Гетопадение

      Оракул несколько дней, словно волна о скалы, билась с природой щита, проклятьем Рейдена, почти полностью перечёркивавшим её старания поставить воина на ноги. Но вода камень точит – ведьма неустанно поддерживала в нём жизнь до тех пор, пока Антон наконец не пришёл в относительный порядок. Теперь силы наёмника уходили в большей степени на него самого, и парню наконец удалось выкарабкаться.       Он выполнил своё предназначение – отдал хозяину всё, включая жизнь. Больше с него нечего было взять, и договор, заключённый с господином Шульцем, исчерпал себя. Только вот щит, даже если несведущие люди поначалу принимают его за меч, остаётся щитом навсегда. Была вероятность, стремительно перераставшая в определённость: ситуация повторится, колесо фатума даст оборот. А потому Шейле пришлось прибегнуть к хитрости. Но не к обычной: слишком уж Рейден наловчился распознавать её чародейские трюки. Приготовить лекарство – не полбеды, не одна восьмая и даже не одна двадцать четвёртая. Что толку, если нужно было ещё заставить воина его принимать? Всю жизнь. И чем дольше он будет его принимать, тем дольше его принимать придётся. Дело шло о жизни и смерти, а потому она выбрала единственную коварную уловку, которая смогла бы ещё сработать – неподдельная искренность.       Когда Рейден достаточно окреп, она закрылась с ним на кухне: — Не скажу, где и когда, — Шейла поставила чай напротив него, и пара липких капель размазалась по клеёнке, не дав пододвинуть подстаканник ближе, — но довольно скоро ты обязательно встретишься с дочкой, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Но, предупреждаю: если умрёшь, проклятье твоё перекинется на неё. Не заставляй ребёнка донашивать рваное семейное платье.       Рейден несколько раз моргнул и отрывисто покачал головой: — Когда братья умирали, рядом был я. Ты говоришь…       Она поспешно перебила его логичную, но от того не менее опасную мысль: — Твоей вины в том нет. Почему так вышло – я не знаю. Знаю только, что ты первый, кого предупредили. А потому можешь положить этому конец.       Рейден закусил щёку: — Ладно. Ладно, будь по-твоему. Но только причём здесь Умэ? У неё ни капли моей крови. Мне казалось, ты не могла не понять. — Много Шульцевской крови в Октае или в Инге Юхансдоттеровского? Видишь же: не в генах дело.       Шон толкнул дверь бедром и с размаху плюхнул в раковину ржавое ведро – плескавшиеся в нём окуни подлетели в воздух и с брызгами опять шлёпнулись в воду: — На тебе проклятий и непрошенных умений, что на собаке клещей. Это всё репей из предыдущих жизней. Растяпа, — он упёр ладони в столешницу, выдохнул и развернулся к ним. — А насчёт крови – она права: есть родственники, есть семья. Родственники твои фамильные проклятья терпят из безысходности. А семья каждое утро просыпается и выбирает взвалить их на себя, лишь бы оставаться с тобой. Иногда эти множества пересекаются, но чаще, — он почесал затылок и снова утопил взгляд в кухонной мойке.       Шейла лишь присвистнула и лучезарно улыбнулась Рейдену, но тут же помрачнела, взглянув на его непроницаемое лицо. Он сморщил нос и потёр ладони: — Где дочь моя, ты знаешь? — Нет, не моя фишка, — покачал головой бог. — Уж если Шейла не в курсе, а она столько тысяч лет на это убила, меня вообще не спрашивай. — А на что ты столько лет убил? Имя себе придумывал, а, Жизнь?       Шон замолчал, затем невозмутимо проговорил: — Лепил пельмени, ловил рыбу. И хотел бы продолжить лепить пельмени и ловить рыбу. Рыбу и пельмени можешь есть бесплатно. Остальное – за деньги. — Я тебе сама доплачу, если будешь есть его рыбу с пельменями, — заверила ведьма.       Рейден откинулся на залитые маслом виниловые обои и хмыкнул: — А как по мне, так очень даже вкусно.       Шон сложил руки на груди и торжествующе кивнул.       Спустя полторы недели бог выпнул Рейдена в заботливо созданный Шейлой портал, предупредив, чтобы воин больше не возвращался. Ведьма уточнила, что, когда тот всё же надумает вернуться за новой дозой лекарства, пусть не забудет реквизировать у господина Шульца хоть пару пачек сигарет.       Пошарив в кармане, Рейден выудил ключ и с третьего раза попал им в замочную скважину. Обычно к этому моменту на пороге уже сидела Ирука, виляя пушистым хвостом и нетерпеливо перебирая лапами. Спохватившись и вспомнив наконец, сколько времени провёл в лесу, воин позвал собаку, но ему не ответила даже тишина. Из последних сил опёршись на стену, он доплёлся до кухни и пощёлкал выключателем – без толку, электричество в квартире красноречиво отсутствовало. Он метнулся к раковине, затем к плите. Не было ни воды, ни газа. Долгов перед коммунальщиками за Рейденом не водилось, стало быть, в его отсутствие кто-то следил за квартирой. Кто-то, у кого имелся личный комплект ключей.       Сквозь сон и ломоту в костях, он доковылял до щитка и переключил тумблер. Ставшего привычным салата из проводов на тумбочке не оказалось, а зарядка лежала прямо рядом с удлинителем. Экран телефона несколько раз моргнул и загорелся, затем появился сигнал. Рейден открыл список контактов, но не успел он вспомнить, за какой буквой в алфавите следует «О», как на панели высветился знакомый номер: — Рейден? Ты? — Голос в трубке едва слышно надломился на втором вопросе.       На другом конце провода послышался негодующий собачий визг. Принадлежал он не покладистой волчице, но причиной, несомненно, была именно она. — Привет, Отто. Так понимаю, Ирука у тебя? — Да, она и Лесси. Где ты был? Что случилось? Без тебя тут…       Рейден прервал его и протяжно выдохнул: — Отто, мне очень плохо. И холодно. Нет сил. Не могу, — он закашлялся и, утерев выступившие слёзы, продолжил, — не вышло даже воду открыть.       Воин и сам не ожидал от себя такой откровенности, однако Отто она, казалось, парадоксально успокоила: — Еду. У тебя с голосом что-то. Врача вызвать? — Нет, все сейчас заняты господином Антоном.       Корка рассудительности адвоката снова треснула, и сквозь неё воспалением проступило беспокойство: — Ты и об этом знаешь, да? Антон прав, что ты его и спас. Когда Лесси прибежал ко мне, я… Так нет, сейчас о главном. Что купить из лекарств? — Что-нибудь от температуры и головы. И захвати еды. И воды, пожалуйста. — Там в зале тебе оставлял пакеты на случай, если вернёшься. Нашёл уже? Бутылка с водой там точно есть…       Рейден с телефоном в руках рванулся в гостиную и рухнул животом на диван. Мысленно он возблагодарил врача за то, что тот годами воспитывал в друге и поверенном предусмотрительность. — … надеюсь, тебе хватит сил открыть. Еда – фрукты, кофе, что-то вроде сухпайка. Чёрт, у тебя же ни воды, ни газа – ничего. Ну и как это всё варить? Ну у тебя есть способ, но лучше не трать силы. И там ещё плед и тёплые вещи. Глэдис говорила, тебе такое важно, — быстро добавил Отто. — Укладывайся под одеяло, жди меня, зайчик. Буду через полчаса самое большее.       Фон Ланге оповестил всех о том, что Рейден наконец нашёлся, и через час в маленькой съёмной квартирке воина собралась делегация тех, кто, по каким-либо причинам, не столь активно участвовал в драме Юханссонов-Шульцев.       Конечно же Отто было прекрасно известно, как прохладно к нему относится Лукас. Догадывался он и о причине столь неприкрытого пренебрежения, но так как парень неплохо разбирался в медицине, да и знакомое лицо больному сейчас пошло бы на пользу, адвокат всё же решился позвонить юному Шульцу лично.       Инга коснулась шеи Рейдена пальцами, на которых искрилось свинцово-голубое пламя, и не отходила от постели воина до тех пор, пока не убедилась, что тот согрелся. — Благодарю, лисёнок. От Оракул привет.       Инга улыбнулась, молча поднесла к губам указательный палец, затем сделала шаг назад, за спину старшего брата. Осмотрев воина, Лукас не обнаружил ничего, кроме истощения и лёгкой простуды.       Ирука запрыгнула Рейдену на живот, заставив того согнуться пополам. Поглаживая её по плотной спине, он откашлялся и безучастно разлепил веки: — А я что говорил? Дайте поспать только.

***

      «Я снова приобрёл привычку гулять по лесу. Тот факт, что случайный путник каким-то чудом набрёл на меня в метель, отнёс к Оракул, а потом, даже не назвавшись, просто продолжил своё странствие, взволновал и воодушевил меня.       После учёбы я часто без цели шатался по заснеженным полянам, скрыв лицо под маской. Вскоре я осознал, что на меня никто не охотится, и от этой мысли осмелел настолько, что отныне решался приближаться к границам империи ближе чем на километр.       Узнав о моей привычке, госпожа Глэдис, на время ставшая распорядителем по делам господина Антона, передала мне ключ, что нашла на руинах его сгоревшего дома. Ключ от хижины в лесу, где они с Октаем когда-то оставались на выходные. В последнее время госпожа Глэдис стала относиться ко мне очень любезно. Она и до того была добра, даже защищала, но, похоже, тот день не только меня изменил. Благодарность – довольно сильное чувство, особенно когда получить помощь не ожидал. А тут она благодарна даже не за себя. Это я уважаю даже больше.       Хижину я обустроил и теперь стараюсь посещать хотя бы раз в три дня.       Во время одной из таких прогулок услышал собачий вой. Притаился в кустах и понаблюдал: свора преследовала воина. Это мне что-то напомнило. Ухо снова предательски засвербело, и я приложил к нему горячую ладонь. Затем выскочил и, напустив стену огня, преградил им путь. Псы заскулили, отшатнулись. Воин остановился и, отдышавшись, упал на колени. Я вытащил из сумки аммиак и поднёс к его носу. Потом помог подняться на ноги.       Он поблагодарил меня и, как сейчас помню, назвал «Мстительным Духом». А мне нравится! Вот только я сразу же его узнал: парень, с которым бежала Слива-Мэй. Бай Хэй, что ли? Я лишь спросил, далеко ли ему до дома. Довольно далеко. Я пригласил его в хижину. Было интересно, почему он сейчас здесь. Один. Но спросить я не решился… И так об этом жалею»       Записал Рейден на пожелтевшей странице своего чудом уцелевшего дневника – в его жизни нашлось место ещё одной хорошо забытой привычке.

***

      После победы и изнуряющего разговора с императрицей новоиспечённый генерал Андо наконец предстал перед своими солдатами. По тому, как он держался в седле, неуклюже мотаясь из стороны в сторону, можно было в силу испорченности сделать вывод, что он либо измотан, либо болен, либо пьян. Заметив это, стоявший в окружении сослуживцев Таро замолчал, потёр ус пальцем и усмехнулся: — Тебя можно поздравить? — Процедил кузнец сквозь зубы.       Юный воин поднял на него полный тоски взгляд, непонимающе поморгав, схватился за бок и начал оседать. Йоичи в три прыжка очутился перед новым командиром и поймал его за секунду до падения с коня, предвещавшего переломанные о стремя ноги и разбитую голову. Аки выступил вперёд и растолкал столпившихся солдат: — Э, остолопы, чего уставились? Дайте-ка ему воздуха.       Йо суетливо метался туда-сюда, обмахивая генерала Андо сброшенным с плеча плащом: «Что с ним? Отравили?». — Не знаю, балбес. Мельтешишь, и не даёшь понять.       Они вдвоём под руки и ноги внесли Рейдена во внутренний двор и уложили на крыльцо. Поражённый разворачивавшейся на его глазах картиной и изрядно побледневший Таро подложил под голову младшего Андо свою накидку. Спустя минуту Рейден с хриплым вздохом разлепил веки. — Ты как, сынок? — Для большинства солдат Аки был лечащим врачом ещё со времён «щенячества», и никого не удивляло, что, когда подопечным нездоровилось, в его голосе явственно слышалась снисходительная интонация. Даже если говорил он при этом с командиром. — Раненый? Говори живо, где болит: зелёный весь.       Рейден одарил его долгим пустым взглядом, затем, видимо сообразив, что от него ждут ответа, вяло качнул головой. Попытавшись найти точку опоры и встать на ноги, он зажмурился и скривился. Ступни разъехались. Аки и Йо придержали его за плечи. Генерал вопросительно поднял бровь. — Ты упал в обморок. Мы за тебя переживали, — участливо пояснил Йоичи. — Я? — Рейден огляделся и, поймав на себе обеспокоенные взгляды солдат, торопливо объяснился. — Я… устал, наверное. Дайте минуту отдышаться, и начнём собрание. Понимаю, все утомлены. Хотите домой на заслуженный отдых? Обещаю закончить побыстрее.       Доктор всплеснул руками и закатил глаза: — Как же! Устал он. У тебя зуб на зуб не попадает. Тебя чем-то поили? — Нет, — смутился Рейден, — нет. Просто выговоров давно не получал.       Аки ничего не ответил. Поднявшись с колен и встав напротив солнца, он загородил свет и крикнул: — Ребята! Помогите-ка перенести Вашего командира в лазарет.       Рейден запротестовал было, но тут же получил от врача ласковый подзатыльник: — Солдаты только что потеряли командира в бою. Думаешь, смерть ещё одного в мирное время их сейчас обрадует? — Мой брат, — к чему-то шепнул Рейден и до побеления закусил нижнюю губу.       Таро с горечью вздохнул и подхватил подростка на руки: «Аки, куда? К тебе или в комнату?». — Говорю же, в лазарет. Донесёшь, не уходи. Поможешь доспехи с него содрать. И слух тебе заодно проверю, балбес.       Кузнец едва заметно нагнулся к генералу, а, по сути, больному ребёнку, и шепнул ему на ухо: «Простите старого мерина. Не хотел бередить свежую рану – по глупости брякнул. Сейчас отдохните, как доктор говорит, а коли помощь понадобится, обращайтесь. Мы к Вашим услугам».       Рейден по-детски приоткрыл рот и, глядя на него округлившимися глазами, кивнул. Затем кивнул ещё два раза.

***

      Вечером у зеркала Рейден посмотрел в него сначала на себя, а затем и на Отто, уютно устроившегося в халате на двуспальной постели: — Скажи, а сильно я изменился? С тех пор, как ты меня впервые увидел.       Отто оторвался от книги и, поправив очки для чтения, измерил его оценивающим взглядом: — Ну, что-то в тебе определённо появилось. Стал увереннее, наверное. И кровью не истекаешь. А что? — Да так, ничего. Просто. Просто для себя.