Mein Engel

Суета перед приёмом знатно выводила Дария из себя. Даже, наверное, больше самого факта, что сие событие состоится сегодня ночью. По крайней мере потому, что Мефодий Буслаев обращался к нему вдвое больше обычного. – Как думаешь, нормально на мне это смотрится? – спрашивал он, вертясь перед ним в чёрном смокинге. – Чего ты у меня-то спрашиваешь? Иди у Улиты спроси, – грубо отвечал ему Дарий. – А вообще, мне казалось, что тебе плевать на свой внешний вид. Меф пожимал плечами и уходил, но, как показывала практика, возвращался он быстрее, чем хотелось светлому. Нет, он понимал отчаянное желание Мефодия Буслаева понравиться бонзам мрака, но Дария одна только мысль, что он перед ними так выделывается, неимоверно раздражала. До полуночи оставалось часа два, и суеты становилось только больше. Депресняк, прячась в кипе самых разных вещей самых разных расцветок, смотрел на это безобразие с тем же скучающим, что и у хозяина, видом, изредка шипя, когда Улита или Буслаев проходили мимо слишком близко, грозясь нарушить его покой. – Ничего, Депря, на приёме оторвёшься, – пообещал коту Дарий, поглаживая его за ухом. Кот недовольно мяукнул, и на этом все его возмущения закончились. Он попытался было наградить хозяина околомесячной депрессией (как всякий уважающий себя биовампир) за столь бесцеремонное обращение без какого-либо чувства самосохранения, но Дарий и без того был в прескверном настроении, так что желание навредить ближнему своему сошло на нет. Дарий же, грустно усмехнувшись, осторожно вернул кота на его место. Он вроде бы разобрался в пакостной магии своего адского котяры, но его теория, как и всякие догадки, требовала, конечно же, больше размышлений. «Если у человека, – записывал Дарий в свою нотную тетрадь, – в подсознании много-много негативного мусора, человек слаб и болен. Пусть даже будет он думать о самом радостном событии в своей жизни, когда гладит Депресняка, светлые воспоминания после (или почти сразу же) будут гробовым камнем давить на эйдос, и депрессии не миновать. «Радостное было тогда, давно, – подумает человек, – а сейчас? Что у меня сейчас есть? Развод, долги и прокисшее молоко дома? Пакет? Да, пожалуй. Мыло и верёвку положить некуда». Немного пафосный пример, но тем не менее. Правильнее всего отпускать воспоминания, какими бы хорошими они ни были. Идти дальше с улыбкой, переживая из-за трудностей, преодолевать их и снова идти дальше. Не торопиться, но и не медлить. Не копить груз прошлых ошибок, не винить себя, а смотреть на это всё как на опыт и использовать его впредь с умом. Конечно же, ослабленных людей намного больше, чем вагон и маленькая тележка. Редко встретишь истинно светлого человека, которому никакая депрессия нипочём. У всех есть свои скелеты в шкафу, которых хозяева планируют отправить на помойку, но всё же зачем-то оставляют, а встречу с мусорным баком откладывают на завтра, послезавтра, на неделю, год…» Вспоминая сейчас всё то, что он настрочил в тот день, Дарий вдруг подумал, что эта его теория через чур идеальна и неестественна. Он не считал себя ни истинно светлым, ни тем, кто с лёгкостью отпускает свои воспоминания. Что тут говорить, если об инциденте в лабиринте Храма Вечного Ристалища он думал каждый день, жалея, что он в это всё ввязался. А чтобы усомниться в его «светлости», стоило посмотреть на его крылья. Буквально на днях он насчитал двадцать семь серых и три чёрных пера, что для рядового стража света было непростительно много. Конечно, он мог ошибиться в своих подсчётах, но даже без конкретной цифры «грязных» перьев было достаточно, чтобы перестать считать себя если не истинно, то хотя бы просто хорошим стражем света. Впрочем, это всего лишь его размышления, и Дарий допускал, что мог ошибиться. Только пока не совсем понимал, где именно. К полуночи все уже были почти готовы. На Мефа натянули серый костюм, чёрную рубашку, чёрные ботинки и приладили на шею серый в чёрную полоску галстук. Завязывать галстуки Буслаев не умел, и поэтому уже с минут пятнадцать чертыхался, пытаясь сделать всё правильно. Улита только посмеивалась, но помощь не предлагала. И тогда Дарий, не выдержав, подошёл к нему и хлопнул по рукам. – Эй, ты чего? – обиженно воскликнул Буслаев. – Стой и не шевелись, – шикнул Дарий, развязывая узел, который Буслаев навертел в свою последнюю попытку. Меф скрестил на груди руки, но отказываться от помощи не стал. – И где это ты научился галстуки завязывать? – с неподдельным интересом спросил у него он. – У меня было много свободного времени, – уклончиво ответил светлый, не отрываясь от своей работы. Продеть здесь, затужить тут, и готово. Дарий улыбнулся сам себе. Ему нравилось, когда у него что-то получалось и получалось хорошо. Однако когда он поднял голову, его улыбка тут же улетучилась, будто бы её и не было. Мефодий смотрел на него, и когда их взгляды встретились, тот улыбнулся ему ещё шире. – Чего? – хмуро поинтересовался Дарий, подавляя желание свернуть наследничку шею. – Ничего, – Меф едва заметно пожал плечами. – Просто смотрю. – Не на что смотреть, – огрызнулся светлый, убирая руки от его галстука. – Я уже закончил. – Спасибо… – Меф хотел перехватить его руку, но как некстати закашляла Улита. Буслаев на короткое мгновение повернул голову в её сторону, привлечённый шумом, и его рука зачерпнула пустоту. Дарий отошёл ещё дальше, а он так и остался ни с чем. Быть может, он бы попытался снова заговорить с Дарием, однако кашляла Улита не зря. В приёмку вошёл Арей. Мечник оттянул ворот рубашки, и Меф подумал, как, наверное, его учителю неудобно в подобном наряде. Обычная одежда Арея была просторной, и даже сейчас, уступая привычке, он не стал надевать галстук и застёгивать пиджак. – Улита, где Мамай? – спросил он, вновь оттягивая ворот. – Три, два… – забормотала ведьма, поглядывая на часы. – Уже у порога, шеф. – Отлично. Все готовы? – Более-менее, – неопределённо ответил Дарий в надежде, что мечник не заметит его мятую рубашку. Арею, как оказалось, было плевать. – Тогда выдвигаемся. За строительной сеткой действительно оказался Мамай. Сегодня он приехал на дорогой иномарке, подозрительно обычной. Предыдущие поездки с неугомонным комиссионером были на каких-то убитых в хлам машинах с дырками от пуль или выбитыми стёклами, насколько Мефодий помнил. А сегодняшний автомобиль так и светился новизной. Будто только что из салона. – И из какого магазина ты такой экземпляр ухватил? – поинтересовался Дарий, обходя машину, выискивая какой-нибудь изъян. – Абидаеш, дарагой, – Мамай открыл дверцу и подвёл светлого к передним сидениям. Кресла были все в крови. – Ясненько, вопросов больше не имею, – кивнул Дарий и благополучно устроился рядом с Улитой на задних сидениях. Как только все расселись, комиссионер сверкнул золотым зубом и сорвался с места. Дарий на миг потерял ощущение реальности. Так всегда бывало, когда вёл машину Мамай. А значит сейчас… – Мракобесы, твою мать! – выругался Дарий, «поцеловавшись» всей своей физиономией с передним сидением. – Сам ты мракобес! – пробубнил совсем рядом Мефодий, которому светлый умудрился заехать локтем в нос. – Ну, чего расселись, мальчики? – Издалека послышался голос Улиты. К их удивлению, они уже приехали, а Улита стояла на улице. В машине были только Меф и Дарий. – И где это мы? – потирая нос, поинтересовался Буслаев, как только вышел из авто. – В Англии, – коротко ответил Арей, всматриваясь вдаль. И не зря. К ним навстречу уже кто-то шёл. – Как это? – недоумевал Меф. Наверное, секунда прошла с тех пор, как они покинули Резиденцию, а теперь они уже в Англии. Насколько Буслаев помнил из уроков географии, между материком и островом был, так-то, океан. Ему не ответили. Арей уже здоровался с только что подошедшим к нему стражем, а Улита стояла чуть позади мечника, но всё же на виду у встречавших, и ответить Мефу никак не могла. Тогда он посмотрел на Дария, однако тот лишь плечами пожал, мол, сам разбирайся. Сам-то светлый уже давно перестал удивляться телепортациям и слишком скоростному Мамаю. Чай и не такие расстояния преодолевали. – А это, как я понимаю, сам Мефодий Буслаев, – неожиданно заговорил страж мрака, заметив Мефа. – Я Вильгельм. Отвечаю за английскую Резиденцию Мрака. Приятно видеть вас в наших краях, наследник, – он изящно проскользнул меж Ареем и Улитой и протянул Буслаеву руку. Пожимая её в ответ, Меф отметил, что руки у стража очень холодные. С Дарием Вильгельм предусмотрительно здороваться не стал, разве что, смерил коротким, презрительным взглядом и вновь заговорил с Буслаевым. Дарий ответил ему тем же, искренне раздражаясь от его прилизанной бородки, дорогих перстней на пальцах и слишком заискивающей улыбочки. Арей в своей мятой рубашке и рубцами на лице и руках выглядел куда уж привлекательнее и лучше этого мелкого бриташки. – Что за дела, Вильгельм? – хлопнул стража по плечу Арей. – Сам наследник Кводнона приехал, а ни Лигула, ни Барбоссы! Вильгельм скривился, явно не довольный ни вопросом, ни Ареевским жестом. – О, они уже ждут, мой друг. Они уже ждут. Зал, где происходил приём, был настолько большим, что Мефодий сначала немного растерялся. Он пытался держаться рядом с Ареем, но с ним постоянно кто-то здоровался, говорил, что-то спрашивал, так что мечника он вскоре потерял. Улита тоже словно испарилась, и Буслаев невольно почувствовал себя одиноким и потерявшимся. – Эй, не хочешь выйти? – шепнул ему кто-то на ухо. Как оказалось, Дарий никуда не пропал и теперь вёл будущего повелителя мрака в сторону террасы, за что Меф ему был даже благодарен. В зале было слишком душно, и у него начала кружиться голова. – Господин Буслаев, моё почтение. – Очередной страж мрака протянул ему руку, но Меф не обратил на него внимания, и вскоре они оказались на свежем воздухе. – Кажется, они начинают признавать меня своим повелителем, – поделился своими наблюдениями Меф, наклоняясь к Дарию. Рядом бродили комиссионеры, и он не хотел бы, чтобы их подслушивали. – Ха, как же, держи карман шире, – усмехнулся светлый. Ему тут было неуютно. Он едва-то привык к Резиденции и к её обитателям, как его буквально зашвырнули на этот приём, где стражей мрака и, следовательно, негативной энергии было намного больше. Он чувствовал даже сейчас, когда рядом никого, кроме Мефа, не было, как на него и Буслаева смотрели. Откровенно, совсем того не скрывая. Он бы не удивился, если бы узнал, что о них уже давно сплетничают. – Ты всегда будешь для них препятствием, – продолжал Дарий, стараясь не смотреть на Буслаева. – Не для всех, быть может, наверняка есть стражи, ностальгирующие по Кводнону, но для Лигула и его приспешников ты будешь досадной помехой. Они будут говорить, как уважают тебя, но на самом деле они уважают лишь твою силу. Силу, которую можно будет легко отобрать, пока Арея рядом не будет. Потом ты им, конечно же, будешь совсем не нужен. Повезёт, если эйдос оставят, но я бы на твоём месте не расслаблялся. «Арей наверняка заразил. Его штучки», – раздражённо подумал Дарий, отмечая не присущую себе мрачность. По крайней мере, настолько мрачных суждений он никогда не выдавал. Повернувшись к Мефу, он неожиданно для себя обнаружил, что тот стоит со сжатыми кулаками. – Эй? – Дарий легонько тронул его за плечо. – Всё нормально? Меф посмотрел на него, и Дария будто сковали ледяные обручи. Настолько злобного, полного ненависти взгляда он ещё не видел. – Кто ты? – Прости? Внезапно ему захотелось упасть перед Буслаевым на колени. Заставляли его с такой силой, что ноги задрожали. Однако Дарий упорно стоял, стиснув зубы. – Кто ты? – Страж… света, – с усилием выговорил Дарий. Буслаев нахмурился. – Нет, скажи правду. Кто ты? Дарию пришлось схватиться за перила. – Не понимаю, чего ты добиваешься. – Ладно. Не хочешь говорить, я сам скажу, – Мефодий, казалось, его не слышал. – Ты мелкая сошка, Дарий. Ты, блядь, даже не страж света! Ты его подобие. Жалкое подобие. И не тебе учить будущего повелителя мрака, понял? Задетый за живое, помощник стража скривился. Он всегда стыдился своего статуса, как бедный человек стыдится перед богатым другом. Часто об этом думая, Дарий прикидывал, как ему получить повышение или занять другую, более привлекательную для него должность. Выходило, ровным счётом, никак. Для златокрылых он, как ему сказали, был слаб духом и телом, а для работы с бумажками не хватало мозгов. Не остался он без работы только по той причине, что все стражи света были обязаны хоть где-то работать. Никого не заставляли, конечно, но за лень в Эдеме строго наказывали, так что, как ни крути, ты должен был себя хоть где-то да реализовать. Как показала жизнь, реализовать себя Дарий так и не смог. Он пробовал себя в разной работе, пока его не приставили к одному стражу света помощником. Точнее, теперь и это в прошлом. Сейчас он чуть ли не стоял на коленях, выслушивая оскорбления, перед тем, кого должен защищать. И, честно сказать, Дарию сейчас хотелось вернуться на свою паршивую должность. – Тебе нравится вся эта дешёвая лесть? – он слабо ухмыльнулся. – Пожалуйста, слушай, упивайся своим самомнением, дело твоё. А я тебе зад лизать не намерен. Я дал обещание, что буду служить тебе, а не комплименты говорить. Буслаев, казалось, на миг растерялся, и это позволило Дарию поспешно скрыться в толпе, покинув террасу. – Семейная ссора? – Из ступора Мефа вывел насмешливый голос рыжебородого Барбароссы. Почему-то Буслаеву казалось, что никого тут не было, кроме него и Дария. Ему хотелось верить, что страж пришёл только что. – Что-то вроде этого. – Сочувствую, – пропыхтел Барбаросса. – А пойдём к ребятам, наследник! В картишки перекинемся, – тут же предложил он, кивая в сторону зала. Буслаев почесал голову, посмотрел сначала на стража, потом на зал и кивнул, позволив себя вести.

***

Кажется, ему подсовывали стакан за стаканом. Кажется, уговаривали присоединиться к игре, а он только смотрел и смотрел. Но, в конце концов, видимо сдался, раз обнаружил себя много позже за карточным столом. Играли в двадцать одно, насколько не совсем трезвый наследник мог понять. – Что ставить будешь, Мефодий Буслаев? – проскрипел Лигул. Странно, а его, вроде как, не было среди играющих. – Может, эйдос? Поставь эйдос, мальчишка, – шипели на ухо ведьмы и суккубы. Мефодий ухмыльнулся и что-то прошептал себе под нос. Его, впрочем, услышали все, хоть и было достаточно шумно. Первым возмутился Буонапарте, поставивший золотой медальон своей первой жены. Ценился медальон тем, что им же Буонапарте задушил его владелицу, узнав об её изменах. Мрак обычно любил такие вещи. Не так, как эйдосы, конечно, но когда играли с Лигулом, эйдосы редко кто ставил. – Раз уж наш будущий повелитель так хочет, пусть ставит это, ничего против не имею, – задумчиво сказал карлик. Никто больше не возмущался. Карты раздали, и игра началась. Дарий обнаружил, что давно сидит на улице рядом с фонтаном и водит по воде рукой. Слизнув с губ влагу, он удивился, что те солёные. Проведя тыльной стороной ладони по глазам, светлый смахнул слёзы. «Я… плакал?» – удивился Дарий внезапно открывшимся фактам. Сидел он с Депресняком, уплетавшим откуда-то утащенную птицу, и больше никого поблизости не было. Ссора с Мефодием осталась где-то позади, будто ругались они не час, а лет десять назад. Дарий помнил весьма смутно, как всё произошло, но зато точно знал, что поцапались они быстро, и получаса не прошло. «Это всё мрак». – Столь ясная мысль словно запустила цепную реакцию, и его вывернуло в фонтан. Только сейчас до него дошло, как сильно они вляпались, приехав сюда. Особенно Меф. Особенно он, Дарий. Мрак кружит голову, обманывает, запутывает, а потом вертит тобой, как хочет. Конечно, если ты младший помощник стража света или ученик мрака, который буквально вчера открыл для себя совершенно новый мир. Страх сменился гневом. Злился он не только на Буслаева, который слишком уж быстро дал себя одурачить, но и на себя. Наверное, даже в первую очередь на себя. – Хреновый, выходит, из меня хранитель, раз не смог предотвратить эту проклятую перепалку, – тихо сказал Дарий Депресняку, привычно почёсывая кота за ухом. Рядом кто-то завозился, и светлый приметил пластилиновый пальчик комиссионера, так и прыгающий, пока тот что-то писал. Дарий схватился за флейту и сыграл коротенькую маголодию. Всего-то маленькую, короткую маголодию, даже, скорее, отрывок, но пластилинового гадика подкинуло так сильно, что он смог бы наверняка увидеть грозную Россию, если б не был так озабочен своими бумажками, тут же подхваченными ветром. Дарий поймал одну из них. «Донесение № 66 345 689 621 Мефодий Буслаев, будучи в нетрезвом состоянии, сел за карточный стол с высшими чинами мрака и нагрубил Лигулу (прим. Слово "чувак" принято за оскорбление). Так же Мефодий Буслаев трогал суккубов Барбароссы и около половины из них смог уничтожить, выдернув из них нитки, сшивающие две половинки. Подозреваю в этом поступке неуважение к мраку (к многоуважаемому Лигулу в первую очередь) и тайную помощь свету, что, разумеется, никак не может быть проигнорировано». Пименов не стал дочитывать, подозревая в этой кляузной бумажонке ещё пару-тройку проказ будущего повелителя мрака. Его больше всего волновало, что Меф (Дарий снова заглянул в донесение) сел с Лигулом играть в карты. – И поставить он мог только… – Дарий не договорил, не решаясь произнести последнее слово. – Чёрт тебя подери, Буслаев! Депресняк лениво посмотрел на удаляющуюся спину хозяина, зевнул и мгновенно уснул. Он совершенно не понимал, почему люди то ругаются, то бегают туда-сюда, когда как лучшим решением было бы лечь и поспать. Как делал он, адский котик.

***

Ни Арея, ни Улиты по близости не было, и тревожный звоночек госпожи Паники отчётливо вдарил ему по мозгам. Он чувствовал, что что-то неладно. Видел, как ухмыляются комиссионеры и стражи, которые попадались ему на пути, и тревога росла в нём ещё больше. Но Дарию оставалось лишь идти быстрее. Мефа он не ожидал найти так быстро, потому не сразу понял, что достиг цели. И картина перед ним открылась престраннейшая. Стражи мрака и простые суккубы стояли бок о бок, с интересом на что-то уставившись. Широкие спины не давали ему увидеть, и он активно начал проталкиваться, пытаясь заглушить ещё больше нарастающую тревогу. Продирался светлый вперёд медленно, будто его затолкали в желе. Дария то отпихивали назад, то толкали в бок, суккубы царапали острыми ноготками его лицо, но он тем не менее упрямо шёл вперёд, стараясь не обращать ни на что внимания. Сейчас светлый даже забыл, что буквально недавно удирал от Буслаева со всех ног, а теперь сам же идёт к нему. Проклятый мрак! Когда его выбросило вперёд, он какое-то время не мог понять, что больше его никто не толкает, не зажимает и не мешает идти дальше. Подняв, наконец, голову, Дарий замер, не в силах двигаться или говорить. Раздетый Мефодий бросался в глаза сразу в отличие от карлика Лигула, расположившегося на спинке своего небольшого кресла, поставив ноги на подлокотники. Галстук, что Дарий так аккуратно ему завязывал, так и болтался на шее Буслаева, но теперь вещицу можно было сравнить лишь с куском ткани, абы как накинутым на шею. И… всё, одежды на Мефодии больше не было. Куда-то подевался и костюм, и рубашка. Он сидел абсолютно голый на столе практически у ног Лигула. Карлик вдруг поднял голову и криво ухмыльнулся, дёргая Мефа за галстук. Дарий с ужасом заметил, что Лигул смотрит прямо на него, Дария. – Нет! Меф, нет! Не надо! – закричал Дарий и наверняка тут же оказался бы рядом со своим подопечным, если бы не схватившие его суккубы. Он пытался отцепиться от них, и ему на какое-то время это удавалось, но существа накидывались на него снова и снова, не позволяя ни на шаг приблизиться к карточному столу. – Сволочь, отпусти его! Хватит! Не надо! – светлый снова заплакал. Отчаяние захлестнуло его полностью, и он понял, что ему ни за что не успеть. Флейту давно кто-то вырвал из его рук, а сил бороться с суккубами не осталось. Его заставили опуститься на колени и смотреть. Он отворачивался, закрывал глаза, но, увы, ненадолго. Его пинали, били по лицу, и ему приходилось подчиняться, дрожа от боли и собственного бессилия. – Прошу, оставьте его в покое, – всхлипывал Дарий. – Возьмите лучше меня. Отпустите его… – И до тебя очередь дойдёт, красавчик, – рыжебородый страж потрепал его по щеке, и Дарий скривился от боли и отвращения. – Что тут происходит? Толпа расступилась, и рядом со столом оказался Арей вместе с Улитой. Дарий не поверил своим глазам. Неужели этот злой, взбешённый Арей – не его галлюцинация? Неужели мечник в самом деле стоит здесь? Дарий бы наверняка отключился, не обратись Арей к нему. – Светлый, что всё это значит? Дарий молчал. Он и не знал, что ответить. Ему было больно и страшно, вот и всё. – Что это всё, блядь, значит?! – мечник схватил его за ворот рубашки и отвесил пощёчину. – Разве ты, пернатый мешок дерьма, не должен был за ним присматривать?! И снова Дарий не ответил, стараясь не смотреть на мечника. – Арей! – Лигул соскочил со своего места, поспешно застёгивая штаны. – Мне казалось, что ты здесь! – Не поверишь, Лигул, но меня вызвали в Тартар! Кто бы мог подумать! – Наверное, секретарь ошибся! В отличие от тебя у меня не настолько хорошие секретари. Вечно всё делают не так! Улита, однако, на комплимент никак не отреагировала и, наплевав на то, что перед ней начальство, гордо выступила вперёд, забирая Дария с собой. – Так или иначе, – хмыкнул Арей, – нам уже пора, – барон мрака подошёл к Мефу, коснулся его лба и, обессиленного и потерявшего сознание, завернул в свой плащ. – Мальчишка проиграл, – пакостливо прошипел Лигул вслед. – Всё по правилам. – Да неужели? – Арей вскинул бровь и, повернувшись, посмотрел на карточный стол. – Так, что тут у нас?.. – закинув Мефа на плечо, он провёл рукой по картонкам. – Странно, Лигул, очень странно. Одну карту вы почему-то так и не приметили. Или всё же приметили? – между пальцев мечника торчал белый прямоугольник, который Арей сунул в маленькую пухлую ручку карлика. – Оставь на память. Дарий, уже успокоившись настолько, чтобы вернуть себе самообладание, пригляделся. В руке Лигула томно вздыхал червовый валет. Посмотрев на стол, он попытался найти карты Мефа. Так, король, девятка, шестёрка… Все три карты до сих хранили прикосновения Буслаева. Карты словно сияли, стоило на них посмотреть истинным зрением. А вот крестовая десятка явно была не из их компании. Отпечаток ауры на ней был какой-то зеленоватый, мерзкий, будто болотная тина. Но она всё же лежала в одном веере с остальными картами Мефодия. – Идём, – Улита крепко схватила Дария за плечи и потянула стража за собой.

***

Чтобы добраться до Резиденции, им даже не пришлось звать Мамая. Первым телепортировался Арей, а за ним и Дарий с Улитой. Дарию даже пришла в голову мысль не возвращаться на Дмитровку, но тогда мечник мог разозлиться сильнее, а ему после всего произошедшего совсем не хотелось испытывать судьбу. Арей бережно, чего от него совсем не ожидалось, положил Мефодия на кровать его недоделанной комнаты и сел рядом. Улиту и Дария он выгнал, потому ведьма потащила светлого вниз. – Когда Арей потерял и Мефа, и тебя, он начал вас искать и меня прихватил. А потом его, якобы, вызвали в Тартар, и мы оба поняли, что что-то тут не так. Я осталась, а Арей свалил, – рассказывала Улита, намочив ватку каким-то раствором. – Что это? – осторожно перебил её Дарий, кивая на бутылёк. Немного пощипывало и чесалось, и Дарий было поднял руку, чтобы почесать, но Улита хлопнула по ней журналом. – Это-то? Слюна вампира, выдержанная в святой воде. Казалось бы, сочетаемости вообще нет, однако раны затягиваются как миленькие, – она спокойно отложила и ватку, и журнал в сторону. – И не отвлекай меня! Так вот, я осталась. Искала вас везде, где только можно и нельзя. Потом краем уха услышала про игру, – ведьма вдруг начала созерцать свои ногти. – Вот гады пластилиновые. В них Лигул что, свинец подкладывает, чтоб бедные секретарши ногти ломали? – проворчала она себе под нос. – Меня ж комиссионеры пытались остановить. Но где уж там. Когда шеф вернулся, и вовсе разбежались. А дальше ты знаешь. – А почему Лигул, ну… Мефа… это… – Знал бы ты, как Арей и Меф познакомились, ты бы такое не спрашивал, – злобно ухмыльнулась Улита. Дарий понял, что ему больше ничего не расскажут, но до него дошло и без этого. Светлый не знал, да и не мог знать, как Мефодий попал в ученики мрака, однако смутно догадывался. Вот и Лигул, видимо, решил пойти по такому же пути. Унизить, подчинить и, в конце концов, отобрать эйдос. Путь, конечно, длинный, зато действенный. К тому же, зная, как простой поцелуй простого помощника стража может изменить жизнь двух существ как глобально, так и не слишком, сомневаться в том, что у Лигула бы получилось всё им задуманное, не приходилось. Однако если предположить, что Арей и Меф уже, скажем так, заключили подобный договор, обломался бы Лигул со своими планами? – Улита, а… Спросить он не успел. Они услышали шаги, и к ним спустился сам мечник. – Улита, принеси мне чего-нибудь выпить, – попросил он и скрылся в своём кабинете. – Улита то, Улита сё… – привычно заворчала секретарша, тут же кинувшись исполнять приказ. А Дарий под шумок проскочил к лестнице. В конце концов, это и его комната тоже. Мефодий по-прежнему спал, накрытый плащом Арея. Дышал он ровно, да и в целом вид имел такой, будто бы и не он куда-то там ездил, и не он чуть не продался мерзкому карлику. Дарий сел рядом и попытался подсмотреть Буслаевские сны. Увы, либо Мефу действительно ничего не снилось, либо он научился скрывать свои мысли настолько, чтобы будучи спящим прятать их от всех любопытных, либо к этому руку приложил Арей, но вывод был один – светлый ничего, кроме пустоты, не увидел. Учитывая, что мечник просидел у него достаточно времени, чтобы провернуть парочку трюков, светлый склонялся больше к последнему варианту. Походив по комнате, он снова вернулся к Мефу. Сейчас он упорно думал о сегодняшней ночи, о том, что могло бы связать Арея и его ученика. Сильнее ли эти узы тех, что связали Дария с тем же длинноволосым недоразумением? Не придётся ли в один прекрасный день то Арею, то ему, Дарию, дёргать за эти ниточки, дабы Мефодий наконец определился? Сейчас, конечно, сложно говорить о выборе, но когда-нибудь Буслаеву придётся выбирать: мрак ему больше по душе или свет. Если он, Дарий, так и будет отгораживаться от своего подопечного, рано или поздно ситуация с карточным столом повторится, и выбор союзников потеряет свою актуальность. И всё же светлый не мог себя заставить находиться рядом с Мефодием. Однажды вдолбив себе в голову, что если что-то избегать, проблема решится сама собой, он теперь всячески пытался закрывать глаза на то, что… начинает в него влюбляться всё сильнее и сильнее. Причём Буслаев, как подозревал Дарий, запал в его ангельскую душонку с тех самых пор, как ему его поручили. Тогда он был раздражён, полон неприязни к будущему повелителю мрака, но кто сказал, что большая и светлая "любофф" начинается с этого самого большого и светлого? – Дарий? Мефодий проснулся. Встрепенувшись, Дарий чуть не упал с кровати, но вовремя удержался. – Привет, – не дождавшись хотя бы слова, поздоровался Меф. – И т-тебе привет, – нервно ответил Дарий. – И ты меня напугал. – Извини. – Да ничего, дело-то житейское, – отмахнулся от него светлый. – Слушай, я не об этом. Точнее, об этом, но ещё и… Дарий прервал его очередным взмахом руки. – Всё в порядке. Я понимаю. – Понимаешь? – вскинул бровь Буслаев. – То есть тебе однажды хотелось, чтобы твой друг стоял на коленях, извинялся за правду и лобызал твои пятки? – Так ты хотел, чтоб я тебя в пятку поцеловал? Оба захлопнули рты и уставились друг на друга. Весьма серьёзно изучая лицо Дария, Мефодий вдруг расхохотался. – Чего ты ржёшь? – недовольно поинтересовался Дарий. – Просто ты бы скорее подложил мне под каблук спички и поджёг, чем стал бы целовать. – В таком случае я бы обошёлся маголодией, – фыркнул страж. – Буду я ещё на тебя спички тратить. – И все стражи света… – улыбнулся Буслаев, приподнявшись на локтях, – такие? – он провёл пальцем по его колечку в губе. Дарий вздрогнул. – Не знаю. У меня не так много друзей в Эдеме, – ответил он, припоминая, что один более-менее подходящий под описание знакомый у него всё же есть. Только вот говорить о своём Хранителе он не хотел. – К теме о друзьях, кстати, – Меф перестал улыбаться. – Спасибо, что тогда вступился за меня. – Брось, – сказал Дарий, – я всё равно ничего не смог сделать. – Тем не менее, ты был там. И даже был готов встать на моё место. Почему? Тебя ведь уже… ну, ты понял… Не думаю, что тебе хотелось повторения. Меф был прав. Воспоминание о том, как его, Дария, изнасиловал златокрылый, до сих пор нагоняло на него дрожь, пусть он и старался всячески выкинуть это всё из головы и какое-то время неплохо с этим даже справлялся. Повторись подобное, и Дарий навряд ли бы уже был прежним. И всё же… – Именно поэтому я и хотел поменяться с тобой местами, – твёрдо ответил Дарий. – Никто не должен проходить через подобное. Это ужасно. Как бы ты меня ни обидел прежде, я бы всё равно не позволил сделать с тобой такое. – Я рад, что ты в моей команде, – Мефодий одобрительно похлопал его по плечу. – А я рад, что Арей в нашей команде, – нахмурился Дарий. – Без него мы бы оба пропали. – И то верно, – согласился Буслаев и откинулся на подушки. И тут Дарий кое-что вспомнил. – Арей, кстати, ничего нам не сказал о твоём эйдосе… – А что с ним не так? – удивился Меф. – Он со мной. – Тогда что ты поставил?.. – Своё тело, – усмехнулся наследник. – Явно лучше, чем эйдос. – Ты в своём уме вообще?! – разозлился светлый, хватая его за плечи. – А если бы он по кругу пустил?! А если бы он вселил кого-нибудь в твоё тело?! А если бы… Закончить он не успел. Мефодий (к слову, с весьма необычной для человека после сонного заклятия прыткостью) приблизился к светлому и коснулся его губ. Не давая Дарию ни единого шанса выбраться, он крепко обнял его, целуя теперь уже серьёзнее и интимнее. И Дарию ничего не оставалось делать, как ответить на этот внезапный поцелуй. Самое грустное в этой ситуации было то, что за все свои шестнадцать тысяч лет Дарий так и не научился целоваться.