Гетопадение

      Школьные годы подошли к концу, экзамены были сданы с разной степенью успешности – впереди семью Шульцев и всех причастных ожидали крутые перемены.       Немецкий Рейдена значительно улучшился, да и подсказки на математике стали ему почти не нужны. Последние два года школы мальчики посещали разные занятия, и к этому моменту Лукас уже окончательно отказался от идеи стать врачом. Судьбоносное и судодурачащее решение Антона спрятаться от налогов, мимоходом помогая зверолюдям, вдохновило его сына наладить контакт между двумя культурами и двумя частями собственной личности – в качестве нового призвания он избрал перевод.       Хотя в глубине души господин фон Ланге и противился завиральной идее партнёра поступить в полицейскую академию, на деле он следовал голосу разума: эта профессия просто создана для Рейдена. Адвокат приглушил беспокойство, и вдвоём с хирургом они обеспечили наёмника всем необходимым для продуктивной подготовки к экзаменам. Да и в последнее время происшествия по типу тех, что свели их вместе, с воином не приключались вовсе. Похоже, он стал куда аккуратнее «и» или «или» научился защищать себя, давая отпор Шульцу, чего сам Отто, кстати, за столько лет достичь так и не смог. Принимая во внимание все вышеперечисленные факты, он убедил себя, что Рэю можно доверить табельное оружие: он не застрелится – ни из доблести, ни из глупости.       Благодаря отличной физической форме, вполне сносным оценкам и полному нежеланию молодёжи связывать жизнь с силовыми структурами Рейден не без проблем, но был зачислен на первый курс и вскоре переехал на съёмную квартиру вблизи университета.       К тому моменту пламя дискуссий о правах зверолюдей успело немного поутихнуть, и поэтому для Рейдена стала неожиданной преградой та стена, которой от него отгородились одногруппники и некоторые преподаватели. Они не проявляли открытой агрессии, но взгляды исподлобья всё же выбивали его из колеи. Люди притворялись, словно не обращают на него внимания и замолкали, когда он заходил в помещение. Тогда он просто разворачивался и шёл прочь.       Андо привык к сплочённому коллективу ещё со службы в имперской армии. Школа лишь закрепила в нём потребность организовывать единомышленников. Но, в целом, хотя атмосфера академии не способствовала духовному благополучию, во время долгих перерывов Рейдена грела мысль, что дома ждёт Отто, на которого всегда можно положиться. Всё же воин уже далеко не впервые переживал крушение старого мира с последующим медленным и болезненным отстраиванием нового – ящерице снова откусили хвост, только и всего. К тому же, на этот раз никто даже не умер, а у самого Рейдена была возможность обратиться к другим людям и зверолюдям: от партнёра и бывшего работодателя до Гертруды и Эрнеста из класса. Это помогло пережить пургу смятения, не отрывая взгляда от стрелки морального компаса. А стрелка эта требовала, чтобы он замечал несправедливость вокруг и не отводил от неё глаз. Даже когда подобная бдительность грозила неприятностями ему самому.       Начать наконец менять общественное мнение снова прозаически помогла неадекватная академическая нагрузка – зачёт, требования к которому, как и сами билеты, курсу отправили за три дня до даты сдачи. Всё бы ничего, речь ведь о вчерашних подростках: вряд ли кто-то из них вообще сел бы за подготовку раньше чем за день до дедлайна. Но только билетов было больше восьмидесяти. В зависимости от темперамента, студенты ограничились приглушённым ворчанием, проклятиями или слезами. Все, кроме одного, – единственным, кто встал и высказался выражено и чётко был Рейден. Он тут же получил пару предупреждений и дисциплинарное взыскание, которое, впрочем, вскоре отменили. Как оказалось, во время заседания профильного комитета, за него вступилась одна из преподавателей: — Что мы строим? Кого из них лепим? Нужно, чтобы они на протестах людей дубинками лупили? Тогда да, тогда оправдано. Иначе, если хотим полицию с человеческим, — она улыбнулась, — лицом, то перед нами новый староста группы.       Не весь педсостав это принял, но возразить по существу никто не смог. Так Рейдена вознесли на пьедестал, одновременно взяв на карандаш. А вот среди студентов за автомат по «праву» для всей группы он заработал непререкаемый авторитет. — И как ты только на такое решился, бушмен? — Спросил один и потрепал Рейдена по спине. — Без обид. — Эй! Ну-ка возьми назад! — Парировала другая. — Я же сказал – без обид.       Но Рейден, словно не заметив их перепалки, рассказал о том, как вопреки тяжкому проступку стал генералом армии. И о том, почему когда-то сгорая от унижения, пожираемый муками совести, он поклялся себе, что больше никого не убьёт без исключительной на то необходимости. И не закроет глаз на несправедливость. Даже если того потребует приказ. Особенно если он того потребует.       Он говорил слишком тихо, чтобы хоть кто-то мог решить, будто он привирает.

***

      Ещё один острый камень с грохотом свалился ему на грудь, затем откатился в сторону, перемалывая руку. Сквозь веки пробился ослепительный свет, а в нос ударила струя так необходимого сейчас, но предательски вбивавшего пепел в горло воздуха. Крики и брань долетали до него, словно из-под воды. Разлепив одни глаз, он сделал несколько судорожных вдохов и, через пелену дыма, на фоне пожарища и гирлянды красных тканевых флажков различил над собой мыльный силуэт. Картинка постепенно набирала резкость, звук становился громче, и тут он наконец почувствовал, что его трясут за плечо: «Эй ты! Очнись! Эй!». К чёрному силуэту присоединился ещё один: «Оставь! Бедолага отмучился».       Он попробовал подать голос, но вместо этого только спило кашлянул – в воздухе завис кроваво-пепельный туман.       Рейден с трудом перевернул новобранца на бок, затем бросил взгляд на свои окровавленные пальцы. Ему почему-то вдруг стало до слёз обидно. В носу засвербело. Он поднялся было, чтобы нагнать остальных, но в этот самый момент покрытые пылью ресницы дрогнули. Юный Андо припал к искалеченной груди новичка: в такт сердцебиению из разорванного живота ритмично изливались струйки крови.       «Помогите. Рейден? Это ты, Рэй?» — раненый неожиданно крепко схватил его за рукав и зашмыгал носом. Из уголка рта к подбородку скользнула капелька крови, и в глазах вместе с застывшим ужасом Рейден различил предсмертный блеск. Мальчик отшатнулся, и новобранец обречённо помотал головой – бледная ладонь соскользнула вниз до локтя младшего Андо и неслышно ударилась о камень.       Рейден со скоростью коршуна перехватил кисть умирающего и, вдавив её в рану, уложил его голову себе на колени. Раздвинув пластины собственного доспеха, он разодрал штанину и впихнул лоскут ткани в рот невезучему рядовому. «Будет больно», — уверил Рейден и, не оставив ему ни секунды на возражения, пробежал по глубокому порезу кончиками пальцев. Запахло дымом, кожа по краям начала тлеть и обугливаться. В какой-то момент новичок ухитрился выплюнуть намокшую тряпку, но на пронзительный крик младшего товарища Рэй не обращал уже никакого внимания. Он коснулся залитой кровью половины лица и, не особо заботясь, где прижигает, провёл по ней трясущейся рукой.       На начавшие ослабевать вопли сбежалось всё оставшееся в поле командование: старший Андо и его свита во главе с Норико. Генералу хватило секунды, чтобы оценить ситуацию. Рывком оттащив брата в сторону, Юки за шкирку поднял того в воздух и хорошенько встряхнул. Туман за зрачками подростка развеялся, глаза приобрели осмысленное выражение. Он задрожал и, словно напуганный тигрёнок, вцепился в одежду брата всеми конечностями. Командир стянул его с себя и поставил на ноги, затем бросил быстрый взгляд на корчившееся между булыжников переломанное тело: — Правда приказывать нужно? Норико!       Она выпрямилась во весь рост, взяла под козырёк и, рявкнув на остальных, помогла бережно уложить раненого новобранца на коня.       Уже успевший успокоиться Рейден посмотрел на командира снизу вверх, но тот, казалось, не обратил на жест доверия ни малейшего внимания и ястребиной хваткой вцепился в запястье брата: «Потом! Надо бежать». — Мы выиграли? — Нет. — Но… — Иногда так бывает.       Рейден прижал пушистые уши к затылку, хвост волочился по покрытой каменной крошкой земле. Свободной рукой он коснулся щеки и вдруг почувствовал, как пальцы погружаются во что-то жидкое и тёплое. — Собаки, — не оборачиваясь, буркнул Юки. — А? — Собаки! — Повторил он громче. — Твоё ухо разодрали собаки.       Дальше они бежали уже в полной тишине. — Очнулся, — шепнул Рейден и помахал ладонью у носа Йоичи. — Ну так и метнись за лекарем, — Юки поудобнее устроился на соседней постели, чиркнув огнивом, выбил искру на пучок соломы и с третьего раза раскурил трубку.       Мальчик спрыгнул с койки и выбежал в коридор. Через минуту за ним в комнату степенно вплыл Аки: — Что у нас тут? — Он вальяжно обхватил запястье Йо. — Не нравится мне его пульс: слабоват. Но, если не умрёт – жить будет, — шутка прошла незамеченной, а потому он скрестил руки на груди и продолжил, обращаясь скорее к командиру. — Говорить пока рано, но ставлю на благополучный исход. Даже гноя нет. Уж не знаю, что там случилось, феникс крылом полоснул, не иначе. Дурак в рубашке родился. Как дал бы! — Он замахнулся на Йоичи и со свистом втянул воздух в сжатые челюсти. — Да только чем тебе теперь вообще угрожать?       Рейден щурился, сосредоточенно всматриваясь в восковое лицо Йо, проведшего почти сутки между жизнью и смертью. Аки перехватил его тяжёлый взгляд и демонстративно коснулся лимфоузлов на шее раненого: — Рэй, уймись. У самого сейчас сосуды полопаются. Как поправится чертёнок твой – сядет от руки технику безопасности переписывать. На древнем языке тоже.       Но Рейдена больше тревожило не здоровье новобранца, чьё имя он узнал только в лазарете – в наскоро перевязанном ухе до сих пор эхом отзывался разговор с братом: — Видели или нет – плевать мне. Знать не должен никто. — А ты не можешь спросить? — В отчаяние всплеснул руками мальчик. — Это не моя проблема, а твоя. Хочешь – договаривайся. Не хочешь – добей выживших, но чтобы ни одна душа не проболталась.       Голос старшего Андо никогда до и никогда после не звучал столь сурово. Кожа на запястье Рейдена всё ещё горела. Мало кому из непреклонно соблюдавших устав доводилось испытать гнев Юки на себе. Однако в этот раз командир не смог предусмотреть риск проступка и вовремя не очертил простым правилом границы, за которые выходить воспрещалось. Провинившись, Рейден мог рассчитывать на затрещину и кличку «оболтус» до конца дня, но зато он почти всегда знал, что именно нарушил. А когда не знал – доступно объясняли. Что он сделал не так сейчас? Было ли дело в огне и только ли в нём? Или он спас того, кого спасать не стоило? Юный Андо поймал себя на невольной мысли, что больше надеется на смерть Йо, чем на выздоровление того. Из паутины раздумий его вырвал бесцветный стон в изголовье постели.       Все трое: рядовой, генерал и врач, пригнулись, чтобы разобрать тихую сбивчивую речь раненого. — Рейден-сан… Думал, я труп. Спасибо, — дрожащими пальцами он притянул ладонь младшего Андо к своим сухим губам, поцеловал её и опустил глаза. — Простите. Не хотел… столько проблем. Не понимаю, как так получилось. — Получилось, как получилось, — холодно подытожил Юки. — Счастье, что Рэй вообще тебя нашёл. Поднимем эту ситуацию на совете, но вам двоим едва ли что грозит, — он помахал запястьем, разгоняя можжевеловое облако. — Тут взыскивать нужно со старших. — С боевым крещением, дружок. Не везёт тебе: обычно используем саке и вражескую кровь, а не свою да вперемешку со слезами, — встрял доктор, а затем обратился к младшему из братьев. — Собираешь отряд неудачников, а, Рэй?       Подросток посмотрел на него исподлобья, но ничего не ответил и только поморщился, приложив ладонь к уже порядком намокшей повязке. — У нас, — начал Юки и выпустил дым изо рта, — традиция такая. Спаситель следит за подопечным, пока тот в лазарете. Обычно эти двое успевают так поладить, что потом их водой не разольёшь. Как мы с Норико. Или Таро с Рюу. Ты, кстати, первый, кого будет выхаживать мой оболтус, — он дал Рейдену символическую затрещину, но к концу объяснения складка между бровей командира разгладилась. — Ну бывай, малыш, и добро пожаловать. И вот ещё что: сильная команда утащит слабого лидера, а сильный лидер не поможет слабой команде. Тебя касается, Рэй.       Продолжив обсуждение уже на древнем, пока лишь смутно знакомом младшим языке, врач и командир направились в коридор. Мальчики молча проводили их взглядами, и, как только взрослые скрылись в дверном проёме, Йоичи прошептал: — Но я же видел… — Не видел. — Отрезал Рэй. — Всё отвары лекаря. — Но Вы же буквально… пальцем – и...       Рейден заткнул ему рот: «Я тебя прям тут придушу, ещё хоть слово скажешь, ясно?». Йо прижал разодранные пушистые уши с кисточками к затылку и смиренно кивнул, признавая поражение. — После этого недоразумения разойдёмся, — бросил мальчик и встал с койки. — Живи, как жил. Только со всеми этими шрамами. Пугало.       Йоичи закусил потрескавшиеся губы и попытался ощупать перевязанное лицо. Покосившись на его тщетные усилия, Рейден, нервно притопывавший в углу комнаты, хмыкнул и резким неприязненным движением протянул новобранцу металлическую тарелку. Вот только вручить он её не успел: на мгновение вспыхнувшие рыжим пламенем пальцы вдруг разжались. Послышался грохот, затем гул. Мальчик пошатнулся и схватился за голову, но ему всё же удалось устоять на ногах.       Йоичи силился приподняться на локтях, но смог лишь протянуть к нему расцарапанные пальцы. Рейден рассмеялся и отпихнул ладонь прочь: — Себе помоги, — затем вздохнул и заговорил почти доверительным тоном. — Слушай, армия – явно не твоё. Сам чуть не умер, меня подставил, — он указал на своё перевязанное ухо. — И это ты здоров был. Что ты натворишь после такого, одному Хейену известно. Пакуй манатки и вали, покуда жив.       Йоичи упрямо затряс головой: — Не-а, не выйдет. Старики на меня молятся. Всё твердят, что я их единственная надежда выбиться из нищеты. Мы из крестьян. Рысье нагорье.       Рейден снова присел на край его матраса и усмехнулся, на этот раз беззлобно: — Оно и видно, растяпа деревенский! Сплавили первому встречному вербовщику? — Он искоса измерил Йо взглядом и вскинул брови. — Ладно, понимаю. Будто бы даже по вашим меркам здоровяк.       Раненный смущённо улыбнулся и отвёл глаза: — Я не спрашиваю, почему Вы этим управляете. Но мне важно знать, как Вы решились применить его ради…       Райден подскочил было, но затем вновь бессильно рухнул на койку: — Чёрт, да я мог помочь – я помог! Заметил, что кровь бьёт фонтаном, а не течёт. Смотрел достаточно долго. Хочешь отблагодарить? Так запомни раз и навсегда: «можешь помочь – помоги». Я свой выбор сделал, мои проблемы тебя не касаются. — А почему мои тебя касались? Намёк, что ты лучше меня? — Йо осёкся. — Простите, забылся, Андо-сама. Больше не повторится, обещаю!       Рейден поморщился, потирая больное ухо, затем выставил ладонь перед его носом: — Лучше уж на «ты». Так хоть честнее: не сильно-то я старше. И опытнее. — Тогда могу я попасть в твой отряд неудачников? — Воодушевился Йо, но раны тут же дали о себе знать: он скривился и откинулся на подушку.       Рейден улыбнулся, опёрся лопатками о стену и, глядя в потолок, прищурил один глаз: — Забавно. Йоичи? На древнем это «первый». Будешь моим замом. Сразу после Рэя. — Рэй? Как «ноль»?       Рейден цокнул языком: — Даже пишется похоже. Живот твой как? Сильно болит? — Нет, ниже груди вообще ничего не чувствую. А вот рука и лицо просто горят. — Горят, значит? — Рейден выжал мокрую повязку и положил ему на лоб. — Аки сказал, у тебя теперь вместо костей мука, а вместо лёгких – манная каша.       Йоичи захлебнулся кашлем и судорожно выдохнул: — Хейен! Лучше б я не выжил. — С его языка это что-то вроде пары трещин.       Несколько минут они сидели в полной тишине. В солнечных лучах блестела пыль. После того, что они пережили, день казался неправдоподобно наивным. — Можно взглянуть на лицо?       Рейден нехотя протянул ему тарелку с вмятиной на кромке. — Кошмар какой! — Через силу посмеялся Йо. — Зато устрашающая маска не нужна. — Дурень! В двенадцать лет у тебя лицо воина. А у меня только ухо это дурацкое. Завидую.

***

      Йоичи проснулся и помотал головой, стряхивая с волос снежинки. Он силился заплакать – в горле застрял острый ком, но бренная оболочка отчаянно сопротивлялась, цепляясь за остатки жидкости. Пришлось встать и просто продолжить путь.       Утопая в сугробах, он битый час переваливался с ноги на ногу. Снег был настолько крепко сбит, что приходилось пригибаться, цепляться за выступы в нём изодранными пальцами и, щурясь, ползти вперёд на животе. Ветер с дождём хлестал по лицу.       Осознание, что свист пурги внезапно стих, заставило разлепить веки, проверяя, не оглох ли он. Вокруг, насколько хватало взгляда, не было ничего, кроме кипельной белизны. Йоичи несколько раз моргнул: он либо заработал ещё и снежную слепоту, либо с концами умер.

«Йо, следуй за нами»

      Хорошенько проморгавшись, Йоичи заметил посреди ослепительной пустоты сгустки света. Он попытался открыть рот, но тело ему не подчинялось, а уши и челюсти болели так, что хотелось сдавить голову руками и до скрипа стиснуть зубы. Вдруг ощутив живительное тепло, Йо обмяк и догадался, кто перед ним: — Пришли наконец забрать меня?

«Нет, не то. Исполни нашу волю и своё предназначение»

      Души погибших солдат растворились в стылом воздухе и его собственном дыхании. Воин пару раз заткнул уши и потёр глаза. К этому времени метель и впрямь успела утихнуть, а снег под ногами – затвердеть.       Йо поднялся с колен и отряхнулся. Он не был уверен, что действительно видел духов, но, с другой стороны, давно ли он вообще был в чём-либо уверен? Зато теперь у него появилась осязаемая цель. Повинуясь интуиции, он свернул влево.       Спустя ещё полчаса брождений по заиндевевшему лесу, он наткнулся на резко выделявшуюся на снегу чёрно-красную точку. Насторожившись, Йоичи неуверенно крикнул, и сделал несколько торопливых шагов. Как только воина оглушило осознание, он напряг последние силы и рванулся вперёд, увязая в почему-то образовавшейся вокруг неподвижного тела снежной каше. Йо упал на землю, уложил потерявшегося в снегах на своё колено и запрокинул его голову назад. Однако собственные его пальцы, настолько закоченели, что нащупать пульс оказалось непосильной задачей. Во всяком случае, верить ему хотелось в эту версию: — Вы живы? — Йо потряс незнакомца за плечо. — Если живы, держитесь.       Йоичи обхватил его запястье и аккуратно надрезал ладонь охотничьим ножом. Кровь, пульсируя, засочилась из раны и капнула на землю, слегка подтопив снег вокруг. От проталины клубами повалил чёрный пар, а несчастный у Йо на коленях поморщился и протяжно застонал. — Эй! — Перевязав руку, которую только что сам и оцарапал, воин снова тряхнул его за плечи. — Что случилось?       Незнакомец замотал головой, пытаясь отбиться. Йо поймал его за подбородок и повернул к себе вымазанное золой, пеплом и кровью лицо. Сделав лёгкое движение здоровой рукой, спасённый попросил Йоичи наклониться поближе: — Отнесите, — его дрожащий бесцветный голос заставил воина содрогнуться – он звучал так, словно кто-то отчаянно колотил по двуручной пиле. — К хижине ведьмы. Оракул… Знаете Оракул? — Да! Да, конечно! Правильно. Там точно помогут.       Йо подхватил везучего путника под плечи: — Держитесь.