроме меня, разумеется, а ты проведёшь меня прямо к Резиденции Мрака без всяких фокусов и уловок. – И что я получу взамен? – оскалился комиссионер. Он уже понял, что руну стереть невозможно, и пока она на нём, отвязаться от паренька не получится. – Взамен? – Дарий снова задумался. – Взамен я не буду отсылать тебя в Тартар, сотру руну и даже не буду забирать все эйдосы, что ты таскаешь с собой! Только половину. По рукам? – По рукам, – хмуро согласился таксист, забирая у Улиты (так она представилась Мефу) деньги, а после дал по газам и скрылся в потоке машин. – Ты ведь не деньгами рассчиталась, да? – поинтересовался Меф, такой же мрачный, как и уехавший таксист. – А что ты имеешь против фантиков? – Строительная сетка приглушала голос ведьмы, но Меф всё равно её отчётливо слышал. – Ровным счётом ничего, – вздохнул он и последовал за ней. Резиденция, как её называла Улита, выглядела практически так же, как и прошлым вечером, только, разве что, пропал фонтанчик с вином. Вместо него теперь стояла большая пустая ваза. – Эти фонтанчики такие недолговечные, знаете ли… – бормотала себе под нос Улита, почему-то краснея. Меф сделал вид, что ничего не слышал. Проводила она его в тот же кабинет, где он практически ночь провёл. Теперь там было очень даже светло, несмотря на задёрнутые шторы, и можно было с лёгкостью разглядеть Барона Мрака Арея, который в данный момент сидел за большим письменным столом и что-то читал. – Можно же было воспользоваться телепортацией, Мамаем, но такси! Она меня с ума сведёт. Проходи и садись! Нечего там стоять и раздражать меня ещё сильнее, – не поднимая от бумаг головы, сказал Арей. Мефодий послушно сел. – Возьми эту книгу и возвращайся домой, вещички собирать. Сегодня ты переезжаешь в Гимназию Глумовича. – Что? – Ты всё прекрасно слышал. Судя по медицинской карте, ты полностью здоров, слышишь ты, естественно, прекрасно. Так что кончай валять дурака и делай, что сказано. Улита! – Да, шеф? – Улита была тут как тут. – Проводи нашего юного принца. Только на этот раз сделай всё быстро. – Эй, погодите! Что вообще происходит, чёрт возьми? Какой принц? Что вам вообще от меня надо? И я не уйду, пока вы мне не ответите. – Проваливай. – Арей! – Массивный стол мечника вдруг затрясся, как будто началось землетрясение. Сам мечник, впрочем, внимание на это не обратил. – Я сказал тебе проваливать, глупый мальчишка. Только время зря теряем, – спокойно сказал ему он, созерцая только что разбившуюся кружку. Однако Меф его не слышал. Его трясло, будто он стоял абсолютно нагим на морозе. А потом он начал задыхаться. Сильная рука Арея привела его в чувство. Щека горела, зато комната больше не кружилась, а сам он наконец-то дышал. – Что… что со мной… Лицо мечника оказалось слишком близко к нему. Вопрос Мефа так и остался невысказанным до конца. – Ты обладаешь… довольно большой силой, – медленно, стараясь казаться нежным, говорил Арей. – Это сложно объяснить в двух словах, но со временем ты поймёшь и научишься её контролировать. А пока… – он осторожно провёл рукой по его щеке, – тебе следует быть осторожным. – Меф не успел и глазом моргнуть, как мечник вдруг резко поднялся, а голос вновь стал грубым и злым. – В книге на тридцать третьей странице подсказка. Удачи.

***

– Мы идём уже три часа, – жалобно ныл Дарий. – Я устал и замёрз! Комиссионер наигранно удивился и, глумясь, жалостливо принялся скакать вокруг Дария, качая головой. – Если ты надеешься, что я сдамся так просто, то ты глубоко ошибаешься, – процедил сквозь зубы Дарий, упрямо зашагав вперёд.

***

Когда Буслаев вернулся домой, вся его немногочисленная семья уже знала, что он, Меф, зачислен в гимназию Глумовича. – Сынок, ты писал какие-нибудь тесты? – взволнованно спросила Зозо, встречая своего сына. – Ну… да… – растягивая слова, ответил он, не понимая, однако, о чём идёт речь. На ум же ему приходил только недавний тест по математике, который он успешно завалил. В голову лезли теперь только отмазки, но и они испарились, стоило Зозо сказать о гимназии. «Быстро они», – с раздражением подумал Меф. – И как ты только смог поступить в такую престижную школу! – всё ещё возбуждённо квохча, возникала мать. – Ну, я же у тебя умный, – улыбаясь матери, бросил Мефодий, проходя в комнату. – Ну-ну, – проворчал Хаврон, который стоял тут же, скрестив на груди руки. – А платить кто за всё будет? – Платить за всё будет государство, – важно ответила ему сестра. – Ну-ну, – снова хмыкнул Эдя, но теперь чуть мягче. Главное, что на его и без того крохотный бюджет никто не покушался. Проводы Мефодия Буслаева в одну из престижных школ Москвы были, пожалуй, самыми эпичными. Зозо плакала, Эдя что-то бурчал себе под нос, а Меф стоял рядом с Глумовичем и краснел. – Если будешь бухать, то соглашайся на вскладчину, – наставлял его Хаврон. – Меееефаааа, ты мне пишииииии, – тут же рыдала Зозо, почему-то кидаясь на шею Эди, а не Мефа. – Мам, я же не в Сибирь уезжаю. Я буду навещать вас по выходным… – А вот этого не надо! – тут же успел добавить вездесущий Хаврон, уже задумавший присвоить освободившуюся жилплощадь себе. Глумович, собственно, директор гимназии, стоял и улыбался, желая как можно поскорее закрыться в своём кабинете. Если б не данное обещание… – Ну-ну, госпожа Буслаева, ваш сын у нас будет как за каменной стеной! – выдавил из себя Глумович. – Вам не о чём волноваться. – У-угу, – шмыгнула носом Зозо. – Но ты знай, Мефа, мы тебе всегда будем рады дома. Эдя было хотел снова вставить свои пять копеек, но его сестра резво наступила на его ногу, а потом, круто развернувшись, пошла прочь. Хаврон поспешил за ней. Меф же, махнув им на прощание, последовал за директором. – Вот, тут ты будешь жить, – он открыл перед Мефом какую-то дверь, когда и Глумович, и он, Буслаев, прошли внутрь и поднялись на жилой этаж. – С тобой же будет жить крайне одарённый и хороший парень, – директор указал на другую половину комнаты. На кровати сидел какой-то белобрысый пацан лет семнадцати и разговаривал с кем-то по телефону. – Вова, подойди. – Ладно, детка, я тебе потом перезвоню, – раздражённо бросил он своей собеседнице (если это, конечно, была собеседница) и отключился. – Вова, познакомься, это Мефодий, – любезно начал Глумович. – С этого дня он будет жить и учиться здесь. Парень, названный Вовой, уныло посмотрел сначала на Мефа, а затем на директора. – Что, нельзя было Генку подселить? Он давно уже сюда просится. Всё лучше, чем эта… – Не обсуждается, – перебил его Глумович. – Ну, я пошёл. Постарайтесь вести себя хорошо, мальчики. Мефодий, до этого молчавший, и сейчас не подал голоса, лишь кивнул и подошёл к своей кровати. Ни Глумовича, ни его нового соседа ему видеть не хотелось. Они уже изрядно его раздражали. Стоило директору выйти, как к нему подскочил Вова. «Видимо, уже соскучился», – Меф, уже развалившийся на кровати, даже не сел. – Слушай сюда, членодевка, – угрожающе начал Вова, резко положив руку на его шею, будто душить собирался. Меф открыл один глаз и так и смотрел на соседа, не шевелясь. «Удушение» от Вовы не производило ровно никакого эффекта. Едва ли тот вообще умел душить. – Во-первых, для тебя я не Вова, не Вова Скунсо, а господин Вовва! – А что, есть ещё и во-вторых, вовва? – делая акцент на последнее слово и, будто произнося его с маленькой буквы, насмешливо вопросил Буслаев. Скунсо фыркнул, заметно краснея. Новенький уже начинал его выводить из себя. – Во-вторых, если зайдёшь на мою половину комнаты, ты – труп. – Ух! – нарочито испугался Меф. – Пугаться уже можно? – Клоун, – прошипел Вова, оставляя шею Мефа в покое. – В общем, я тебя предупредил. – Эй, а вот пункта про то, как называть меня, не было! – Отъебись от меня, членодевка. – Как скажешь, господин скунс. Если не считать слишком порывистого приземления на кровать, Скунсо никак не отреагировал на реплику Буслаева. Уставившись в свой телефон, он, казалось, вообще забыл о его существовании. Меф же и вовсе хотел поспать, но вдруг услышал странное шебуршание в его рюкзаке. Убедившись, что его сосед не обращает на него ровным счётом никакого внимания, Буслаев открыл рюкзак и достал книгу. Та призывно хлопала обложкой, будто бы упрашивая Мефа открыть её. И Меф открыл. На первой странице не было ни названия, ни авторов, только цифры.

33/13

Может ли быть, что это та самая подсказка, о которой говорил мечник? Мигом найдя тридцать третью страницу, он начал отсчитывать сначала тринадцатое слово, а после, когда система не дала результата, и тринадцатую строчку.

«Жду подробный отчёт».

Почерк был ему не знаком, но он почему-то знал, что написал это Арей. И никто другой. Стоило ему прочесть, как книга захлопнулась и переместилась на прикроватную тумбочку, превратившись вдруг в «Пособие по жарке мяса».

***

Даже в подъезде не спрятаться. Дарий чувствовал, как сердце готово вырваться из груди, а лёгкие – разорваться, так они горели. Передышка казалась просто невозможной роскошью. За ним всё ещё гнались. Комиссионеру было проще. Превратившись в маленькую пластилиновую кляксу, он спокойно устроился на кармане джинс стража в надежде, что златокрылые его не тронут. Дарий невольно почувствовал укол зависти. Поймали его на шестом этаже. Один стоял на лестничном пролёте на седьмой этаж, а другой подоспел снизу. Дарий оказался в ловушке. – Ну здравствуй, 13066ой, – усмехнулся златокрылый, за ним бежавший. Дарий узнал в нём Серафа, что в Доме Светлейших не пускал его к Троилу. К ним спустился, соответственно, Эрелим, печально на Дария смотревший. – Добрый вечер, – тихо сказал ему он, остановившись на первой ступеньке. – Да какой ж он добрый, – прошипел в ответ Дарий, готовясь в случае чего достать флейту. Златокрылые были серьёзными противниками, и шансов у него не было, но всё же он надеялся на удачу. Может, получится выиграть немного времени и сбежать. Но это, конечно, невозможно. – Два раза повторять не стану, предатель, – Сераф толкнул его к заплёванному подоконнику. – Где рог? Дарий посмотрел прямо в его глаза и усмехнулся. – Рог? Какой рог? Твой напарник уже тебе изменяет? – он повернулся ко второму златокрылому и погрозил ему пальцем. – Ай-ай-ай, Эрелим, как тебе не стыдно! Сильная пощёчина обожгла его щёку. – Думаешь, ты такой умный, да?! – Сераф схватил его за горло и притянул к себе. Дарий теперь был к нему так близко, что чувствовал его дыхание, а золотая змея на шее, казалось, смотрела прямо на него. – Если ты сейчас же не извинишься и не отдашь мне рог, я выебу тебя, сучья ты тварь. – А перья не почернеют, умник? – прохрипел Дарий в ответ, попытавшись ухмыльнуться. Выходило так себе. Сераф улыбнулся той самой улыбкой, какой только могут улыбаться маньяки, когда точат нож для своей жертвы. – Перья тебя должны волновать сейчас в меньшей степени. Дария прижали к стеклу. Да так грубо, что хлипкое окно чуть не оказалось на асфальте. Сераф стащил с него рюкзак и швырнул на пол. Руки заломили за спиной, когда Дарий попытался ударить златокрылого. Надежды на спасение не было. – И ты будешь это терпеть?! – крикнул он Эрелиму, что всё это время стоял поодаль и не вмешивался. – Прости, – с грустной улыбкой ответил ему Эрелим. – Нам нужен этот рог. И тогда Дарий пытался звать на помощь. Но жители дома будто бы канули в небытие. Без рун точно не обошлось. Знать бы только какая. Зная руну, можно было бы кровью написать её противоположность, что свела бы действие первой руны на нет, но, увы… – Ты же у нас девственник, да? – прошептал Сераф совсем рядом с его ухом. – Хотя я в это не особо верю. Уж больно шлюховато ты выглядишь. А твоё кольцо в губе… Пай-мальчики такое не носят, верно? – Если тебя возбуждают эти дерьмовые фразочки, то готов ещё поспорить, кто из нас двоих больший девственник, – фыркнул Дарий. – Ты мне противен. – Вот как? – Сераф снова усмехнулся и без всяких уже слов медленно вошёл в стража. – Ну как? Нравится? – насмехался над ним Сераф, тяжело дыша при каждом толчке. Дарий ничего ему не ответил. Слёзы капали на подоконник, и он никак не мог заставить себя перестать плакать. Ему было так больно, что он даже не сразу понял, что его в один момент уже никто не имеет, и руки не держит. Обернувшись, он с неверием наблюдал, как Депресняк нападает на златокрылого, а тот пытается достать свою флейту. Не теряя времени даром, страж схватил рюкзак, достал Рог Минотавра и поднёс его к своим губам. Когда Дарий выдохнул первый звук, Эрелим застыл на месте, и последнее, что он сказал, было просьбой. Но какой именно, Дарий уже не знал. Та же участь постигла Серафа. Депресняк, к счастью, вовремя ретировался, и теперь на лестничной площадке стояли две окаменевшие статуи златокрылых. Нетронутыми остались только их золотые крылья. Внезапно Дарий почувствовал себя смертельно уставшим и, как следствие, сполз по стенке вниз, до сих пор сжимая Рог. – Ну ничего себе, – присвистнул кто-то совсем рядом. Дарий уже и думать забыл про комиссионера. – Чтобы страж света и златокрылых… Арею это точно понравится, – бормотал он себе под нос, осматривая статуи. Загребущие его ручонки было потянулись к золотым крыльям Серафа, но Депресняк вовремя подлетел к статуе и зашипел на пластилинового гадика, усевшись на плече бывшего златокрылого. – Слушай, комиссионер, – подозвал его Дарий. – Такая плата за твои услуги пойдёт? Обнажая гнилые зубы в улыбке, он поправил костюм, стряхивая с него невидимые глазу пылинки, и протянул стражу света руку. – Ну конечно… господин. Зови меня Тухломон.

***

Ночью Мефу снились кошмары. Во сне он отчаянно метался из угла в угол в какой-то маленькой тёмной комнате. Пахло гарью. Когда уже он совсем отчаялся найти выход, комната вдруг вспыхнула, и он оказался в самой её середине. Языки огня, приплясывающие у самых его ног, не давали ему пройти. Он был в ловушке. И он был чертовски испуган. Когда его наглым образом растормошили, он всё ещё думал, что находится во сне, и чей-то фонарик, светивший прямо в его глаза, принял за огонь. Лишь когда его куда-то поволокли, он наконец-то осознал, что проснулся. Впрочем, в реальности всё тоже было не так уж и радужно. Парни, что крепко держали его руки, молчали и на его вопросы не отвечали. Вырваться не получалось – держали ну очень уж крепко. Вскоре его куда-то да привели. Небольшое помещение было освещено лишь свечами, и слабый его свет позволял разглядеть лишь очертания предметов. Или, например, чью-то фигурку, расположившуюся на стуле в самой середине комнаты. Именно к этой загадочной фигуре Мефа и бросили. Разглядеть толком лицо было невозможно – некто надел самодельную маску. Видны были только губы. – Новенького принесли, – поведал фигуре какой-то крупный парень, вставший как раз за спиной его, судя по всему, босса. – Я не слепой, кретин! – визгливо отозвался главарь, вскакивая со стула и отвешивая амбалу подзатыльник-другой. Голос показался Буслаеву чертовски знакомым. – Скунс? Ты, что ли? Чего не в пижамке? Детское время давно закончилось. Парень, вновь повернувшись к Мефу, вернулся на свой «трон» и быстро облизал свои тонкие губы. – Я Глава Ордена! Склонись предо мной! – Какого Ордена? Ордена придурков? Скунсо фыркнул. – Чего ещё ждать от идиота, – он пожал плечами. – Уясни. Я Глава Ордена. Каждый новенький обязан пройти обряд посвящения. – Ну и что за обряд посвящения? – скептично отозвался Мефодий, скрестив на груди руки. Скунсо на это мерзко хихикнул. – Тебе необходимо отсосать мне и моим подчинённым. Меф машинально коснулся языком сколотого некогда зуба. Мысли лихорадочно перескакивали от одной к другой, мешая продумать план побега. Всё же, как ни крути, Скунсо отлично постарался. Набрал себе идиотов, с которыми он, Меф, навряд ли справится, а сам сидит довольный. Но нет, унижаться Буслаев точно не будет. – Можете прекрасно справиться без меня. А я, пожалуй, спать пойду. Счастливо оставаться! – Меф было направился к двери, но парни Скунсо схватили его и вновь подтащили к Вове. Как бы Буслаев ни сопротивлялся, его всё же заставили опуститься на колени перед его соседом. Мерзко ухмыляясь, Скунсо расстегнул ширинку и вытащил своё естество. Мягкая плоть касалась щеки Мефа, и ему стало настолько противно, что хотелось блевать. – Ты об этом пожалеешь, – зло сказал ему Меф, смотря на него снизу вверх. – Конечно, – умиротворённо ответил парень. – Только не отвлекайся. Неожиданно он почувствовал такой прилив сил, что каким-то чудным образом смог оттолкнуть Вову и подняться, что было удивительно, ведь, как Буслаев помнил, его руки держали. Ответ нашёлся, когда Меф посмотрел на свои руки. На кончиках его пальцев плясали маленькие язычки пламени. Скунсо же, не заметивший этого, кряхтя, поднимался, потирая ушибленную спину. – Какого чёрта?! Почему его никто не держит?! – верещал он на всю комнату. – За что я вам плачу! Ответа не последовало. Никто, собственно, и не обращал внимания на своего визжащего босса, который даже штаны не удосужился надеть. Все смотрели на кого-то другого, и когда Вова наконец-то это понял, разозлился только ещё сильнее. Меф же спокойно стоял, скрестив на груди руки. Огоньки, всё ещё не потушенные, не причиняли ему, ровным счётом, никакого вреда. – Ты… ты… ты… – нервно бормотал Скунсо, вцепившись в ворот буслаевской футболки. – Ну, я, – согласился с ним Буслаев, осторожно освобождая себя от его цепких пальцев. – На колени! Ну же! – Извини, Скунс. Роли немножко поменялись, – вкрадчиво прошептал ему на ухо Меф и щёлкнул пальцами. Комната вдруг загорелась вся. Скунсовы ребята лихорадочно метались по помещению, пытаясь найти выход, но пламя бушевало со всех сторон, не давая пройти. Они были в ловушке. Позже, несколько позже некоторые умники полагали, будто пожар случился из-за свечек, случайно кем-то опрокинутых. Остальные же отмалчивались, подумав, что лучше будет вообще забыть об этой истории. И правильно. Навряд ли бы кто-то из них захотел встретиться с Первым Мечом Тартара. Скунсо чуть ли не плакал. Он, в отличие от остальных, не стал искать выход, а просто вцепился в ногу Буслаева, моля его о пощаде. Меф пнул его свободной ногой и, поставив упавший стул на место, сел на него. – Эй, Скунс, ползи сюда, – нежно позвал своего соседа Меф. Когда Скунсо подчинился, он схватил его за подбородок и притянул к себе. – Хочешь выбраться? Вова кивнул, насколько это было возможно. – Тогда… ты знаешь, что делать. Утром Арей уже ждал его в своём кабинете. Не поздоровавшись с Улитой, Меф сразу же, без стука, вошёл к нему и швырнул на стол какие-то чёрные тряпки, грязные и чем-то заляпанные. Только взглянув на них, мечник едва заметно ухмыльнулся. – Ну и что это? – поинтересовался Арей, будто бы ничего не понимая, и смахинул тряпьё в мусорную корзину. Мефодий краем глаза заметил, что там же валялся чей-то портрет. – Отчёт, – кратко ответил Буслаев. – Я ждал подробный отчёт. – Меф отчего-то понял, что мечник действительно ждал, и ждал он его вчера. Буслаеву же оставалось только пожать плечами. – Я был… занят. Арей усмехнулся. – Вчера, помнится, ты хотел узнать, для чего ты здесь. Меф кивнул, нервно облизнув губы. – Скажем так, ты будущий повелитель мрака, – начал Арей. – И для начала я бы хотел рассказа… – Тухломон?! Ты чего учудил?! Зачем ты… Эй, Эй! Не пускай его туда! Там же… Улита кричала, а кто-то целенаправленно топал к кабинету Арея. Дверь резко распахнулась, и в комнату ввалился какой-то парнишка. Меф прежде его не видел. – Здравствуйте! Я ищу Мефодия Буслаева!