Гетопадение

      Как ни парадоксально, проснулся генерал Андо не от воя собак на улице и не от мерцания факелов в окне, а от пронзительного крика ребёнка в кроватке. Он поручил дочь Мэй Ли и, наскоро втиснувшись в доспехи, выбежал на заснеженную площадь. Пробившись сквозь толпу, он стал свидетелем того, как один из его парней замахивается мечом на крестьянина. Волосы солдата были растрёпаны, кимоно изодрано. В последний момент в свете факелов блеснули оскаленные зубы. Он резко дёрнулся и остолбенел, столкнувшись взглядом с командиром. — Иши! — Рейден в один шаг преодолел разделявшее их расстояние и схватил занесённую руку. Однако необходимости в этом уже не было: воин пошатнулся и обмяк. Меч выпал из его ослабших пальцев и едва слышно ударился о плотно утоптанный снег.       Толпа вокруг бесновалась. Тут и там слышались выкрики: «Повесить», «Бешеный пёс!», «Дайте нож, я сам его зарежу!».       Иши стиснул зубы, подобрал под себя хвост и прижал уши к голове. Его колотила крупная дрожь. Попятившись назад, он наткнулся спиной на Рейдена, и застыл в этом положении, ища в командире защиты от мгновенной расправы. Зеваки махали факелами перед его лицом, а он, тяжело дыша и скалясь, съёживался и всё глубже уходил в себя.       Заслонив Иши форменным плащом, Рейден преградил горожанам путь: — Именем закона! Что бы здесь ни случилось, с этим разберусь я. — Он схватил виновника переполоха за руку и рывком швырнул прочь из круга. — Живой? — Глаза Рейдена суетливо метались, ища раны на теле Иши. Убедившись, что парень в порядке, он до побеления сжал губы. — Надеюсь, понимаешь, что тебе грозит?       Иши потерянно кивнул и зажмурился. Генерал со всей силы толкнул его в сторону едва продравших глаза воинов. Солдат упал на колени и разодрал их в кровь. — Скачите в лагерь. Избегайте оживлённых мест. И да, следите, чтобы этого чёрта не линчевали, ясно вам? — Сквозь сжатые зубы скомандовал генерал и снова обратился к разгневанной толпе.

***

      От удара кулаком по столу пламя газовой ламы поколебалось: — Ты хоть отчёт себе отдаёшь, что натворил?       Солдата бросило в дрожь от надлома в голосе обычно хладнокровной Норико. Её ноздри раздулись, словно и не было всего этого шестичасового допроса. Но прямо перед тем, как она снова набросилась на Иши с обвинениями и кулаками, генерал Андо сердито отстранил её, прикрыв парня рукой, как сделал на площади несколько часов тому назад: — Хватит, не дави – и без того натерпелся, — пробурчал он. — Что, прости? — Её ярость, по-видимому, едва не перекинулась на командира, однако она всё же успела вовремя опомниться.       Рейден двумя пальцами потёр виски, поёжился и выдохнул: — Он сделал это потому же, почему ты сейчас на него орёшь. Проблем нам создать он не хотел, да и навредить тому мужику не успел, так ведь? Вот и довольно! Отстань от него, — командир посмотрел виновнику переполоха прямо в красные от слёз и недосыпа глаза. — Можешь ты мне объяснить, что случилось, Иши? Ты нездоров? — Я не знаю! Они окружили меня, смеялись, потом он начал угрожать. Что-то внутри будто взорвалось. Простите, господин Андо. — Иши в очередной раз повторил мантру, которую твердил Норико уже шесть часов подряд, втянул носом воздух и всхлипнул. — Я вас подвёл. Заслуживаю наказания. Только поспать дайте. — Сам всё видел, Рэй! — Вмешалась Норико уже осипшим голосом. — Закон есть закон!       Генерал помотал головой, вставая со своего места и накидывая на плечи обвиняемого тёплый, но потёртый плащ: — Это всё моя вина, — шепнул Рейден, а затем добавил, но уже увереннее. — Нет, ты не права. Закон только тогда закон, когда он справедлив. Всегда нужно взвешивать, чего мы хотим добиться: мести или исправления.       Девушка всплеснула руками и болезненно зажмурила веки: — Не наша это задача – законы писать, — вздохнула она, но спохватилась, поймав себя на мысли, что невольно соглашается с крамольными мыслями командира. Всю жизнь она считала своей обязанностью не давать ему полностью подпасть под влияние добродушного, нерешительного Йо. В соревновании, которое она выдумала у себя в голове, давно установился паритет, но вот в, казалось бы, однозначной ситуации Рейден склоняется на сторону Йоичи, и она вместо того, чтобы волевой рукой уравновесить чаши весов, подчиняется им обоим и тоже противится уставу. Получаем довольно шаткую конструкцию, но, если подумать, сейчас борьба идёт не между ней и Йо за сердце и разум Рейдена, а между наказанием и исправлением за право считаться ядром справедливого закона. — Генерал Андо, к чему это всё? Не в моих правилах Вам перечить, одноко…       Рейден, не поднимая глаз, выставил перед ней руку и обратился к Иши: — Я должен был понять, что ты ещё не готов к такому. Да, Норико, ты вот полностью готова. А мы с ним нет.       Всё ещё трясущийся Иши зажмурился и моргнул мокрыми ресницами: — Госпожа Норико права. Кодекс есть кодекс. Раз мои действия подставили под удар всю армию, то и наказание я должен понести соответствующее.       Она торжествующе пожала плечами, как бы говоря: «Вот видишь. Что и требовалось доказать». Рейден нахмурился и помотал головой: «После твоих-то пыток, конечно. Дай только ему поспать», — но вслух констатировал только: — Сам ведь не помнишь, как это произошло. — Простите, — бессильно прошептал Иши.       Рейден молча поднялся со своего места и вышел к подавленному отряду, терпеливо ожидавшему на улице. Он поморщился от яркого дневного света, отражённого от снега. Воины обступили его и подняли глаза в немом вопросе. — Иши не выдержал жизни здесь. Не осуждайте его – в такой ситуации мог оказаться каждый из нас. Даже я. — Командир перевёл дыхание. — хотя его действия могли причинить ущерб всей армии, всё же он никого не убил. А потому я прошу вас о милости. Как вы решите, так и будет.       Один за одним его бойцы поднимали руки над головами, складывая их домиком, и Рейден ощутил, как по коже волнами пробегают мурашки. Он сглотнул и решительно кивнул. Таро сделал шаг вперёд: — Я так понял, мысль, как всё провернуть, у тебя имеется. Я в деле. — Мне нужна если не помощь, то хотя бы молчание. Я не могу гарантировать вам полную безопасность, но, в случае чего, всю вину беру на себя. Если кто-то, — он прочистил горло, — если кто-то не желает участвовать и нарушать законы предков, то пусть выйдет, я закрою глаза. На этот раз честно! Выходите. Не переоценивайте себя.       Как он и ожидал, никто не вышел. Даже те, кто сомневался, подчинились если не голосу совести, то воле большинства.       Ночью Рейден дал последние наставления всаднику, закутанному в потрёпанный и местами прожжённый плащ: «Твоя задача – скакать во дворец. Охране скажешь, что принёс важное сообщение для императрицы», — он засунул свиток во внутренний карман его накидки. — «Тебя примут. Добейся, чтобы приняли. Любой ценой. Пускай она скажет, что мы медленно работаем. Пускай ругает на чём свет стоит. Вся ответственность на мне, понял? Ты остаёшься в Метрополии. Сюда возвращаться не смей! И никому ни слова. Разве что лекарям, если вдруг возникнут вопросы по поводу твоего состояния. Но если рассказываешь, то говори только правду. Хейен тебя упаси лгать».       Иши всхлипнул и потянулся, чтобы ещё раз обнять заступника. Рейден вытянул ладонь, предостерегая от этого: — Просто пообещай, что сделаешь то же и для своих товарищей. Удачи тебе. И привет остальным.

***

— И что это за, — императрица скомкала грамоту и бросила ею в лицо Иши. Её красные губы слегка подёрнулись от отвращения, — подтирка? Это и всё, чего он там добился? Хвастаетесь этим? Что ж вы тогда скрываете?       Иши задрожал и плотнее укутался в выцветший плащ Рейдена. Атмосфера зала, богато украшенного свечами и алыми тканями, угнетала его. Он чувствовал, что недостоин находиться здесь. В этой комнате, да и в принципе среди живых. Держать себя в руках помогали лишь чёткие инструкции командира: — Содержание документа мне неизвестно. Это всё, что было велено передать.       Императрица сжала кулаки. Её зрачки расширились: — Ах всё? Ну так скачи обратно и засунь…       Договорить она не успела. Иши не терпящим возражений тоном отчеканил: — Осмелюсь доложить, никак нет. Господин Андо велел мне оставаться здесь. Я был ранен в одном из столкновений с бандитами. Он отправил меня сюда. В том числе и для прохождения лечения.       Воины из личной охраны императрицы выжидающе навострили звериные уши, пока она сама, раскрыв рот, осмысливала дерзкий ответ: — Сюда? Ваш врач так беспомощен, что с ранкой справиться не может?       В разговор вдруг вмешались солдаты, присутствовавшие при этой сцене: — Осмелюсь доложить, регион в плане лечения и впрямь проблемный. Должно быть, врач нагружен из-за грязной воды, холода и поветрий. Им бы второго… — Генерал Андо действует согласно своей особой тактике. Вполне возможно, он старается сначала лечить местных, дабы…       Иши отметил, что первого заступившегося за его благодетеля он знал лично – солдат Рейдена, которому, как теперь оказалось, не не посчастливилось, а повезло остаться в Метрополии. Вторым был один из семи генералов армии. Андо явно пользовался авторитетом как у подчинённых, так и у коллег, вот только начальство его недолюбливало.       Это была последняя мысль Иши в тот вечер. Он вдруг почувствовал, как рот наполняется сладковатой слюной, по коже градом скатываются крупные капли пота, а тело больше не подчиняется командам. Всё вдруг стало казаться таким далёким и неправдоподобным, что перед тем как окончательно свалиться на пол, он улыбнулся.       Воины не успели договорить, вздрогнули и инстинктивно подались в сторону больного. — Ладно, — нетерпеливо перебила императрица, — с ним всё ясно – в лазарет. А этого Рейдена и его шайку, — она задумалась, — как следует встряхнуть. А то у кого-то корона на голове выросла.

***

      На следующий день господин Шульц вернулся, как и обещал. Врач, не задавая вопросов, вошёл в лазарет, где Аки, смерив его презрительным взглядом, хмыкнул и отвернулся.       За несколько дней работы бок о бок с папой, Октай решил для себя, что врачом быть больше не хочет. Антон мог любыми средствами пытаться отговаривать сына продолжать семейную традицию – говорить, как это трудно и неблагодарно, как мало времени он сможет посвятить себе и будущей семье и как сильно на плечи будет давить ответственность – мальчик не воспринимал его слова всерьёз, пока лично не столкнулся с суровой действительностью.       Он подошёл к отцу и отпросился погулять по деревне вместе с Рейденом, объяснив это желанием подтянуть владение родным языком. Антон непроизвольно усмехнулся.       Генерал Андо отрешённо кивнул и отправился с ним на прогулку, однако улучшить качество речи у мальчика едва ли получалось: Рейден молча шёл рядом и изредка вяло отвечал на вопросы.       Вдруг воин насторожился и навострил уши. Октай поднял голову и прислушался: со стороны реки доносился тихий жалобный писк. Приглядевшись, мальчик заметил почти полностью погрузившийся под воду мешок, в котором что-то отчаянно барахталось, очевидно изо всех сил борясь за жизнь. Рейден в два шага преодолел расстояние до берега и безуспешно попытался подцепить мешок длинным прутом. Поняв, что ничего не получится, воин поморщился, закатал брюки и зашёл в воду. К моменту, когда ему наконец удалось притянуть узел к себе, скулёж уже прекратился. Рейден вернулся на берег и торопливо вспорол ткань мечом. — Опоздал, — вздохнул он и прикрыл глаза.       Октай поднял верхнего щенка, перевернул и уложил на спинку. Придерживая его одной рукой, мальчик несколько раз надавил пальцем на крохотное сердечко. Щенок повёл усиками и чихнул. Октай устало улыбнулся и вдруг почувствовал, как по щекам текут слёзы. Однако, несмотря на все усилия, остальных, пробывших под водой слишком долго, ему спасти не удалось.       Рейден кивнул, взял в руки разорванный узелок и скрылся в лесной чаще. Вернувшись, он аккуратно поднял живого щенка за шкирку, осмотрел и засунул под куртку. После он обратился к Октаю: — Отец и тебя обучил искусству врачевания? Похвально.       Мальчик смущённо опустил глаза и почесал щенку лобик: — Немного. А что Вы собираетесь с ней делать? — Заберу себе, думаю. Спасённая собака служит за семерых.       Октай приложил руки к груди, не зная, что ответить. Его вдруг одолело какое-то смутное беспокойство, но он решил оставить его на потом: — А как назовёте?       Рейден задумался и взглянул на розовеющее небо: «Ирука». Почти отойдя от недавних потрясений, мальчик оживился: — А у нас тоже собака есть. Лесси зовут.       Воин ничего не ответил и потрепал щенка за загривок.       Они успели ещё немного прогуляться вдоль берега, пока к ним не подскочила Бии и не позвала ужинать. Когда Рейден отошёл на приемлемое расстояние, мальчик шёпотом поинтересовался у неё: — А Вы знаете, что такое «Ирука»? — Ирука? — Удивилась она. — На древнем языке – «дельфин». А что?

***

      Антон наконец нашёл подходящие условия для совершенствования своего искусства – без спешки и давления, работая не из-под палки, он снова осмотрел весь личный состав генерала Андо. И ужаснулся. У части солдат не было пальцев, глаз или ушей. У многих врач обнаружил оставленные без внимания сотрясения, переломы и неправильно сросшиеся кости. Тело почти каждого было покрыто сетью шрамов. От сильнейшего морального и физического истощения страдали все.       «Как я только не заметил раньше? Вот она правда. Дедовщина. Надеюсь, у него всё же найдётся другое объяснение. И ему лучше бы быть правдоподобным».

***

      Сражение продолжалось недолго: победа была очевидна, а потому почти не вызвала воодушевления.       Мокрые галки поднимались в небо с гор трупов, едва ли не пронзавших нависшие над землёй свинцовые облака. Кони спотыкались и с трудом находили место, куда можно было бы наступить. Солдаты не сильно гнали их вперёд, беспокоясь, что лошади переломают ноги. Тёплый весенний дождь прибивал к дороге пыль из-под копыт и поднимал вверх пар ещё горячих тел.       Одна из молодых кобылок испуганно заржала и со свистом хлестнула хвостом по рёбрам. Наездник стремительно обернулся и увидел, как разворошившие груду мёртвых тел дрожащие белые пальцы вцепились в её заднюю ногу. От неожиданности воин глухо вскрикнул и пришпорил лошадь. Она наугад лягнула того, кто оказался сзади и ещё несколько метров проскакала рысью. Мертвец застонал, разжал пальцы и, скатившись по трупам, рухнул лицом в лужу грязи, изначально, должно быть, задумывавшуюся как окоп. Будь они человечнее, внизу его поджидала бы колючая проволока, но до такого зверолюдям было ещё падать и падать.       Однополчане окружили солдата и его оторопевшую кобылу, пытаясь выяснить, в чём дело. Рейдену с трудом удалось пробиться сквозь толпу.       Он присмотрелся повнимательнее, а затем расплылся в улыбке. Забыв про дождь, генерал любовался сценой, разворачивавшейся перед глазами: в кровавом болоте у ног его коня корчился вражеский воин. Он едва ли успел достичь совершеннолетия, и казался даже моложе личного состава самого Рейдена. Его явно ничему не успели обучить и просто швырнули в мясорубку. Детский полк любезно выпустили на поле, чтобы Андо и его ребята смогли смазать мечи салом, пока ждут противника, пытающегося наскрести по всем углам своей земли подобие настоящей армии. И всё же…       Вдруг генерал Рейден заметил, как в грязи рядом с рукой раненого, что-то блеснуло и сразу потухло. Он прищурился: всего лишь связка монет. Такие оставляют на могилах для выкупа места в «следующем» царстве. Им с солдатами уже случалось находить у воинов других армий бумажные талисманы на удачу, молитвы и другие амулеты. Все они, разумеется, не сработали, но монеты были чем-то совершенно немыслимым. Получалось, солдаты противника даже не надеялись вернуться живыми. И всё-таки…       Неуклюже извиваясь и глотая воздух ртом, раненый пытался ухватиться за ногу коня Рейдена. Дзин мотал головой, растерянно ржал и с каждой попыткой зацепиться за копыто пятился всё дальше от склизкой ладони, едва не втаптывая в грязь её саму. С отчаянным усилием мертвецу удалось посмотреть наверх.       Генерал Андо, затаив дыхание, наблюдал, как он жадно слизывает с носа дождевые капли и как прыгает, а затем судорожно опускается его кадык. И только теперь он заметил, что половина лица раненого залита кровью, в то время как вторая бела, словно молоко. Оживший труп протянул к нему трясущуюся израненную ладонь. Рейден непроизвольно ответил тем же и закусил нижнюю губу. Его уши уловили, как сзади стошнило кого-то из ребят, но для его сознания внешний мир сейчас существовал только в качестве туманного воспоминания. Голова кружилась. Вражеский солдат непроизвольно вздрогнул, поёжился и снова упал лицом в лужу.       «Растёт из болот       Смерть и падение в грязь.       Лист лотоса чист»       Приближённые едва смогли отыскать командира за стеной дождя и горой тел. Объяснять, в чём заключалось дело, было излишне. Йоичи повёл плечами и отвернулся: — Я-то всегда думал, это просто формальность. Даже и не представлял, что доведётся увидеть такое, — пробубнил он себе под нос и на секунду задумался. — Знаете, ведь не может быть, чтобы такая ситуация происходила впервые. Похоже, раньше кто-то делал за нас всю «грязную работу».       Норико нетерпеливо перебила товарища и сосредоточенно взглянула на командира: — Мы знаем, что делать, но, — она поморщилась. — Знаем. И я отказываюсь, — решительно заявил Рейден, стиснул зубы и спрыгнул с коня. — Таро, сюда быстро. Видишь вот его? — Он покосился на лежавшего в грязи парня. — За него теперь отвечаешь ты. Возьми себе в помощники кого-нибудь и отведите вместе с остальными ранеными в лагерь. С этого снять чужой доспех, перевязать и привести в пристойный вид. И да, что-нибудь придумайте ему с одеждой. — Да и придумывать нé‎чё, — бодро отозвался кузнец, шмыгнул носом и провёл указательным пальцем по густым усам. — Одежды у нас нет, что ли, ей-богу? Единственное только: придётся за запасную опять драться с Рюу. У старика никогда ничего не допросишься. Всё спросить хотел, почему его вообще поставили имуществом распоряжаться? — Наверное, поэтому и поставили, — насмешливо ответила Норико. — Шеф, а вот что касается его, — Таро выставил вперёд мизинцы, взмахнул ими и вопросительно посмотрел на Рейдена.       Генерал подтвердил его догадки и, склонившись над раненым, сдёрнул с его шеи самодельную удавку с болтавшимися на ней монетами. Затем протянул её Таро: — Будем считать, новое место жительства он оплатил. Отдашь Рюу.       Довольный Таро, последовав примеру командира, спрыгнул вниз. Вместе они закинули безвольное тело юноши на спину коня. Кузнец вытер пот со лба и улыбнулся: — Вопрос: что делать, если ещё таких заблудших душонок найдём?       Рейден махнул рукой и поморщился, выпуская пар изо рта: «Туда же». — Понял, шеф, — он поднёс кулак к виску, резко раскрыл ладонь и, оголив все свои белые зубы, захохотал. — Кому расскажу – не поверят: после боя вернулось больше, чем уходило. — А ты никому и не рассказывай, — мягко поправила Норико, — никому кроме наших.       Он прикрыл рот рукой и ударил себя по лбу, затем поднял голову раненого и влил в горло содержимое фляги. Сначала парень сопротивлялся, однако затем вцепился в сосуд окровавленными ногтями, вызвав взрыв всеобщего хохота. Солдатам также не нужно было объяснять, что происходит. Кто-то наблюдал за развитием событий с удивлением, кто-то с воодушевлением, а кто-то, кто не тратил время на рассуждение о своих чувствах, догадался снять с лошади попону и завернуть несчастного в неё.       Таро подмигнул командиру и рысью ускакал нести личному составу радостную весть. Остальные тоже начали понемногу расходиться. — Мда, похоже, они только этого и ждали. Готова поспорить, до нас уже нашли парочку, — увидев, что её почти не слушают, Норико скрестила руки на груди. — Скорее всего, — согласился Рейден. — Только вот с моей стороны это прямое неподчинение приказам. — Как будто тебе впервой, — она усмехнулась и подняла брови, дёргая лошадь за узду. — Вообще-то, да, — раздражённо бросил он и сжал кулаки. — Я мог следовать его слову, а не духу, но всё же следовал. — Но ведь ты следуешь ещё и за своей совестью, — вмешался Йо. — И она ведёт прямо к могиле.

***

— Ну и как оно, Аки? — С преувеличенной заинтересованностью спросила она.       Под куполом лазарета всегда было светло, как днём. Оказавшиеся там впервые не могли спать не только из-за мерцания фонарей, но и из-за беспокойных мыслей. Им казалось, что шатёр ночью становился лёгкой мишенью, однако плотные шкуры не давали лучам просочиться наружу. — Наших четверых ранили. Оказалось, Горо потрепал именно тот парнишка, которого притащил Таро. Отрубил нашему павлину пару пальцев и рассёк бедро. — А сам он где? Чужак-то, — Норико не любила разговоры не по сути дела и раздражалась, когда Аки долго и въедливо объяснял то, что можно было уместить в одно предложение.       Рейден заскучал и повернул голову в сторону – он присмотрелся и обомлел: Горо устроил вражеского солдата на согнутом колене и отпаивал из своей знаменитой фляги. Генерал подошёл чуть ближе и обратился к своему солдату, словно к ребёнку: — Горо, солнышко моё, мальчик мой, птенчик, аквариум, ты что это делаешь? — Выхаживаю, шеф, — парень улыбнулся и в приветствии поднял вверх флягу, которую держал тремя оставшимися пальцами туго перевязанной руки. — Я проследил: наших ребят согрели-накормили, остались только эти зяблики.       Присоединившаяся к разговору Норико вскинула бровь: — Это разве не тот, который тебя располосовал? — Тот самый! Дрался, как чёрт. Вон, поглядите только, что с рукой мой сделал. — Он гордо поднял вверх ладонь и, расплывшись в широкой улыбке, наблюдал за реакцией начальства. — Я когда к нему подошёл, спросил, помнит он меня, он весь затрясся, бедняга. Ажно в обморок упал. — И почему тогда ты тут? — Поинтересовался Рейден, медленно и чётко проговаривая каждое слово.       Чужак во сне поморщился и застонал. Горо, не опуская глаз, обхватил его подмышки и подтянул к себе: — Так всё. Бой окончен. Славненько. Повезло, что он теперь с нами по одну сторону. Такого удачливого парнишку тем паче нужно беречь, — пожал плечами он. — Подумать: за сегодня двух мечей избежал – моего и Вашего. Из-под одного-то не все сбегают. Я вообще почему к нему подошёл? Сказать хотел, что мне, мол, жаль, что так вышло. Ну, с глазом и порезанным боком. По-хорошему, он сам виноват. Меня тоже потрепал порядочно. Первый начал, я его не трогал. Всё честно. — Не трогал? — Озадаченно переспросил Рейден в надежде, что ослышался. — Это как? — Ей-ей, не смотрел даже в его сторону. Вы же говорили, — он сложил руки на груди, стараясь не задевать больную кисть, и сымитировал театральный тон командира. — «Необходимые жертвы – необходимы. А кровь, которой можно было избежать, делает из воина мясника».       Рейден застонал. Норико невольно втянула носом воздух и хихикнула, но тут же покосилась на командира и прикрыла рот рукой: — Ты воспитал поколение солдат, которые посреди боя считают бабочек. — Я в пизде! — Взвыл Рейден, выходя из шатра. — Жертвой этого оголтелого соплестроя стану я, помяни моё слово!       Через час он записал в дневнике:       «Щас, блять, голова моя покатится.       Спасают врага,       Мечи в жопе милосердия.       Ранен хозяин»