Песнь о Северном Колдуне

Глубоко во тьме ритуальной палаты, погребённой под Четырнадцатью Огнями, две фигуры исполняли старую как время пляску смерти, кружа друг вокруг друга с клинками, не похожими ни на какие другие. Кроваво-красный световой меч Нокса освещал окружающее пространство — единственный источник света, который можно было увидеть в камере, — и клинок молниеносно вращался, рисуя в воздухе причудливые фигуры. Его аналог, клинок из валирийской стали, и его владелец, лже-бог-колдун Балерион, делали всё возможное, чтобы не отстать от колдуна. Коридор, ведущий на поверхность, постоянно наполнялся эхом от шипения и лязга клинков, пока двое уверенно двигались по коридору к внешнему миру. Именно туда Нокс вёл лжебога. Уклонившись от безрассудного удара и положив левую ладонь на пол, Нокс крутанулся на руке в движении, которое заставило бы любого танцора позеленеть от зависти, и поднявшиеся в воздух ноги впечатал в грудь якобы-бога. Не дав противнику перегруппироваться, Ситх толкнул себя в спину Силой, буквально швыряя к врагу. Резкий взмах световым клинком. Тело Балериона обзавелось смертельной раной — от бедра до ключицы, которая буквально располовинила его по диагонали. Но, как уже случалось бесчисленное множество раз, рана закрылась почти сразу же. Правда, Нокс заметил, что регенерация идёт медленнее, чем в начале боя. Прежде чем враг успел полностью восстановиться, Нокс выпустил шквал молний Силы, отбросивший его через небольшое пространство коридора и вышвырнувший на землю Валирии. — Ты… ты… испытаешь мою ярость! — Крикнул лжебог, чья сила отозвалась вспышкой его гневу. — Почему ты наконец не сдохнешь?! И вновь этот глупец сорвался в атаку Силой. Его гнев и эго преобладали над здравым смыслом, не позволяя осознать бессмысленность этой затеи. И Ноксу не составило труда отбить выпад еще раз. Выпад, который был не более чем едва застывшей вспышкой энергии Тёмной Стороны, разрушившей близлежащий скальный массив. — Многие до тебя пытались оборвать мою жизнь. И эти многие, было многократно тебя сильнее. — Заметил Нокс, медленно раскручивая световой меч в правой руке, ожидая, пока лжебог снова предоставит ему шанс для стремительной атаки. — Все они пали перед моей силой и клинком. И ты не станешь исключением. Лжебог ухмылялся над ним целую минуту, прежде чем его черты лица сменили выражение разочарования на уверенность. — А, я вижу… Это твоя слабость! Подняв бровь над своими невидящими глазами, Нокс наклонил голову. — Ладно, это должно быть интересно. И в чём же моя слабость? — Твои чувства! — Рассмеялся лжебог. — Ты испытываешь чувство товарищества к тем, кого ты привёл с собой, да… Я наблюдал за тобой с тех пор, как ты и те, кого ты привёл с собой, вошли в мои владения. Из-за этого товарищества ты перестарался и выдохся, пытаясь защитить их от моего влияния в течение нескольких дней. Да, твоя слабость в том, что ты смеешь отвлекаться на них! И теперь, когда защита вокруг Валирии, которую эти глупые архонты установили на последнем дыхании, ослабла… как легко будет повлиять на часть из них, чтобы они напали на вторую часть! Да… я так и сделаю! Многие уже были настроены предать тебя, и мне ничего не стоит дать им нужный толчок в этом направлении, чтобы ускорить процесс. Со всеми этими сокровищами, которые ты нашёл, будет легко покорить их сердца и умы! Они нападут на остальных и убьют их! И что ты тогда будешь делать? Бросишься защищать их? Или продолжишь наш бой здесь? Ха-ха, да! Твоя слабость — забота о тех, кого ты привел с собой! И сейчас она станет твоей гибелью! Опустив световой меч, Нокс окинул лжебога невидящим взглядом. — Ты просто тотальный дегенерат. Надеюсь, ты об этом знал? — Спросил Нокс, покачав головой и усмехнувшись, к большому недоумению лжебога. — Я знаю, что среди моих экспедиционных сил есть те, кто планирует предать меня. Видишь ли, я позаботился о том, чтобы в отряде, который я взял с собой, были те, кто готов предать меня, а также противовес, который сможет легко с ними справиться. Так что действуй: повлияй на этих предателей, чтобы они сделали свой ход. Пусть они сделают те шаги, которые я уже предсказал и против которых у меня уже есть контрмеры. Видишь ли, я чётко рассчитал количество сил, которые мне нужны, чтобы достичь Вилирии. И их больше, чем нужно, чтобы покинуть эти земли. Ты окажешь мне услугу, если наконец дашь мне официальный повод убить предателей и очистить дом, прежде чем покинуть эти берега. Ты поймёшь, что те, кто жизненно важен для моих долгосрочных планов, или те, кто не является предателями, защищены настолько хорошо, что ты даже подступиться к их разумам не сможешь. Лжебог замялся, затем усмехнулся, набравшись решимости. — Ты и впрямь считаешь себя гением. Не так ли, раб? — Гением? Нет. Просто очень умным. — Ответил Нокс, пожав плечами. — Утверждать, что я самый умный человек на этой планете или, тем более, в галактике — тупость и бахвальство. Но на фоне такого имбецила как ты, я наверняка кажусь просто богом хитрости и интеллекта. — Дерзкий раб! — Закричал лжебог, и огонь вспыхнул по всей длине его клинка. — Возможно, ты учёл возможных предателей в своей команде, но твои жалкие приспешники не устоят против моей армии, которая скоро обрушится на них! — Ты имеешь в виду примерно три десятка каменных людей, которые пробиваются к Валирии с северо-запада, вон с той стороны? — Спросил он, махнув рукой в сторону севера. — Вообще-то, мы были готовы к встрече с ними. В конце концов, мы направлялись в Валирию, а у Дымящегося Моря, как известно, есть колония каменных людей. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в этом районе они могут быть. Честно говоря, меня больше удивило, что их не оказалось в городе. Но опять же, твои насмешки бессмысленны. Те, кого я привёл с собой, готовы сразиться с твоей заразной «армией». И у меня есть средства, чтобы смягчить любой ущерб после боя. Так что, хорошая попытка… хотя нет, убогая. Как и всё, что с тобой связано. Он чувствовал ярость, исходящую от лжебога. Его эмоции были такими, что сама Тёмная Сторона резонировала с ними, сформировав небольшие клубы миазмов вокруг призрачной формы и испуская дым. — Ты! Ты! Ничтожество! Раб! — Неверно. — Возразил Нокс, направляя на существо свой световой меч. — Я был рабом. Но потом меня бросили во тьму и оставили умирать. Но во тьме я научился. Я узнал, что покой — это ложь, а есть лишь страсть. Через страсть я обрёл силу. Через силу мощь. Через мощь победу. И через победу мои оковы были разорваны. Сила освободила меня. И с помощью этого кодекса я стал чем-то гораздо большим, чем то, что ты можешь осознать. — Жалкий бред, который ничего не значит! Впору такому, как ты, изрекать его! — Воскликнул Балерион, высоко подняв свой меч. — Позволь мне показать тебе истинное значение силы! Держа световой меч перед собой, Нокс приготовился к атаке, собирая энергию для создания Силового барьера между собой и лжебогом. Накопление энергии Силы от фальшивого божества было огромным и внезапным. Но так же быстро, как появилась, она исчезла… без каких-либо отрицательных последствий для Нокса. — Восстань! Восстань, мой старый товарищ! Пришло время вновь высвободить свой огонь! Время снова пировать плотью! Восстань! Восстань и порази тех, кто осмелился бросить вызов Богу Валирии! Нахмурившись, Нокс проследил путь высвободившейся энергии. Он увидел, что она оседает на груду камней вдоль края вулкана. А затем груда внезапно взлетела в воздух; пыль и пепел волнами падали на землю, когда большая фигура начала подниматься, выбираясь из места, где была похоронена. Нокс смотрел с пустым выражением лица за тем, как Сила искажается и перекручивается, воссоздавая умершую искусственную жизнь. — А к этому ты подготовился, раб?! — Рассмеялся лжебог, когда последние камни упали, явив крылатое существо размером с несколько военных кораблей, поднимающееся из могилы. — Мой верный спутник! Мой дракон! Гора Балериона! Расправь вновь крылья и уничтожь тех, кто посмел осквернить наш священный город, нашу Валирию! Нокс не мог ничего с собой поделать и невольно восхитился, когда дракон-нежить расправил свои крылья, которые каким-то образом сумели сохранить перепонки, несмотря на столетия пребывания под землей, и взмыл в небо. Его путь был ясен: несколькими мощными взмахами массивных крыльев он направился прямо в Валирию, издавая сотрясающий землю рев, когда пролетал мимо них двоих. — Ну, раб. Запланировал ли ты и моего дракона? — Нет. — Честно ответил он. — Буду откровенен: встретить дракона-нежить, выращенного и посланного атаковать тех, кто находится под моей защитой, было, пожалуй, последним, что я ожидал встретить, когда планировал это путешествие. — Ха-ха, значит, раб не всезнающ. — Вновь рассмеялся лжебог. — Итак, что ты будешь делать теперь? Без тех, с кем ты пришёл, ты не можешь даже надеяться победить меня и никогда не сможешь покинуть это место. Ты. Теперь. Мой! — Тебе следовало заставить зверя напасть на меня, а не посылать его за моей экспедицией. — Спокойно продолжал Нокс, наблюдая через Силу за неживой тварью, пытавшейся удержаться в воздухе с помощью своих оборванных крыльев. Исчезнув, лжебог вновь появился почти на расстоянии вытянутой руки от Нокса. Его клинок из валирийской стали был нацелен в его голову. — Итог будет тот же. — Прорычал Лжебог, когда Нокс почти лениво откинулся назад и позволил клинку бесполезно пройти по воздуху. — Уже сейчас твои движения замедлились. Твоё внимание разорвано между боем и волнением за своих людей! Эта битва!.. Крутанувшись, Нокс перешел в Атару, кувыркнувшись через голову лжебога и разрубив её пополам, мягко приземляясь за спиной врага. — До чего же ты словоохотлив… — Пробормотал Нокс, снова переходя в соресу и пока что игнорируя дракона. — Победа не гарантирована, пока враг не лежит мёртвым у твоих ног. А что касается твоего дракона… мне всё равно. Мой аколит более чем способен справиться с таким зверем, особенно сейчас. А если нет, то я зря потратил время на его обучение. Он станет не первым и не последним учеником, который подвёл мои ожидания. Но я уверен в нём. Хрустнув шей, когда голова восстановилась, лжебог повернулся к Ноксу. — И почему же ты так уверен в этом варваре из Вестероса, которого ты называешь своим аколитом? — Хм… всё просто. — Ухмыльнулся Нокс. — Я скажу так: архонты твоей эпохи не ошибались в своих убеждениях и планах, делая ставку на Север.

***

Принц Оберин стоял на краю каменного пирса, с которого открывался вид на их лодки, и лениво счищал кровь со своего недавно приобретенного копья. Взгляд его был устремлён на труп мужчины, которого он недавно убил. Мертвец несколько раз покачнулся на воде, а затем тяжесть стальной пластины, которую он носил под своей туникой, утащила его на дно. Повернувшись в сторону, он увидел, как Мормонт вычищает кусочки мозга мужчины со своей булавы, а Аша извлекает один из своих новых метательных топоров из спины другого нападавшего. Услышав рычание, Оберин обратил внимание на Маленького Джона Амбера, который возвращался с причала вместе с Эддардом Карстарком и еще двумя северянами, оставшимися верными своему делу. — Обоссавшиеся ублюдки исчезли в проклятых землях. — Сплюнул Джон. — Падлы везучие. Даже мой новый меч не окропили своей кровью! Мятеж, — а именно с ним они столкнулись, — был плохо продуман и еще хуже реализован. Группа из десяти матросов, видимо, решила, что сокровища нужны им больше других, и придумала полубезумный план — взять в заложники женщин, а потом прыгнуть в лодки и уплыть вдаль. Кретины решили, что его дочь, девушка Мормонтов и Грейджой станут легкой добычей. Или они надеялись, что Грейджой присоединится к ним, учитывая историю ее семьи. Глупо, но в их плане был кое-какой смысл: они подождали, пока большинство мужчин, за исключением самого Оберина, покинут доки, чтобы сделать последний рывок к хранилищу, прежде чем начать действовать. Конечно, их план провалился в тот момент, когда они вытащили свои плохо спрятанные кинжалы и попытались схватиться с девушками. Будь это обычные дочки простых Домов или аристократов — всё бы получилось, и мужчинам не составило бы труда их заломать. Но таковых Нокс с собой не взял. Зато взял настоящих уникумов, выделяющихся из женского рода. Его дочь сначала отбила яйца схватившему её предателю, а затем перерезала горло почти до кости. Девушка Мормонтов просто откинула голову назад, сломав нос противнику, а затем размозжила ему голову булавой. «Убогая, дебильная… хреново продуманная и очень дорого обошедшаяся затея. — Подумал Оберин, глядя на тела, разбросанные по земле. — Прибыли они с сорока воинами, по восемь на лодку. Потеряли троих во время подъёма вверх по реке. Теперь еще десять взбунтовались. Из десяти человек шестеро мертвы, а четверо убежали. Но до этого они успели убить еще двоих, тех, кто остался верен экспедиции. В результате общее число сократилось до тридцати. — Повезло ещё, что они подождали, пока лодки будут загружены, прежде чем приступить к осуществлению своего дурацкого плана» Разграбление хранилища оказалось нелегкой задачей, как и предсказывал колдун. Первая проблема заключалась в том, чтобы найти что-нибудь, в чём можно было бы унести ценности. К счастью, во дворце и других усадьбах в непосредственной близости от него обнаружились нижние уровни зданий, которые почти не затронуло тлетворное влияние времени, и в которых они нашли сундуки с ящиками. Второе препятствие возникло на пути их транспортировки из города. Несмотря на три потери во время плавания, их все еще насчитывалось пятьдесят* человек. И лодки просто не могли вместить много ценностей без риска утонуть. Вот почему, будь он набожным человеком, то не преминул бы возблагодарил Семерых и Старых Богов, когда один из моряков наткнулся на небольшое здание, внутри которого находилось несколько маленьких яликов. Ни один из них сам по себе не был пригоден для плавания. Но, немного ручного труда, и они смогли связать два ялика вместе и создать достаточно большой плот, который, пусть и не годился для открытого моря, мог легко плыть вниз по реке и, в теории, добраться до Морского Волка. Что самое главное, они смогли загрузить на него более дюжины дополнительных сундуков с добычей. Последняя проблема была точно той, которую предсказал Колдун. А именно — что брать? Простолюдины хотели собрать все золотые монеты, какие только смогут найти, в то время как лорды желали захватить столько валирийской стали, сколько смогут вместить их личные сундуки. Даже его собственная дочь не осталась в стороне: она присмотрела несколько валирийских орудий для убиения себе подобных, которые хотела взять с собой. Удивительно, но только Грейджои и Мормонты проявили хоть толику прозорливости. Монеты — это хорошо. Валирийская сталь — ещё лучше. Но золото тяжёлое, так что ценность его сомнительна. А если им удастся узнать секреты Валирии, в частности, как воспроизвести их сталь, то они могли бы легко возместить потери, оставив большую часть оружия. Поэтому и ценность валирийской стали тоже упала. Хорошенько всё обдумав, он отдал приказ: со стонами и благим матом, экспедиция начала заполнять первые несколько сундуков свитками и книгами. Наполнив пять из них до отказа, он велел им перейти к странным кристаллам, которыми восхищался колдун, и они заполнили еще три сундука, прежде чем он решил, что с них хватит. Сам Оберин не видел в этих вещах никакой ценности, поскольку это были явно искусственные кристаллы. Но он научился доверять колдуну. И раз тот утверждал, что кристаллы ценны, значит, так и есть. Погрузив книги, свитки и кристаллы, Оберин обратил их внимание на валирийскую сталь. Хотя большинство клинков были слишком велики, чтобы поместить их в сундуки, их легко было погрузить на ялик, завернув в ткань. Последние четыре сундука были нагружены золотом и драгоценностями. В качестве компромисса Оберин решил, что каждый из присутствующих может найти себе по сундуку, нагрузить его всем, что пожелает, и оставить себе в качестве платы за услуги. Он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы удовлетворить людей. Много надеялся. Мало думал. Жадность — порок опасный. — Они не могли уйти далеко. — Заявила его дочь, глядя ему в глаза, после чего полуобернулась и бросила остальным: — Если вы, глупцы, не можете их выследить, дайте мне пять человек, и я покончу с ними лично! — Отпустите их. — Приказал Оберин, удивив свою дочь и еще нескольких человек. — Мы все видели, что из себя представляет земля вокруг Валирии. Эти четверо не продержатся и нескольких часов. И мы тоже, если будем их преследовать. Лучше оставить их на произвол судьбы, и пусть земля сама позаботится о них. Ни его дочь, ни северяне не выглядели особенно довольными его приказом, но поскольку колдун дал понять, что в его отсутствие за все отвечает Оберин, они благоразумно оставили свое мнение при себе. Медленно идя обратно к остальным, он внимательно следил за каждым из павших, чтобы убедиться, что среди них нет притворяющихся, готовых нанести удар, когда он отвернется. — Безмозглый выводок свиней! — Сплюнула Дейси Мормонт, подойдя девушке Грейджоев. — О чем, блядь, они думали? — Если вкратце, то они и не думали. — Вздохнул Оберин, но не из-за смерти людей, а скорее из-за неудобств, которые она создавала. — Жадность ослепила их. И слепота идиотов обойдется нам дороже, чем уже обошлась. — Грах! Да… — Недовольно прорычал Маленький Джон. Он понимал, с какими трудностями им предстоит столкнуться и было неприятно осознавать, что силы на исходе. — Мы потеряли четверть людей. Течение поможет нам спуститься вниз, но этого недостаточно, чтобы компенсировать силу тех, кого мы потеряли. И я молчу о плоте из яликов… Он был прав. Путешествие вверх по реке было непростым. Все они, включая самого Оберина, были близки к истощению. Он чувствовал это своими костями и жилами. Спуск и течение должны были помочь. Но, как правильно заметил Джон, потеря четверти людей означала, что общая сила гребцов упадёт на четверть. Следовательно, им либо придется грести до полного изнеможения, либо оставаться на этой проклятой земле дольше, чем нужно. Ну или оставить часть добычи. Ни один из этих вариантов не показался Оберину особо привлекательным. — Возможно, нам стоит разбудить Ланнистера.