Mein Engel

Шеф причмокнул губами – спал. Именно таким: беспомощным, спящим, до безобразия на себя не похожим его видела только Улита. По крайней мере, случайно. Но и тогда Арей не давал ей такого подарка. Как только ведьма вошла, мечник, всхрапнув, захлопал выжженными остатками ресниц, дёрнул рукой и попытался вполне осмысленно посмотреть на секретаршу. – Вовсе не обязательно притворяться, что вы не спите, – хихикнула Улита, положив на стол пачку бумажек – сегодняшние суккубы. – Я и не спал, – упрямо пробормотал мечник, однако ведьма не поверила ни на грош, но и слова не сказала. Спорить с шефом – дело бесполезное и болезненное. – Сегодня будут ещё какие-либо поручения? – бодро вопросила Улита, наливая в массивную кружку мечника медовуху из кувшина, с каким-то ворчанием подмечая про себя, что неугомонная Аида Плаховна и её собутыльник выпили практически все их запасы алкоголя на ближайшие три года. Сейчас так и хотелось скандировать «Мороз и солнце; день чудесный!», но с морозом как-то не задалось, да и Арей мало походил на Арину Родионовну. Впрочем, что в самой Улите как-то Сашей Пушкиным не пахло, ведьму мало волновало. – Нет, – твёрдо ответил Арей, и секретарша поняла, что ей пора уходить. – Хотя… постой, – услышала она уже у дверей голос шефа. – Загляни к таксидермисту. Не желая откладывать всё до вечера, Улита запрыгнула к Мамаю (на этот раз комиссионер сидел за рулём школьного автобуса). Автобус, весь побитый временем и толпой террористов несколько лет назад, фыркнул, а затем тронулся с места, оставив после себя клуб дыма.

***

Мефу в гимназии не сиделось. Дарий ушёл ещё рано утром, проворчав что-то о котах, а больше-то друзей, если Дария можно было назвать другом, у него и не было. Не со Скунсо же ему общаться, верно? Поэтому проверив книгу на наличие поручений, он, свободный от всего на сегодня, решил выйти из гимназии. Каким бы довольным он ни был, нести радость в мир Меф всё же не умел. Как, впрочем, и восторгаться всяким неожиданным и милым вещам. Но жёлтый школьный автобус, подобные которому он встречал только в американских фильмах про глупых подростков, оставил парня в неком трансе ещё надолго. Когда эта большая махина чуть не сбила его под знакомый заливистый смех Улиты, Буслаев успел даже прочитать коротенькую молитву, однако, перепутав Отца со Святым Духом, а Святого Духа с Сыном к едрене фене. Но, видимо, Отец, Сын и иже с ними были не в претензии, ибо будущий повелитель мрака всё-таки выжил, а теперь ещё и покрывал всеми известными (по большей части, украденными из словарного запаса Эди) нецензурными словами всё ещё смеющуюся ведьму и улыбающегося Мамая. – Слушай, дорогой, – сквозь смех проговорила Улита, – ты не ругайся, а! – Улита, мать твою, не могла нормально припарковаться, чёрт тебя подери! – чертыхался Меф, прыгая рядом с автобусом. – Я-то? – заморгала невинно секретарша, меняя тон с насмешливого на наивно-ребяческий. – Это Мамайка всё! – и вновь захохотала она, не замечая мрачного лица комиссионера за своей спиной. – А я бедная жертва обстоятельств! Не бузи, Мефодька, а запрыгивай сюды! Время приключений! Покрутив пальцем у виска, он всё же забрался в автобус. Не успел Буслаев сесть, как автобус тронулся с места, и Меф впечатался всем своим телом в пол. – Аккуратнее надо, молодой человек! – насмехалась Улита. – А то после ночки с ангелочком вас что-то несёт! Подумав, что её последняя фраза была совсем уж неуместна, он спокойно сел и не проронил ни слова за всё их путешествие.

***

То, что Депресняк не появлялся уже довольно таки долгое время, его бы не беспокоило, находись они сейчас в Эдеме. Но это была Москва, и долгое отсутствие адского котика его тревожило. Впутывать Буслаева в это не хотелось. Знакомство с Депресняком не сулило ничего хорошего, а сам Дарий был склонен думать, что у Мефодия и без того слишком много дел, чтобы помогать какому-то недостражу искать его пропажу. Поэтому, стоило ему только проснуться, он тут же оделся, взял свой рюкзак и покинул гимназию как можно скорее. Конечно, искать адского котика в Москве было сопоставимо с поисками иголки в стоге сена, но Дарий не отчаивался. Прежде всего он проверил тот дом, где произошла его стычка со златокрылыми и, не обнаружив Депресняка там, решил побродить по более-менее знакомым улицам в надежде, что интуиция ему что-нибудь да подскажет. Интуиция, однако, молчала. Крылатого кота нигде не было видно, что, наверное, было и к лучшему. Навряд ли лопухоиды готовы к встрече с питомцем самого непутёвого стража света. И если выкинуть из головы ситуацию с Депресняком, всё складывалось слишком просто. Слишком просто он попал в Резиденцию, слишком просто выложил первому встречному парню о том, что его не так давно изнасиловали… Впрочем, Дарий не знал, как именно должен был себя вести. Боли он не чувствовал, желаний покончить с собой не появлялось. И ему могло бы быть стыдно за запятнанную гордость, но и тут промашка – за себя он уже отомстил, поэтому не чувствовал даже стыда. Ему было просто всё равно. Он бы хотел развить мысль дальше и, возможно, докопаться до причины своего неожиданного пофигизма, но маголодия, по счастливой случайности попавшая в дерево, заставила его перестать думать о всякой ерунде и просто бежать вперёд. Златокрылые появились слишком внезапно, и, как назло, рядом было много лопухоидов. Слишком много для того, чтобы он смог дать врагам отпор или хотя бы улететь. Его бывшие собратья, конечно, тоже не могли действовать открыто, но у них были крылья, а судя по маголодиям, то и дело проносившимся мимо Дария, не слишком-то они заботились о своей скрытности. Впрочем, никто из лопухоидов ничего не слышал, как понял Дарий. То и дело падавшие фонарные столбы, взрывающиеся окна они почему-то не воспринимали, зато замечали любое движение светлого, странно на него косясь и между собой шушукаясь. Спасение Дарий нашёл буквально в следующей же подворотне. Уставший, запыхавшийся, он ввалился в какой-то, как ему показалось, подъезд и, сделав последнее усилие, захлопнул тяжёлую металлическую дверь. И, стоит сказать, весьма вовремя. Маголодия глухо ударила по металлу, наверняка оставив небольшую вмятину, однако дверь не пробила, и светлый понял, что сегодня, по крайней мере сегодня, его не достанут. Обессилев настолько, что он едва мог стоять, Дарий не стал себя удерживать от соблазна сесть на грязный пол. Веки, казалось, налились свинцом, и он вдруг понял, как мало сегодня поспал. – Пожить спокойно не дают, ксеноморфы чёртовы, – зевнул Дарий. Оставалось загадкой, почему стражи света – ксеноморфы, ибо маленький шпион преспокойно отправился в царство Морфея, позабыв, зачем вообще сегодня выходил из дома.

***

– Ну и зачем мы здесь? – скрестив на груди руки, хмуро поинтересовался Буслаев, оглядывая мрачное здание, перед коим оказались наши герои. – Чтоб ты спросил, – весело бросила ему Улита, первой заходя в подъезд. С противным скрежетом дверь скрипнула, заставив сердце Мефа сжаться, а самого его – поморщиться. – Ну, что стоим, кого ждём? – ведьма держала дверь приоткрытой, ожидая своего компаньона. – Иду-иду, – буркнул ученик Мрака. Остановившись у какой-то обшарпанной двери, ведьма зачем-то обернулась, посмотрела на Мефодия и противно усмехнулась прежде, чем позвонить. Секундой позже до парня дошло, что она уже позвонила. Звонка не было. Вместо него висел тонкий шнурок, а дверь открыл парень в красной шапке. – Красная шапочка, а Красная шапочка, приготовила ли ты для бабушки Улиты кож человеческих? – лукаво вопросила секретарша Арея, помахав парню пухлой ручкой. – Человеческих? – удивился Буслаев, переводя взгляд то с Улиты на парня, то с парня на Улиту. Парень лишь вскинул бровь и без лишних слов прошёл вглубь квартиры, оставив дверь открытой. Улита посчитала этот жест милосердия достаточно вежливым приглашением войти и деловито прошла следом, утягивая Мефа за собой. – А кто это? – шёпотом спросил у ведьмы Меф. – Наш таксидермист, – ответила Улита. Мефодию казалось, что таксидермист должен выглядеть несколько иначе, но ничего не сказал. – Ну, не совсем наш, конечно… – продолжила ведьма. – Но когда-нибудь... Когда-нибудь… Это всего-лишь вопрос времени. – Что ты имеешь в виду под «наш»? Ведьма ткнула пальцем в сторону паренька. – Он же заёмщик. Как любимый твой Глумович, например. Вот приходит такой вот к нам, заключает договор. И как только ставит свою подпись в документике, мы его крышуем. Защищаем от комиссионеров, суккубов и от загребущих ручонок стражей света. Исполняем желание, прописанное в договоре. Заёмщик при этом оставляет себе свой эйдос, но взамен делает что-нибудь для нас. Глумович, вот, тебя и светлого к себе в гимназию взял. Этот типчик нам поставляет кожу. Как только заёмщики становятся не нужны, мы от них избавляемся. «Заёмщик» косо посмотрел на Улиту. – А ещё мы договор можем продливать. Когда там уже, кстати? – Голос его был неприятный и хриплый. Меф почему-то подумал, что паренёк дымит, как паровоз, и пьёт, как три Арея. – Скоро, милый, скоро, – заворковала Улита. – Я тебе весточку с Тухломоном пришлю. Таксидермист поморщился, но ничего не сказал. Пока он готовил Улите её заказ, а сама ведьма о чём-то с ним трещала, Меф, наконец, перевёл взор на хозяина квартиры. Высокий, худощавый, бледный. Волосы коротким чёрным ёжиком торчали из-под шапки. Вещи, что были на нём, болтались на его худом теле мешком. Лицо его выражало восхитительную серьёзность и, если бы не усталость в глазах и не жуткие мешки под ними же, можно было бы подумать, что спать он нисколечко не хочет. Рассматривая его, Буслаев вдруг понял, что таксидермист сам смотрит на Мефодия. Внимательно смотрит, будто изучает. – Кого это ты сегодня притащила с собой, Улита? – поинтересовался он у ведьмы, кивая на Мефа. – Дак это ж будущий повелитель мрака, дурень! – усмехнулась Улита. – Ходит, свои владения осматривает. – А, – безразлично ответил таксидермист, возвращаясь к своей работе. Меф с облегчением понял, что против него ничего не имеют. А ещё он понял, что лопухоиды чихать хотели на всяких повелителей мрака. Когда всё было закончено, Улита потрепала таксидермиста по щеке, а потом, обменявшись с ним многозначительными взглядами, достала из ниоткуда бутылку хорошего, дорогого вина. – Мефочка, давай по стакашке! Пока дядя Арей не видит! – подскочила к Буслаеву секретарша. – Эээ… по стакашке?

***

Арей нервно стучал пальцами по столу. Он послал Буслаеву уже около тридцати сообщений на книгу, а мальчишка всё ещё не явился в Канцелярию. Барон мрака не отличался истеричностью, нет. Но согласитесь, когда вам не отвечают, это действует на нервы. Несчётное количество стаканов медовухи сделало своё дело – Арей поплёлся в гимназию Глумовича. Будучи по своей сути больше домоседом, в отличие от той же Улиты, на улицу он выбрался неохотно. Дни и вечера он терпеть не мог, так как людей в такие часы значительно было больше, чем когда-либо. Все ошарашенные взгляды мечник сносил с недюжинной терпеливостью, и даже когда к нему подошёл какой-то щуплый подросток и спросил, какого персонажа он изображает, Арей не обнажил свой меч, не испепелил несчастного взглядом, а лишь послал на три заветные буквы и продолжил свой путь. В гимназии на удивление было тихо. Охрана в этот раз решила не вызывать полицию, видимо, хорошенько усвоив прошлый урок. Решив не заходить к Глумовичу, мужчина сразу же направился к комнате Буслаева. Ни светлого, ни ученика на месте не оказалась, а книга Хамелеонов, меланхолично шевеля страницами не то от ветра, не то от собственного желания, свободно лежала на кровати, издевательски показывая для обычного человека то «Сумерки», то «Пятьдесят оттенков серого», то ещё какую-нибудь откровенную галиматью. Заворчав, барон мрака подхватил книжку, которая с перепугу теперь показывала «Основы самообороны для чайников», и пообещал самому себе, что засунет эту книжку лично Мефу в то место, коим думал Лигул, когда навязывал парнишку ему, Арею. Всё же подумав, что к Глумовичу зайти не мешало было, Арей через мгновение-два стоял уже перед перепуганным директором, выслушивая жалкие оправдания о том, что «мальчик сам вправе распоряжаться своим временем, по договору же так». – Положи в его комнату! – рявкнул мечник в конце концов, бросив книгу в Глумовича, и вышел из его кабинета, а вскоре и из гимназии. Книга же прилетела незадачливому директору в лоб. Подобрав её, напыщенно охая, он с удивлением медленно прочитал: – Вве-де-ние в мо-ле-ку-ляр-ную фи-зи-ку… Вспоминая, как у него не ладилось с физикой в школе, он вдруг заметно погрустнел и как-то сник. Книга издевательски захихикала.

***

Проснулся Дарий в тот момент, когда его бросили на что-то мягкое. Тогда же он, конечно, не без труда понял, что крепко-накрепко связан. Мир, так внезапно вторгшийся в его сонное сознание, он решил постигать потихоньку, стараясь не паниковать. Узнал он, увы, мало. В комнате было темно. Он был связан. Лежал на кровати. Это он узнал, когда стукнулся головой о железную спинку. Одежды на нём не было. И выглядело это всё чертовски нехорошо. Когда он уже почти, как ему казалось, подполз к краю кровати, в комнате зажёгся свет, и он увидел перед собой высокого мускулистого мужчину, которого, конечно же, видел впервые. На златокрылого он не тянул – стражи света даже под бутиратом не наденут то, что было на этом мужике, а выглядел он так, будто только что вернулся со съёмок дешёвой бдсмной порнушки. Дарий старался отвести взгляд от кожаного фартука, что был на мужчине, от плётки, что он сжимал в своей руке, но ничего не мог с собой поделать. Светлый невольно вздрогнул, представив, как этот больной бьёт его своей плёткой. – Мне не соврали, – наконец подал голос мужчина. – Ты просто ангел во плоти. «А ты недалёк от истины, мудак», – подумал Дарий. Ему отчаянно хотелось нагрубить, но понимал, что делать этого не стоит. По крайней мере, пока. – Тебе бы прекрасно подошла роль нижнего. Да, точно, ты определённо нижний! Он подошёл к Дарию и провёл рукой по его щеке. Дарий, вздрогнув, отстранился, насколько это было вообще возможно. – Стеснительное дитя! – умильно восторгнулся мужчина. – Оставайся таким же невинным, когда мы выйдем на сцену! – Что ты, блядь, несёшь?! – не выдержал светлый. – Эй, кто-нибудь, развяжите меня! Мне надоело! Блядь, развяжите меня! – Ой-ой, – покачал головой мужчина. – Наш ангелочек сквернословит! Надо его наказать! Принесите намордник! – Завали хлебало! Что за… Его оглушили так внезапно, что он даже не понял, что происходит. А когда уже начал осознавать, было поздно что-то делать. Сознание снова начало меркнуть, и последнее, что он успел понять, точнее, ощутить, это жёсткие ремни, сдавливающие его щёки, и нечто, заполнившее его рот до такой степени, что он забыл, как дышать…

***

Таксидермист, который оказался не просто таксидермистом и не просто заёмщиком, а Пашей, оказался весьма приятным человеком. Собеседником он был интересным, по крайней мере. А ещё Паша умел многое. В список его достижений входили не только искусные чучела, но и более приятные вещи. Например, поцелуи. Это Мефодий узнал на середине второй бутылки. Меф не возмущался. Улита, всё это время сидевшая в той же комнате, как оказалось, тоже не возмущалась. Сказала, со стороны это даже красиво. Вышли они от Паши где-то без пятнадцати одиннадцать, и Улита заявила, что время ещё детское, поэтому в Резиденцию возвращаться рано. Меф с ней спорить не стал. По правде сказать, он пребывал сейчас в таком состоянии, что всеми руками и ногами был за любую, как говорится, движуху. – Ну и гд-де м-мы? – пошатываясь, вопросил Буслаев, когда Мамай их «выкинул» возле какого-то заведения. Улита, будто бы совсем не выпившая, вовремя подхватила нерадивого наследника мрака. – В «Зловонной Яме». Самом популярном клубе в Москве у потусторонних существ. Построен в те далёкие времена, когда ещё будущие декабристы под стол пешком ходили. Прикольно, да? Что скажешь? – Я не потусторонний! – укоризненно погрозил пальцем Меф почему-то не Улите, которой, собственно, этот жест и предназначался, а самому заведению, которое не менее укоризненно светило неоновой вывеской прям ему в глаза. Секретарша с сомнением посмотрела на наследничка и глубоко вздохнула. – Ты-то? Не потусторонний? Да не потустороннего в тебе только ноготь на пятом пальце левой ноги, и то я не уверена. Идём уже. Пока нас Арей не хватился. Еле втолкнув Мефодия в клуб, Улита вошла следом. По спине тут же пробежали мурашки, и она глубоко вздохнула, не зная, куда себя деть от внезапно накатившего возбуждения. Возбуждение, впрочем, преследовало здесь в каждом уголке. Запах алкоголя, сигарет, потерянных душ, пота – всё это приводило в экстаз, заставляя людей дрыгаться под музыку, целоваться, залезать друг к дружке в трусы. Этому, впрочем, не поддаёшься, когда привыкаешь. Поэтому Улита, встряхнув своей шевелюрой, направилась прямиком к барной стойке, где уже приветственно махал знакомый ей джин. Про Мефодия она совсем забыла, как, собственно, и тот факт, что он здесь впервые… А Меф тем временем шёл в самую толпу, где, кажется, что-то происходило. Все софиты были направлены туда, и люди возбуждённо галдели. Мефодия шатало, трясло. С каждым шагом он думал, что вот-вот расстанется со всем содержимым его желудка, но всё же будущий повелитель мрака смог протолкнуться, как оказалось, к сцене. Сначала он не мог разобрать, что там происходит, но стоило ему присмотреться… Дарию, бесспорно, белое было к лицу. И ремни, соблазнительно сжимавшие его тело до такой степени, что было видно его покрасневшие соски, бесспорно, твёрдые на ощупь. Желание прикусить один из сосков сменилось желанием гладить его стройное, прекрасное, будто у девушки, тело. Мефу светлый и при первом знакомстве показался чересчур женственным, однако сейчас сомнений не оставалось совсем, что Дарию следовало бы родиться девушкой. Белые латексные шорты облегали его ягодицы, и Буслаев невольно представил, как сжимает их до синяков. Казалось бы, он кончал буквально час назад, но его член уже снова был твёрдым. Очарованный, Меф не сразу заметил, что на сцене Дарий не один. Над ним возвышался здоровенный мужик в ярко-красном костюме. Сидел он в большом кресле, и хоть Дарий тоже сидел, правда, на полу, мужчина казался вдвое, а то и втрое больше стража. Схватив светлого за волосы, он притянул его к себе. Толпа восторженно загудела, одобряя действия мужчины. Дарий не подавал никаких признаков сопротивления или недовольства. Меф, начиная потихоньку трезветь, понимал, что что-то тут не так, но так и не смог сдвинуться с места, чтобы помочь другу. Ему хотелось продолжения. Хотелось, чтобы Дария выебали на глазах у всех. Хотелось, чтобы этот святоша испачкал свои крылышки. – Ты плохо себя вёл. Тебя надо наказать, – похотливо ухмыльнулся актёр. – Да, хозяин, – покорно ответил ему Дарий. – Ты отсосёшь мне, щенок. – Улыбка насильника становилась всё шире и шире. – Да, мой… – Я твой повелитель. – Меф неожиданно услышал свой голос, а затем обнаружил, что медленно поднимается прямо к Дарию. – Эй, парень, тебе сюда нельзя, – раздражённо рыкнул в его сторону мужчина, поднимаясь с кресла. Меф холодно на него посмотрел. – Заткнись, пока я не убил тебя к чёртовой матери. Меф не осознавал, зачем он это говорит и зачем он это делает. Чувства, охватившие его, были сродни тем, завладевшим им в ту ночь, когда Скунсо дал о себе знать своим Орденом. Ему хотелось, да, определённо хотелось, чтобы святоша испачкал свои крылышки. Только он собственноручно ему в этом поможет. Он погладил Дария по щеке, а затем отвесил ему грубую пощёчину. – Соси, – только и сказал Буслаев, расстегнув ширинку. И будущий повелитель мрака бы осуществил задуманное, если бы не внезапный грохот, из-за которого, казалось, клуб на время перестал жить.

***

Арей прекрасно помнил «Зловонную Яму». Он помнил тот день, когда эта дыра открылась, так прекрасно, как и то, что в клубе место было не только стражам мрака и их приспешникам, а так же вампирам, оборотням, ведьмам, магам и прочему магическому мусору. А также в голове мечника держалось ещё кое-какое правило. Людям вход воспрещён. Сами посудите. Останется ли в живых человек, сядь он между гулем и упырём? А от халявного эйдоса не откажется ни один комиссионер или суккуб. Да и клуб сам по себе был тем ещё энергетическим вампиром. Поспешно зайдя туда, не теряя особо времени на фейсконтрольщика-оборотня, Арей направился прямиком к Улите, чей голос он услыхал в районе барной стойки. – Улита, где Меф? – тронул за плечо её мечник. – О, шееееееееф! – ведьма повисла на Арее, падая со стула. Джинны, что кучковались вокруг неё, недовольно забормотали что-то на своём языке и отошли в сторонку, опасаясь гнева мечника, который уже и синел, и краснел, только, разве что, не зеленел. – Улита! – Ну что Улита, что Улита? Я уже… эм… опустим этот вопрос… мало лет Улита! Даже очень мало лет, вот! – невинно похлопала ресницами она, всё ещё держась за шею мечника, чудом не касаясь дарха. – Я. Ждал. Вас. Целый. День. И если ты мне прямо сейчас не скажешь, где Меф, клянусь головой горбунка Лигула, чёрт я пущу тебя больше куда-либо! – На сцене он. Глядите, шеф, какой концерт устроил, – ехидно ухмыльнулась Улита, а в следующий миг оказалась на полу, рядом со стулом, на коем и сидела. Стул был не в претензии. Зато претензиями была переполнена выше крыши сама ведьма, обещая, что ещё напишет увольнительную. Может, даже и не одну. И на разноцветных бумажках разным почерком, подбирая ручку под цвет бумаги, чтоб жизнь сладкой не была.

***

Кто-то схватил его за плечо, развернул к себе, а в следующий миг Меф увидел знакомые стены приёмки. В Резиденции Мрака каким-то образом уже сидела Улита, прикладывая холодную куриную ножку к голове. Положив кого-то на диван и что-то буркнув секретарше, Арей, не отпуская Мефодия, поспешно отправился в свой кабинет, а когда вошёл, громко хлопнул дверью. – Не больно-то и хотелось, – Улита показала двери язык, а потом, охая и ахая, без особого желания подошла к дивану. Меф пришёл в себя очень быстро. Быстрее, чем ему хотелось. Перед собой он увидел Арея, очень и очень злого Арея. – А-арей? – тихо подал голос Буслаев, будто надеясь, что это его смягчит. Мечник долго не отвечал, а затем резко встал и, взяв Буслаева за шиворот, подтянул к себе. – Что забыл ТАМ, когда я зову тебя ЦЕЛЫЙ ЧЁРТОВ день?! Когда ты мне нужен ЗДЕСЬ! – Мечник швырнул его, словно котёнка, а затем снова встряхнул и прижал к стене, сдавливая его горло своей массивной рукой. – У меня был свободный день. Я утром… утром… проверял книгу, – прохрипел Буслаев в ответ. Арей ухмыльнулся. – Хорошо, что хоть Улиту не приплёл, хотя я ей и устрою позже отдельный выговор. Но если ещё раз я увижу твою слабую, ни на что негодную задницу в подобном месте, я лично тебя убью, ясно тебе? – вкрадчиво дополнил Арей, отпуская своего ученика. – Вы волновались? – осторожно спросил Меф, приблизившись к своему учителю, когда тот сел в своё кресло. – Заткнись, – процедил сквозь зубы Арей. – Волновались же! – продолжал напирать Буслаев, подойдя так близко, что ещё чуть-чуть, и они столкнутся носами. Он был так близко, что Меф слышал его тяжёлое дыхание, слишком шумное для всегда спокойного мечника. Властной рукой Арей толкнул его на стол и навис над ним. – Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я снова сделал это с тобой? Мефодий не отвечал, загадочно улыбаясь. – ОТВЕЧАЙ! – Да, – шепнул ему на ухо Меф, поднимаясь на локтях. Как ни крути, Паша есть Паша, так, мимолётное увлечение. Мефодий, так и не протрезвевший, наверняка ещё безнадёжно пьяный, всё же ясно понимал, что они ещё не раз увидятся, но никто из них не будет воспринимать эти спонтанные отношения как нечто серьёзное. Арей – совершенно другое дело. Совершенно сложное, непонятное и запутанное дело, на которое он никогда не сможет дать дельного комментария. А ведь ещё был Дарий, и после сегодняшнего игнорировать его как существо, которое хотел трахнуть Мефодий Буслаев, совсем не получится. Но вот Арей уже вошёл в него, и он начисто забыл и о клубе, и о таксидермисте, и о Дарии, и вообще обо всём на свете… Услышав первый приглушенный стон, ведьма покачала головой, налила себе вина и села на своё место. – И когда они наконец-то начнут работать? – проворчала Улита, делая первый глоток. То, что у всех вокруг была личная жизнь, её изрядно раздражало. Даже если эта личная жизнь имела явно радужный окрас.