Гетопадение

      Убедившись, что сын заснул достаточно крепко, Антон растолкал Рейдена и приказал тому собираться. Зевая и потирая глаза, наёмник откинул одеяло с черепашками-ниндзя, сполз с постели, молча поплёлся за хозяином и накинул на плечи потёртую рабочую куртку.       Само собой, господин Шульц не мог не заметить, что подчинённый едва держится на ногах. Врач бросил на него оценивающий взгляд, стянул пальто с вешалки и хмыкнул: — Тебя предупреждали, что ты понадобишься. Так что будь добр – соберись.       Рейден рассеянно кивнул. Жаль, что ни он сам, ни кто-либо вокруг, и не подумал рассказать врачу, как вчера Рейден вместе с Октаем готовился сразу к решающему диктанту и контрольной по математике. Ни словом не обмолвился он и о полуторачасовой тренировке по каратэ, трёх прогулах с собаками в день, готовке, мытье посуды и других, рутинных и не очень, домашних делах, ставших почти исключительно его обязанностями. А главное – он молчал о том, что продолжалось это всё уже больше года. Очевидно, в определённые месяцы, к примеру, на летних каникулах, нагрузка значительно уменьшалась, однако сейчас, в середине весны, она возрастала кратно.       Врач отдавал себе отчёт, что упрекать Рейдена сейчас бессмысленно, а то и тлетворно, и решил устроить ему выволочку позже. А пока ограничился тем, что остановился прямо напротив стеклянного здания, достал ещё не распечатанную пачку, выбил сигарету и вздохнул: — Вольно. Отдохни-ка. Пойдём, как докурю.       Спустя двенадцать минут, господин Шульц затушил окурок о подошву туфли и аккуратно вложил его в пластиковый пакет с застёжкой. Одной рукой придерживая тяжёлую стеклянную дверь, второй он подозвал Рейдена, и следом вошёл сам.       Их уже ждали.       Антон вытащил биту из футляра и опёрся на неё, словно на трость. Рейден встал неподалёку и положил запястья на рукоять Гасителя. Человек, устроившийся напротив входа, сделал шаг им навстречу, попутно приподнимая шляпу: — Господин Шульц.       Врач лишь хмыкнул и демонстративно взвесил рюкзак в руке, чтобы её не протягивать. — Вижу, Вам не терпится перейти к делу, — улыбнулся всё тот же человек. — Однако поправьте меня: разве у нас не было договорённости приди без свидетелей?       Антон приготовился парировать заявлением, что партнёр и сам нарушил уговор, взяв на сделку четверых подельников, но воздержался: чего ради, если их с Рейденом уже успели окружить? Врач расправил плечи, прижал рюкзак к груди и встал с наёмником спина к спине.       С лица человека сползла дежурная улыбка: — Хорош выпендриваться, Шульц, или твой выблядок лишится второй руки.       Рейден вздрогнул и обернулся, растерянно вглядываясь в лицо хозяина. Антон едва удержался, чтобы не накинуться на делового партнёра, однажды сведшего его с Бухалком. Но на секунду изменившее самообладание вернулось так же неожиданно. Он прочистил горло, закусил трясущуюся губу и сухо произнёс: — Очень жаль. Могли бы заработать, — он опустился на корточки, — хорошее к себе отношение. Твой выход, мальчик!       Звук его голоса ещё дребезжал в воздухе, а двое стоявших по флангам телохранителей уже выхватили пистолеты и выстрелили прямо перед собой, не особо прицеливаясь.

      Рейден убедился, что хозяину ничего не угрожает, и набрал полную грудь воздуха. Затем, выхватив меч из ножен, на выдохе сделал выпад, оборвавший жизнь одного и навсегда лишивший другого способности ходить.       Трое оставшихся явно не ожидали подобного развития событий и, не прекращая отстреливаться, кинулись к лестнице. Грохот выстрелов и хруст стекла под ногами сбивали воина с толку, однако не помогали они и его противникам. Из очевидных минусов – он не знал планировки здания. Но на его стороне было более важное преимущество: ему не приходилось пятиться назад по лестнице.       Один из отступавших поскользнулся на осколках и упал навзничь. Кровь из разбитого затылка заструилась вниз по ступеням. Тяжело дыша, опираясь на деревянные ножны всем телом, но не сбавляя скорости, Рейден насквозь проткнул его грудь и ногой подтолкнул безжизненное тело к краю перил.       Двое выживших оказались в тупике – патронов у них, видимо и слышимо, не осталось, а с лестницы раз в секунду доносилось монотонное бряцанье металла: поддерживая правой рукой раненую левую, воин неумолимо продвигался вперёд. Весь охваченный кальциево-рыжим пламенем, он наконец поднялся на крышу и медленно приблизился к ним.       Антон, силившийся отдышаться в дверном проёме, предпринял очередную отчаянную попытку докричаться до наёмника. Когда он всё-таки смог отдать внятный приказ, воин уже не подчинялся никому и ничему, кроме инстинктов и жажды крови Мстительного Духа. Лучшей социальной рекламы на тему вреда курения и придумать нельзя.       Рейден схватил главного из нападавших за горло и вдавил в прозрачную стену. Стеклянная панель звякнула, и, вцепившись друг в друга, перемешавшиеся палач и жертва полетели вниз. Осколки следовали за ними, словно хвост приблизившейся к звезде слишком близко кометы.       «Сейчас включится сигнализация. С минуты на минуту», — Антону доводилось видеть такие сцены в кино. В них главный герой всегда приземляется на крышу машины, прошибает в ней вмятину, но остаётся цел. Он с облегчением вспомнил, что регистраторы в его стране запрещены, и им не придётся разбивать стёкла каждого автомобиля на парковке. Прежде чем осознать, что он не в фильме, Антон почувствовал толчок в плечо: последний из телохранителей отпихнул его и рванулся вниз по лестнице.       Спустя секунду вместо сигнализации прозвучал лишь глухой хлопок.       Ещё не успев толком разлепить глаз, Рейден всем весом навалился на бандита. Воин душил его до тех пор, пока сам вдруг не получил сапогом в брюхо. И тогда он с ещё большим остервенением впился клыками в шею безучастной жертвы. От макушки до пят покрытые стеклянными осколками, они походили на сражающихся динозавров. Рейден корчился, пропуская один за другим удары в голову, грудь и живот, но его зубы и веки сжимались всё крепче – кадык жертвы хрустел и перекатывался во рту.       Град ударов прекратился так же внезапно, как и начался. Выждав пару секунд, Рейден приоткрыл глаза и увидел над собой расплывчатый силуэт господина Шульца. Антон выпустил из рук окровавленную биту, с глухим треском упавшую на асфальт, и, склонившись над воином, попытался вытащить того из-под тел нападавших. Вот только зубы наёмника намертво вцепились в шею одного из них.       Рейдена била крупная дрожь. На побледневшем лице проступил смешавшийся с кровью пот. Прижав голову наёмника к своей груди, врач растирал его мышцы, пока спазм не прошёл и челюсти наконец не разжались. Вместе с бордовой слюной воин выплюнул осколки стекла и клочки одежды, затем почти сразу заговорил: — Выпытайте, что знают, — в его горле клокотало. — Сына спасайте!       Господин Шульц схватил его за плечи и как следует встряхнул: — Так я и спасаю, — прокричал он и спустя пару секунд уже шёпотом добавил, — сына. Октай в порядке. Только что был в сети – охламон, — врач снова подтянул подопечного к себе. — На что упал? На спину? Голова как? Не молчи, Рэй! Тошнит тебя?       Пришедший в себя телохранитель поднял разбитую голову в самый неподходящий для себя момент. Рейден трясущимися пальцами подкатил биту Антона к себе и потратил, очевидно, последние силы на замах. Господин Шульц мягко, но решительно выхватил оружие из его рук, расставив ноги, возвысился над неудачливыми шантажистами и, недолго взвешивая в голове варианты действий, снова ударил по голове одного и наступил ногой на разодранную шею другого. Затем доктор снова опустился на корточки и обратился к Рейдену: — Сейчас полиция приедет. Нет-нет-нет, не вставай. Обопрись-ка на меня: найдём безопасное место.

      Рейден лежал на плече начальника и жадно хватал воздух ртом. Кое-что из обрывка разговора запомнилось ему почти дословно, а что-то так и не дошло до измученного сознания сквозь пелену мигрени. — Отто, это я… Стой, не ко мне. Отправлю адрес по почте. Захвати, пожалуйста, два полиэтиленовых пакета и два пледа. Никого, оба живые. Быстрее, иначе это исправится.       Рейден безучастно наблюдал, как к ним подкатывает машина и как из неё выскакивает господин фон Ланге. Вместо голосов до него, словно из-под воды, долетал лишь назойливый писк. Веки против воли медленно опускались и поднимались, а рот наполнился кисло-сладкой слюной и кровью с металлическим привкусом. Он завалился на бок и отрешённо следил, как, не обращая внимания на крики и расспросы адвоката, Антон закидывает в багажник мешок с одним из избитых бандитов. На губах воина даже проступила тень улыбки, когда господин Шульц, попытавшись захлопнуть крышку, пнул выпавшую руку носком туфли и снова налёг на багажник. Занятый созерцанием, Рейден не заметил, как Отто присел перед ним на колено и начал о чём-то настойчиво расспрашивать.       Антон с досады вышвырнул тело бандита из машины и раздражённо набрал чей-то номер. Кивая и хмыкая в трубку, он цедил что-то между зубов, совсем не двигая губами. Через некоторое время, не отрывая телефон от уха, врач покосился на наёмника и обратился к адвокату: «Правильно, помоги-ка. Осторожно. Пока непонятно, что задето».       Отто растерянно взял Рейдена за металлические щиколотки и помог уложить его на задние сидение, на котором господин Шульц заблаговременно расстелил оба пледа. — Договорился: об уликах позаботятся, — начал Антон слишком бодрым, оттого ненатуральным тоном.       Не отрываясь от дороги, Отто крепче обхватил руль всеми пальцами. Вены на висках вздулись. Он ненадолго прикрыл глаза и кивнул в сторону Рейдена: — Сам справишься, или в больницу едем? — Дома Октай. Я думал отвезти Рэя к тебе, — врач взглянул на адвоката снизу-вверх. — На время, разумеется. — Чего? О нет. Нет. Не-а. Нет, нет, нет, нет, нет! Не будет такого. Ему в больницу надо.       На звук своего имени Рейден приподнял голову. К нему тут же обратились обеспокоенные взгляды, но Отто вовремя спохватился и снова сфокусировался на дороге. Воин выдохнул и заговорил, то и дело прерываясь, по-видимому, напуганный собственным трясущимся голосом: — Простите за беспокойство, господин Отто. Я найду, где остаться, — пара капель крови вырвалась изо рта и забрызгала воротник рубашки, — пока не знаю, где, но… — Рэй, захлопни поддувальник, — бросил Антон и снова повернулся к другу. — Это ненадолго…       Адвокат злобно шикнул на него и, обратившись к наёмнику, сочувственно прошептал: — Держишься, зайчик? Где болит? — Нигде, — слабо улыбнулся Рейден. — Всё хорошо, правда.       Отто окинул воина беглым взглядом. Кивнув врачу на многочисленные осколки стекла, торчавшие из бедра и рук парня, он нахмурился и пробормотал: — О Рэе позабочусь, но от второго – уволь! — Присмотри за ним сегодня-завтра. Я выпишу тебе справку для работы. — Он потрепал Рейдена по волосам и осёкся, когда пальцы наткнулись на огромную шишку на его макушке. — Мне только проверить, как там Тай и проследить, чтобы наш бедлам разгребли.       Спотыкаясь и чертыхаясь на крыльце, друзья занесли завёрнутого в пледы Рейдена в дом и бережно подняли его по лестнице. Отто торопливо расчистил рабочий стол, и Антон уложил на него воина. — Слушай меня, — господин Шульц ударил наёмника по липкой от крови щеке и крепко сжал края раны на его бедре.       Рейден зашипел, вцепился в запястье хозяина, и тут же получил новую оплеуху. Адвокат уже раскрыл рот и дёрнулся, чтобы защитить раненого, но его вмешательство не потребовалось. — Рэй, слушай меня! Доверься нам и не мешай. На живую осколки не достать.       Врач в не самых приличных выражениях потребовал от Отто прижать голову и грудь Рейдена к столу, и, не отпуская рассечённого бедра, пихнул вырывающегося наёмника в бок: — Да лежи ты, блять!       Спустя пару минут борьбы, хирургу наконец удалось вывернуться и сделать укол анестетика подчинённому в плечо. Понемногу частое хриплое дыхание Рейдена начало выравниваться. Вскоре он затих и обмяк. Антон перевёл дух и обхватил его лицо ладонями: «Хорошо. Хорошо, молодец. Теперь считай от десяти до одного. Чтобы я понимал». — Десять, девять, — Рейден выдохнул, его глаза вдруг начали слипаться. — Восемь? Семь, — язык заплетался, — шесть… четыре, три, четыре…       Хирург склонился над ним с марлей и пинцетом в руках. — Три, два. Туз, — воин выдохнул. Его голова повернулась на бок, а мышцы расслабились.       Врач поёжился и поймал себя на мысли, что, стоя над раненым телохранителем, гладит того по засыпанным стеклянной крошкой волосам. Теперь нужно менять перчатки, но это не главное: вот не просто звоночек, а целый набат – господин Шульц теряет хватку, становится сентиментальным. Может, действительно пора на покой?       Выйти из исступления и вновь взять себя в руки Антона заставил лишь настороженный взгляд Отто. — Сейчас всё поправим.

***

— Отто, что у вас там такое? Почему трубку не берёшь? — Не беру? Я? Я звонил тебе – ты не отвечал, — оскорблённо зарычал адвокат.       Со стороны Антона в эфире повисло молчание. Он, очевидно, ждал ответов. Отто вздохнул и продолжил жалобным тоном: — Он схватился за живот, начал стонать. Потом его вырвало. Я не был уверен, есть там кровь или нет, а ты, похоже, был слишком занят. Пришлось снова тревожить Глэдис. — Что-то серьёзное? Передай ей трубку, пожалуйста. — Ей некогда. Но она передала, что голову тебе открутит. О, спрашивает: «Что ты им делал? Полы мыл?».       Господин Шульц вспомнил, как когда-то сам кричал едва ли не то же самое Бухалку. Конечно можно было начать оправдываться и, даже не сильно кривя душой, сообщить, что большинство травм Рейдена действительно не были виной Антона, но разве дело в этом? Он закусил губу. В его голосе послышалась искренняя интонация: — Отто, прошу, не тяни. Как он? Кровотечение открылось? — Нет, — адвокат, словно почувствовав настроение друга, сам вернулся в конструктивное русло. — Девушка, которую привела Глэд, сначала тоже так решила. Потом прощупала живот и сказала, что это аппендицит. Не думаю, что он воспаляется от падений. Похоже, просто совпадение. Но там всё уже решилось…       Доктор Шульц стряхнул с волос дождевые капли: — Аппендицит? Отто, не может такого быть. Я лично вырезал ему аппендицит этой осенью. Ты не путаешь? — Меня не спрашивай, я ничего не знаю. Секунду. Повиси на линии, — Антон терпеливо выслушал череду «Ага» и «Да, понял». — Глэд говорит, что если это делал ты, то ничего удивительного. А ещё она сказала, цитирую: «Что удивительно, так это то, что Шульц и словом не обмолвился о…как-как? О транс-по-зи-ции органов». Конец цитаты.       Отто уловил на том конце провода тихое «Блять» и глубокий вдох. Перед его глазами, словно живой, предстал Антон, чиркающий зажигалкой и потирающий переносицу в клубах сигаретного дыма. Через несколько секунд голос врача пробился через помехи: — Так, неважно. Бегу к вам.

***

      Госпожа Юхансдоттер встретила господина Шульца на пороге пощёчиной наотмашь. Он приложил мокрую ладонь к горящей щеке, шепнул что-то под нос, в два шага оказался у лестницы и, пропуская по три ступени за раз, взбежал на второй этаж. Затем рухнул на колени перед незаправленной двуспальной постелью, на которой под пуховым одеялом корчился Рейден. Прислонив ухо к его груди и убедившись, что всё обошлось, врач с облегчением облокотился о стену. Успевшая за это время подняться наверх Глэдис упёрла руки в бока и вызывающе остановилась прямо напротив него: — Шульц, знаешь, на что это похоже? — Сурово спросила она и, не дожидаясь ответа, выпалила. — На оставление в опасности это похоже! А если бы Отто ничего не заметил? Отвлёкся? Уснул?       Обычно в подобной ситуации Антон попытался бы отшутиться, но сейчас только пристыженно пробубнил: — Прости. Думал, всё быстро улажу и вернусь. Не рассчитал. — Не передо мной извиняйся, а перед Рейденом и Отто. Как всегда, проявил вопиющую халатность, Шульц! Обстоятельства, которые к этому привели, я даже обсуждать отказываюсь. Ни в какие рамки! — Она всплеснула руками и отчаянно вскрикнула, чего за ней друзья раньше не замечали. — Мерзко, Шульц! Относишься к нему, как к вещи. Образец капиталиста.       Антон не выдержал веса её, в общих чертах, справедливых обвинений и всё-таки попытался отбиться. Оправдание вышло нескладным: — Ну хватит уже! Я не желал ему зла. Просто так вышло. Прыгать с шестого этажа никто не приказывал.       Но Глэдис не унималась. Ткнув ему пальцем в грудь, она встала на цыпочки. Вероятно, чтобы видеть его растерянно бегающие глаза: — Всегда у тебя всё «просто», как удобно! Спасаешь зверолюдей, а потом закабаляешь их и эксплуатируешь. Рабовладелец ты! — Я не заставляю его на себя работать. Ему было некуда идти, я его выходил и приютил. Я же плачу ему зарплату. Где я его эксплуатирую? — Ну знаешь ли… Рэя спасали ещё твой сын, Отто, я и команда, которую тоже привела я. Но наживаешься на нём, почему-то, только ты. Бедняга еле живой. Всем видом показывает, как истощён, а ты… Ты говнюк!       Раненый хрипло застонал и сжал запястье Антона: «Господин Шульц, Вы-то хоть в порядке?».       Хирург выставил перед собой ладонь, давая Глэдис понять, что спор на удержании, и нагнулся над самым лицом воина: — Со мной всё хорошо. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь. Живот болит? — А мы, — Рейден подскочил на месте и схватил Антона за рубашку, — где? Где Октай? — Рэй, ну говорили же тебе не вставать резко, — господин Шульц ласково, но настойчиво надавил кончиками пальцев на грудь больного. — Октай в порядке. А мы дома у Отто. Он разрешил мне пока оставить тебя здесь.       Рейден кивнул в знак того, что понимает, и повернулся на бок. Глэдис погладила его по горячей шее и коснулась воспалённых лимфоузлов, адвокат напоил водой. Однако, как все трое не пытались добиться от воина хоть слова, тот упорно молчал.       Лучше ему не становилось. Утопая в мягких подушках, он тяжело дышал ртом и метался по кровати, пока вскоре снова не впал в беспамятство.       Ссора врачей разгорелась с новой силой, однако, по настоянию Отто, уже в коридоре. Но не прошло и четырёх минут, как их словесное противостояние прервали грохот и металлический звон. Переглянувшись, оппоненты на перегонки рванулись в комнату и вдвоём едва протиснулись в дверной проём. Перед их глазами предстала парадоксальная картина: Рейден ворочался, болезненно стонал и всхлипывал, пока адвокат прижимал его запястья к стене. В левой руке наёмника блеснули серебряные ножницы. — Пустите! Нужно перестать отягощать хозяина. Боги леса сказали, нужно…       Антон побелел и робко повернулся к Глэдис. Та ответила ему полным презрения взглядом. Но ни один из них не успел сделать хода – инициатива осталась за Отто: — Слушай меня, балда, — начал он ласково.       Но только договорить не успел: в припадке ярости Рейден внезапно вспыхнул. Вскрикнув, адвокат одёрнул опалённые ладони и замахал ими в воздухе. Видевшие возможности воина в действии не впервые, а потому готовые к подобному немного больше, Глэдис с Антоном подменили Отто, не сговариваясь, перехватив запястья наёмника и крепко вжав его в матрас. Удар вышиб весь воздух из его лёгких. Рейден ненадолго затих, затем откашлялся. Его веки сощурились: — Видеть бы вас почаще такими. Как настоящая семья… — Ты бредишь, что ли? — Ноздри господина Шульца яростно вздымались, его только что бледное лицо залилось краской.       Рейден тряхнул головой, и его глаза вдруг приобрели осмысленное выражение: — Ой! Извините, я не хотел, — прошептал он, — не знаю, что такое несу. Это не оправдание, но простите. Умоляю.       Глэдис остановила занесённую руку Антона и раздражённо откинула её в сторону, затем подсела на край кровати и, оттеснив Отто, обхватила обожжённую кисть Рейдена, съёжившегося в углу у грядушки: — Покажи. Вроде не сильно, да? Обхвати кружку – холодная.       Глэдис поджала губы и нахмурилась. Немного подумав, она стянула с себя голубую вязаную кофту и накинула на плечи воина.       Господин Шульц не смог бы объяснить даже самому себе, с чего вдруг набросился на подчинённого. Жар и обезболивающие, ожидаемо, развязали ему язык, а в том, что он так думал, его вины не было. Да и вообще, разве сам Антон в тайне не… — Это ты меня прости. Так беспокоился, что на тебя же сорвался, — он взял в руки правую ладонь воина. — Похоже, мне нужно с тобой поговорить. — Антон, закрой рот, — Глэдис вдавила ногти ему в плечо. — И пшёл вон. И так достаточно натворил. Нет, стой. Лучше посмотри, что там у Отто с ожогами. — Нет, он должен услышать это сейчас, — начал Антон, не отрывая от воина глаз. — Рейден, ты меня не отягощаешь. Наоборот. За пару месяцев ты сделал то, чего я и вся полиция города не смогли за несколько десятков лет, — врач наконец взглянул на Отто, но тот только пожал плечами и указал носом на почти не пострадавшие ладони.       Рейден усмехнулся так, что у всех троих перехватило дыхание: — Я вижу, что вы пытаетесь сделать, господин Шульц. Думаете, когда умру, будет труднее найти телохранителя? Правда вот в чём: теперь он вам не нужен. Я просто слуга – не делайте из меня что-то большее.       Антон поднял брови и, придвинувшись ближе, в упор заглянул ему в лицо: — Умрёшь? Кто тебе такое сказал? Я обещаю, что…       Отто прочистил горло, покашлял в через силу сложенный кулак, взял Антона под локоть и вывел в коридор. Хирург сопротивляться не стал, но, оказавшись за дверью, прислушался. — Зяблик, понимаю тебя, как никто. Я тоже в какой-то мере слуга этого старого барана. Лет десять уже. Можешь мне выговориться. Легче станет, — Отто широко раскинул руки, приглашая воина обняться.       Рейден прикрыл глаза и опустил голову. Его нос упёрся в грудь адвоката: — Господин фон Ланге, признателен за беспокойство, но этот человек спас мне жизнь, и я не могу… и не хочу обсуждать хозяина. Я слишком туп, чтобы думать о его целях и средствах. Извините. — Зайчик, — Отто вздохнул и растёр его спину, — не бойся Шульца – он дурак. Он хоть и ругается, но правда боится за тебя. Как и за Октая.       Рейден неожиданно подчинился: мышцы расслабились, и он обмяк на плече Отто. Адвокат ногой откинул край одеяла, обхватил кисть больного своей, и провёл ей по его туго перевязанному и начинавшему синеть бедру. Рейден зашипел и стиснул зубы. Вслед за пальцами по коже пробежала огненная змейка.       В детстве Отто говорили, что на сварку смотреть нельзя. Но он всё равно смотрел – зрелище завораживало мальчика больше, чем фейерверки. И ничего плохого не случалось. Время шло и постепенно он пришёл к выводу, что вечно желающие блага, так же вечно совершают зло, стремясь заклеймить и запретить всё самое приятное.       Глэдис болезненно зажмурила глаза и потёрла переносицу. Адвокат помог воину опуститься на подушку и плотно подоткнул под него одеяло: — Голодный? Пить хочешь?       Рейден нетвёрдо кивнул: «Только… не говорите господину Шульцу. Меня кормят дома, и я не хотел бы его оскорбить или выставить в дурном свете». — Бедный ты мой, бедный, — покачал головой Отто и вышел в коридор, намеренно задев плечом Шульца, сидевшего прямо за дверью.       Немного погремев посудой, адвокат продолжил разговор из кухни: — Что предпочитаешь: кофе, чай, какао, горячий шоколад? — Чай, пожалуйста. — Глэд, тебе кофе? — Да, — отозвалась она и даже слегка улыбнулась, — без сахара, пожалуйста.       Отто снова скользнул мимо Антона и, не глядя на него, молча протянул врачу кофейную чашку. Он сделал это небрежно, чересчур рьяно пытаясь обозначить безразличие, а потому напиток расплескался, и капли задели и так уже порядком настрадавшуюся кожу. Отто негромко и довольно безобидно ругнулся, Антон растерянно кивнул и беззвучно поблагодарил его одними губами.       Адвокат поставил поднос на прикроватную тумбочку и по-турецки подсел на край постели, занимая место ретировавшейся в кресло Глэдис: — Я с ним поговорю, — он провёл ладонью по волосам воина, — и не спорь. Он тебя совсем загонял. Я знаю Шульца больше десяти лет, и он та ещё заноза в заднице, если его не ставить на место время от времени. Ладно, давай не будем о нём. Давай о тебе. — Мне едва ли есть, о чём рассказать, господин фон Ланге. К тому же, мучать Вас и госпожу своим ломаным немецким было бы жестоко, — улыбнулся Рейден. — Да брось! Мне всё понятно. Отличное произношение, и говоришь ты почти без акцента. А я вот с самого рождения живу в городе. Таким, как я, всегда интересно послушать про бои на мечах и храбрых воинов, — он подлил в кружку Рейдена воды из чайника и помог наёмнику усесться поудобнее. — У тебя остался кто-то там, в лесу? — Мои ребята – армия. Не знаю, выжил ли хоть кто-то в той бойне. Но хочется верить.       Отто похлопал его по спине. — А мама, папа? Может, девушка, дети? — Участливо уточнила Глэдис.       На Антона вдруг свалилось оглушающее осознание: он никогда по-настоящему не интересовался делами своего работника. Он даже не знал, была ли у того семья. — Дочь, но… не совсем родная. Я растил девочку, как свою, но её мать сбежала за пару дней до того, как, — Рейден помотал головой, — неважно. Вряд ли мы когда-нибудь снова встретимся. Но, может, оно и к лучшему.       Глэдис раздражённо сверкнула глазами в сторону двери. Отто крепче притянул воина к себе. Антон спрятал голову за стену. Он слишком устал, чтобы спорить и просто пожал плечами.       Поставив пустую чашку на тумбочку в коридоре, он вышел на улицу и набрал полную грудь морозного воздуха. Покрутив в руке пачку сигарет, он замахнулся, чтобы швырнуть её в кусты, но передумал и, дойдя до ближайшей урны, опустил в промокший чёрный пакет.

***

      Утром, когда Антон вернулся проведать друга и подчинённого, на пороге его никто не встретил. В тишине поднявшись по лестнице, залитой персиковыми лучами весеннего солнца, он обнаружил обоих лежащими в постели. В дверном проёме безмолвно стояла Глэдис. Врач хотел зайти в комнату и проверить, всё ли в порядке, но, подумав немного, смущённо опустил голову.       И вышел прочь.