Песнь о Северном Колдуне

— И всё это время… ему каким-то образом удавалось сохранить свой рассудок от притяжения темной стороны… по крайней мере, ядро сознания. Интересно. Пока лорд Нокс осматривал мужчину, что-то привлекло внимание Джона. Не обращая внимания на бессознательного Ланнистера и Мастера, Джон подошёл к дыре в корабле и заглянул внутрь. Внутри дыры лежал меч. Полуторный меч, который, казалось, был в отличном состоянии. Но что действительно привлекло его внимание, так это красноватый узор по всей длине клинка. Такой узор он видел только на двух других мечах. Льде и Багряном Дожде. «Валирийская сталь» — Подумал он, взялся за рукоять и вытащил меч из-под обломков. Почувствовав рядом с собой чьё-то присутствие, Джон перестал смотреть на клинок и обнаружил, что рядом с ним стоит Обара. — Это валирийская сталь? — Да. — Кивнул Джон, глядя на золотого льва, выгравированного на рукояти меча. — Светлый Рёв, наверное. Опустив клинок, Джон направился к лорду Ноксу, но был остановлен Обарой, схватившей его за руку. В тот же миг она стянула с него маску и прижалась губами к его губам. Это действие застало его врасплох, и он даже не успел ничего ответить, как она отстранилась от него. — Не надейся, что это повторится. — Сказала Обара, отступая от него. Взгляд её был суров, когда она снова закрепила свою маску на месте. — Это была «благодарность» за спасение моей жизни. Ничего больше, мальчик. Джон почувствовал, как его лицо нагрелось от шеи до корней волос, когда вокруг него раздалось несколько свистов от волков и одобрительных возгласов. Дейси и Аша открыто смеялись над ним, а Малый Джон и Эддард одаривали одобрительными взглядами. Но больше всего он боялся принца Оберина. Он только что поцеловал, впервые поцеловал, дочь принца. Но вместо того, чтобы сердиться, принц выглядел довольным. И когда их взгляды встретились, Красный Змей лишь одарил его наглой ухмылкой, прежде чем вернуть своё внимание к лорду Ноксу и бессознательному Ланнистеру. — Итак, теперь, когда веселье закончилось, — громко сказал принц Оберин, — что мы будем делать с Ланнистером? — Заберём его с собой. — Заявил лорд Нокс, поднимаясь на ноги и держа руку над неподвижной фигурой Гериона Ланнистера. — Простите, я, кажется, ослышался. — Сказал принц Оберин, качая головой и проводя пальцем по своему уху. — Мне кажется, вы только что сказали что-то невероятно глупое… что-то вроде: мы собираемся взять с собой Ланнистера. Ланнистера, который всего мгновение назад пытался зарубить мою дочь. — Нет, вы правильно меня услышали. Этот человек прожил год или больше на этой земле в одиночку, и он смог сохранить свой разум нетронутым. Ну, почти. Уже одно это вызывает у меня интерес к нему. — Ни одно слово не было произнесено среди мужчин и женщин, пока Нокс стоял между принцем Оберином и потерявшим рассудок Ланнистером. — Я знаю вашу историю с Домом Ланнистеров, и поверьте, я слишком хорошо понимаю ваш гнев, принц Оберин. Но можете ли вы искренне сказать, что этот человек перед нами имеет отношение к тому, что случилось с вашей сестрой, племянницей и племянником? И если вам нужна еще одна причина, то подумайте, как сильно завяжется узел в нутре Тайвина Ланнистера, когда он узнает, что именно Мартелл не только помог спасти жизнь его брата, но и помог вернуть Светлый Рёв Дому Ланнистеров. В конце концов, Ланнистеры всегда возвращают свои долги, не так ли? Движение было едва заметным, настолько, что если бы кто-то не следил за ним, то пропустил бы. Но именно это движение почувствовал Джон, и оно привлекло его внимание к правой ладони лорда Нокса. Ладони, которая сделала быстрое режущее движение указательным пальцем едва ли на ширину кулака. — Так и есть. — Кивнул принц Оберин. — Очень хорошо, колдун. Пока что я буду играть в твою игру. Но запомни мои слова: если этот Ланнистер хоть раз посмотрит в мою сторону взглядом, который мне не понравится, я прирежу его без колебаний. Напряжение быстро улетучилось, когда Оберин, за которым быстро последовала Обара, направился прочь от поверженного Ланнистера к краю разбитого корабля, где были привязаны их лодки. — Амбер, Карстарк. Проследите, чтобы Ланнистера и его меч положили в одну из лодок. — Приказал лорд Нокс двум мужчинам. — Есть, колдун. — Кивнул Малый Джон, подойдя к лорду Ланнистеру, но, похоже, подумав дважды, остановился. — Может, охранять его? Не хочется поворачиваться спиной к человеку. Даже если он без сознания. — Нет причин для беспокойства. — Лорд Нокс отмахнулся от его беспокойства. — Я ввёл его в кому. Она пройдёт, только когда я захочу. Он не представляет угрозы. Остальные возвращайтесь в лодки. Мы и так потеряли здесь слишком много времени. — Как скажешь, колдун. — Кивнул Амбер, хватая Ланнистера под мышки. — Карстарк! Тащи сюда свою худую задницу и подними его ноги. Мне не хочется тащить этого ублюдка в одно рыло. Наблюдая за тем, как все медленно начали пробираться обратно к лодкам, Джон подождал, пока они останутся одни, и подошел к лорду Ноксу. Он понял, что только что сделал Лорд Нокс. Это была техника под названием «Силовое убеждение», и она использовалась для того, чтобы подчинить себе разум человека и заставить его думать то, что ты хочешь. Техника, которую Джон, его брат и лорд-отец считали бесчестной. Которую Джон поклялся никогда не использовать. — Лорд Нокс… — Ты заметил, не так ли? Либо ты стал наблюдательней, либо я беспечней. Погано… слишком редко встречается хоть что-то, что можно считать опасностью или вызовом. — Опасаясь говорить, Джон лишь кивнул. — Ты всё ещё сомневаешься в использовании некоторых техник, которым я тебя научил. Ты должен очистить себя от этих сомнений. А также от вдолбленных догм того, что является благородным и социально приемлемым. Только тогда ты сможешь полностью раскрыть свою силу и понять, какой путь выбрать. — Но… заставлять кого-то делать то, что ты хочешь, контролировать его разум. В этом нет чести. — Негромко сказал Джон, не желая, чтобы остальные слышали их разговор. Лицо Нокса повернулось к нему. Его невидящие глаза, казалось, заглядывали в самое его существо. — Скажи мне, Джон. Что важнее: быть благородным или поступать правильно? Идти в бой и погубить тысячи людей. Или использовать Силу убеждения, чтобы заставить командующего армией противника отступить, избежав тем самым битвы? Джону это не нравилось. Каждый раз, когда он пытался спорить с Лордом Ноксом о том, что правильно и неправильно, он по итогу всегда чувствовал себя идиотом. Даже его лорд-отец и брат признались, что испытывают те же чувства после философских баталий с Ноксом. — Но насильственно контролировать чей-то разум… это просто… неправильно. Боги дали нам свободу воли. Вмешиваться в это — идти против богов. — Ситх использует все имеющиеся в его распоряжении инструменты, Джон. — Спокойно ответил Нокс. — И даже джедай не боится вступать в полемику, по итогу которой можно показать другим лучший путь. Вспомни наши уроки в Винтерфелле. Не все, кого ты встретишь, будут придерживаться твоих представлений о чести, не говоря уже о том, что правильно и неправильно. Хранить верность себе и держаться за свою честь — это хорошо, но не позволяй ей стать твоей гибелью. И если тебе станет легче, то, что я сделал с Оберином, не было силовым убеждением. У этого человека слишком сильный разум, чтобы поддаться на такие уловки. Нет. Я просто… подтолкнул его в нужном мне направлении. Конкретно в этот раз я не просто не затуманил разум человека, а наоборот, очистил его — от гнева, вызванного воспоминаниями того, что случилось во время Восстания. Я просто вернул Оберину ясность мысли. Теперь идем. Нам ещё предстоит проделать немалый путь, прежде чем мы достигнем Валирии. И я всё ещё рассчитываю на то, что ты будешь моими глазами. Глядя, как его учитель уходит, Джон нахмурился. Разум отягощали тяжкие думы. «Может… Может быть, лорд Нокс прав. Честь тоже важна. Но если ты можешь спасти жизнь, используя… менее красивые методы… Значит ли это, что в конце концов ты поступил более благородно, выбрав путь, который спас жизнь, а не стоил её? Боги, неудивительно, что отец избегает разговоров об этике и чести с лордом Ноксом. Отложив эту тему в долгий ящик, Джон последовал за Ноксом к лодкам, чтобы они могли продолжить подъём по реке к дому повелителей драконов. *** Оставив позади разбитое судно Ланнистеров, Нокс велел мужчинам и женщинам двигаться бодрым темпом по реке Валирии. Хотя сама река отличалась неестественным спокойствием водной глади, она не была свободна от препятствий. Наиболее частыми из них были затонувшие корабли, которые либо сели на подводные камни, либо были частично или почти полностью погружены под воду. И хотя большинство из них было легко обойти, некоторые загромождали реку так, что обойти их было практически невозможно, и Ноксу и Джону приходилось поднимать обломки из воды и отводить их в сторону. Хотя обломки доставляли неудобства, учитывая их количество, они даже проблемой не смели называться по сравнению с тем, с чем они столкнулись. Без солнечного света, под гнетущей тяжестью Тёмной Стороны и необходимостью делить свою концентрацию на защиту разума мужчин и женщин, находившихся с ним, Ноксу было практически невозможно определить время дня и ночи. О времени можно было судить только по усталости. А вместе с усталостью приходила и потребность в отдыхе. К несчастью для них, отдых был ограничен только внутри лодок, где половина мужчин или женщин на борту отдыхала, а другая половина гребла. Однако никто не жаловался. Больше не жаловался. После двух неудачных попыток отдохнуть вне лодок. В первый раз они воспользовались случаем, когда через час или два после корабля Ланнистеров наткнулись на ещё одно затонувшее судно, которое, как и корабль Ланнистеров, было в основном целым. Вопреки предупреждению Силы, которое Нокс пытался и не смог донести до остальных, они привязали свои лодки к обломкам, и экипажи высадились на берег, чтобы получить столь необходимый отдых. Пока большинство членов экспедиции Нокса начали разгружать лодки и раскладывать еду, один из матросов, который больше всех настаивал на необходимости отдыха, нашёл удобное место у гнилого дерева, чтобы прислониться к нему и отдохнуть. Отдых, от которого он никогда не проснется. Один из других матросов попытался разбудить своего, казалось бы, спящего товарища, но тот упал лицом вперед на палубу. Его спина была покрыта слизнями размером с кулак, которые зарылись в плоть и готовились полакомиться внутренними органами. После этого, экспедиция усвоила жестокий урок Нокса, и её больше не требовалось ни в чём убеждать. Они быстро собрали вещи и вернулись на лодки. Второй случай произошёл, когда они обнаружили твердое скальное образование на берегу реки. Не обнаружив в непосредственной близости опасных форм жизни, да и вообще никаких форм жизни, Нокс решил сойти на берег и дать экспедиции немного отдохнуть. И хотя он был прав в том, что поблизости не было опасных животных, причины этого быстро выяснились, когда один из мужчин обнаружил небольшой ручей, впадающий в пруд у самого берега реки. По непонятной Ноксу причине, — ведь он предупреждал не доверять ничему, что приходит с суши, — моряк засунул руки в ручей и выпил воды. По его собственному признанию, принц Оберин был мастером почти во всём, что касалось ядов. Но даже он был удивлен тем, как быстро и сильно подействовала невинная на вид вода. Уже через минуту после того, как он выпил, моряк изверг из себя всё, что было у него в желудке, а кровь начала сочиться из всех отверстий его тела. Человек был обречён. Единственное, что можно было для него сделать — подарить быструю смерть, которую Нокс обеспечил, свернув ему шею. К счастью, после потери четырёх человек к концу первого дня, или, по крайней мере, того, что Нокс считал концом дня, всё начало входить в рутину и кое-как нормализовалось. Нормализовалось настолько, насколько это возможно, учитывая, что они пересекали землю, по сравнению с которой, по мнению Нокса, даже Коррибан мог показаться спокойным. Члены экспедиции, больше не желая выходить из лодок по какой бы то ни было причине, устроились по очереди: половина оставшихся членов гребла, а другая половина отдыхала, пока Джон или Нокс возглавляли экспедицию, ведя их через тьму Валирии. Скучно. Но, по крайней мере, это был хороший вид скуки, в котором не было значительного риска мучительно умереть. Внезапно Нокс почувствовал, как что-то изменилось в Силе. Это было похоже на то, что он ощутил, когда они впервые приблизились к полуострову, только на этот раз в обратном направлении: постоянное давление Тёмной Стороны, казалось, чуть-чуть ослабло. Это ощущение заставило почти всю экспедицию зашевелиться. Джон тоже поднялся со своего места рядом с Ноксом. Его волнение было настолько сильным, что он почти дрожал на месте. — Мастер Нокс. — Вздохнул рядом с ним Джон, без сомнения, почувствовавший то же самое, что и он. — Скажи мне, что ты видишь, аколит. — Там… Мы проходим мимо волнореза! Прямо как в Белой Гавани! Слегка ослабив защиту разума экспедиции, Нокс перефокусировал себя так, чтобы снова видеть незамутненным взглядом через Силу. — Прибыли. — Сказал он с улыбкой, повернувшись лицом к экспедиции и заговорив достаточно громко, чтобы все его слышали. — Наконец-то, Валирийский Фригольд. Дом владык драконов. Его слова были как глоток воды для умирающего от жажды. Все члены экспедиции, едва ли не синхронно вскочили на ноги, — при этом чуть лодки не опрокинули, — и прикипели взглядом к волнорезу, увенчанному сфинксом. Ситх же надеялся, что выбранный путь и впрямь приведёт их к гавани, прилегающей к Старой Валирии. — Туман рассеивается. — Констатировал принц Оберин, удивлённо оглядываясь по сторонам. — Еще темно… но туман рассеялся. Почему? Нахмурившись, Нокс сосредоточился на барьере, который они миновали прямо перед волнорезом. Барьер, на удивление, состоял из светлой Стороны Силы, и, похоже, служил в основном для того, чтобы не пропускать ничего внутрь. Но не физические объекты, учитывая, что они смогли пройти через него без происшествий. В связи с этим возник вопрос, зачем он был создан и какой цели служил? «Последнее кажется очевидным. — Подумал он, когда члены экспедиции начали грести с новой силой по мере того, как их конечная цель становилась всё ближе и ближе. — Барьер был воздвигнут для того, чтобы не допустить проникновения тьмы, покрывшей землю. Но почему именно этот вариант? И когда оно было создано? Во время Гибели? До? Или, может быть, выжившие создали его, чтобы обезопасить себя?» Последняя мысль заставила Нокса на мгновение задуматься. Как бы маловероятно это ни было, всё же существовала вероятность того, что на этой земле, пропитанной темной стороной, есть выжившие. Решив, что лучше проявить осторожность, Нокс позволил своим сенсорным чувствам охватить ландшафт. Он почувствовал барьер света, большой купол, который охватывал почти весь разрушенный город прямо перед ними. Но внутри купола он ничего не чувствовал. Никакой жизни. Даже насекомых. Возможно, город и был защищён от темной стороны, покрывавшей землю, но это был действительно мёртвый город во всех смыслах этого слова. — Я вижу впереди причал! — Воскликнула Аша. Её Сила обострила зрение как раз настолько, что хватило разглядеть хоть что-то сквозь темноту и лёгкий туман, клубящийся над водой.