Гетопадение

      Пока Рейден был ещё щенком, бинтуя его раненые ладони, Аки часто приговаривал нечто вроде: «Не дразни судьбу». Этому совету он следовал не всегда, а вообще-то нет, не следовал вовсе. Да и вспомнил о нём, только когда снова попал в снежную бурю, от которой так старался оградить невезучих путников. Ирука прыгала по сугробам и поджимала под себя кровоточащие лапы. По иронии судьбы домик посреди сосен, который скитальцы окрестили «Пристанищем потерянных» и который постепенно обрастал легендами и заповедями наподобие «бери в нужде, в достатке – отдавай», теперь стал последней надеждой для него самого.       За время пути Андо весь вымок и сейчас, стоя в тёмном коридоре, с наслаждением обивал снег с обуви и перчаток. О присутствии в доме гостей хозяина предупредила внезапно насторожившаяся и выпрямившаяся в струну волчица. Именно её утробное рычание вынудило Рейдена остановиться и приглядеться повнимательней. Что-то явно было не так: разбросанные вещи и успевшие подсохнуть грязные разводы на деревянном полу заставили затаить дыхание. Тишина и сырость казались настолько густыми, что их можно было пропустить сквозь озябшие до скрежета в зубах пальцы. Его нервы и мускулы напряглись, на висках выступил холодный пот, вены вздулись. Прижав уши к голове, он скользнул в соседнюю комнату, где, как подсказывало чутьё, и находился незваный гость. Нет, не так: гостям тут всегда были рады, но стоило же им пожаловать сейчас, когда Рейден сам болезненно уязвим. Не открывать же лицо первому встречному.       Ирука ткнулась мокрым носом в щёку чужака и, обнюхав неподвижное тело, спокойно уселась рядом. Воин сделал несколько шагов, переступил порог и замер, сначала от удивления, а затем и от раздражения: на лежанке растянулся его старый знакомый. — То, что я привёл тебя сюда один раз, ещё не делает моё убежище, — он осёкся: Бай Хэй слегка приподнял голову и пустыми сухими глазами уставился в пустоту. Ободранные уши были поджаты в знак покорности, — ещё не делает его твоим…       Бай Хэй несколько раз тихо позвал кого-то и, не дождавшись ответа, протяжно захрипел. Затем раздался тонкий писк, похожий на заводку микрофона. Полнейшая тишина, продолжавшаяся несколько, секунд была разбита. Рейден наконец решился подойти поближе и, достав из рюкзака фонарик, присел перед Хэем на корточки. Из спины воина торчала толстая деревянная рукоять охотничьего ножа. Андо протянул руку, чтобы оценить, насколько глубоко тот вошёл: лезвия даже видно не было. Нежданный гость глубоко вздохнул и посмотрел на растерявшегося хозяина хижины. — Это ты, Дух? — Лицо в маске явно его успокоило. — Хвала богам. Там в подвале мои дети: девочка постарше и мальчик. Совсем ещё маленький. Мне нужно твоё обещание. Возьми их. Сам или пристрой, не бросай только, — он с силой сжал руку Рейдена и кивнул в угол на ещё одно застывшее тело.       Андо был настолько поражён, что, ничего толком не ответив, заставил Хэя снова перевернуться на живот: — Лежи не двигайся, слышишь? Сожми мою руку. Сожми! — Он прислонился к раненому так, чтобы можно было различить его дыхание, левой рукой сначала обхватил шею, а затем втиснул ладонь в его кулак.       Второй, более сильной, но менее ловкой, он взялся за рукоять ножа и аккуратно потянул её на себя. Бай Хэй извивался, стонал и кусал мокрую, пропитанную потом подушку. Если бы подтаявший снег не придал фигуре Рейдена дополнительный вес, грузный больной стряхнул бы его с себя и повалил бы на пол.       Рукоятка выскользнула из закоченевших пальцев. Рейден, взвыв от бессилия, подскочил к шкафу и выхватил несколько поленьев. Швырнув их в очаг, он щёлкнул пальцами и разжёг огонь: «Готовься». Пламя быстро обглодало сосновую кору и теперь облизывалось на его ладони.       Пока разгорался огонь, у него наконец появилось время обдумать увиденное. Он отёр руки о сырое вафельное полотенце и на цыпочках подкрался к телу в углу. Девушка была мертва. Это не вызывало сомнений даже несмотря на то, что холод не позволил разложению вступить в законные права. На этот раз нож торчал из уже заметно округлившегося живота.       Рейден в изнеможении раскинул руки и, сделав несколько неловких шагов назад, запрокинул голову к потолку. Он уже точно понимал, кто перед ним. Первым желанием стало прикоснуться к её щеке и прижать к груди всё такое же хрупкое тельце: — Слива…       Но воина слишком хорошо выдрессировали подавлять чувства в моменты, когда те только мешали. Он отвлёкся на мысли о её коже – ещё бледнее, чем при их первой встрече, затем собрал всё оставшееся в теле самообладание, заставил себя подняться на ноги и выйти на крыльцо. Ломая ногти и раздирая вздувшуюся на покрасневших пальцах кожу, он натолкал снега в чугунный котелок: — Вода нагреется, и приступим. — У меня нож из спины торчит! — Взревел Хэй. — К чему приступим?       Рейден присел на колени перед постелью раненого: — Посмотрим, — он сбросил с себя согретый теплом тела и очага выцветший свитер с оленями и накинул его на плечи больного. Ирука неодобрительно вздохнула, но последовала примеру хозяина и положила морду на поясницу Бай Хэя. — Готов? Кричи, блять: легче будет!       Он сполоснул руки в котелке и движением, когда-то подсмотренным у господина Шульца, дал воде стечь по локтям. Затем, обмотав рукоять ножа всё тем же вафельным полотенцем, рванул её на себя. — Я не, — Бай Хэй обмяк на влажных простынях и, уткнувшись носом в подушку, начал понемногу оседать, — не могу. Детей напугаю. Дух, дай слово, что они не останутся одни.       Андо схватил его за сальные волосы, несколько раз ударил по щеке – видимо, жест тоже был позаимствован у хирурга. Затем запустил пальцы в осиротевшую без ножа рану и прижёг её изнутри. Не нащупав ничего, кроме твёрдого мяса, Рейден порядком успокоился и, всё ещё тяжело дыша, откинулся на спину: — Сам вырастишь своих детей. Кукушка. Не так уж и глубоко вошёл нож, — соврал он. — Выживешь, никуда не денешься.       Хэй покорно подставил спину, давая себя перевязать. Мстительный Дух смягчился: — Рассказывай. Посмотрю, что могу для вас сделать. И как ты за это оправдаешься.       Рейден смазал виски Бай Хэя эфирным маслом и, внимательно всматриваясь в опухшее лицо, принялся обрабатывать более мелкие порезы. Раненый сплюнул кровавую пену ему на ладонь. Ресницы на воспалённых веках намокли: — От тебя не скроешь, Дух.       Он облизнул сухие губы и пересказал Рейдену всё то, что тот и так уже знал, прибавив лишь, что жену при мысли об оставленном на верную гибель захватчике всю жизнь терзала совесть. Воин слушал его историю, словно пересказ тысячу раз просмотренного фильма, копию, снятую с копии. Детали, касавшиеся самого Рейдена, нисколько не трогали, и эту часть речи он пропустил мимо ушей, не прерывая собеседника только из уважения к мёртвым и близким к смерти. — … и так я стал капралом в западных землях. У нас родилось ещё двое детей, она ждала четвёртого, но я… я не заметил тревожных настроений. Повторил ошибку того имперца, понимаешь? Но он поплатился своей жизнью, а я, — из красных глаз брызнули слёзы, но Рейден был слишком сосредоточен на рассказе, чтобы успокаивать больного, — я убил Мэй и двух наших детей. Пока нёс, она ещё была жива. Или мне так казалось. Усадил её на пол – она уже не дышала, — Бай Хэй вдруг с жаром обхватил ладонь Духа обоими руками и заглянул в лицо, скрытое маской. — Прошу тебя, будь милосерден.       Рейден прислонился к его лбу своим и ответил с той же непреклонностью: — Сам воспитаешь своих детей. — Я устал. Не хочу больше жить. Лучше бы она погибла тогда с тем, кому была верна сердцем, понимаешь, Дух? Представь её глаза, когда наш сын умирал на её глазах. Представь, как…       Рейден приподнял маску, обвил его руками и слегка коснулся губами макушки: — Прости себе и спи – утром будет лучше.       Когда Хэя всё же сморил тяжёлый, словно заиндевевшее шерстяное одеяло, сон, Рейден потянул носом воздух и, готовясь исполнять последнюю просьбу бывшего соперника, побрёл к погребу.       С лестницы Ирука, как обычно, летела быстрее него, и, когда волчица зарычала, воин без раздумий кинулся вперёд в надежде успеть ухватить её за ошейник, но, поскользнувшись на промёрзшей ступеньке, упал на копчик. Он шипел и растирал спину, пока собака извивалась у ног и облизывала щёки. — Не подходи, или…       Рейден тряхнул головой, поднял глаза и увидел над собой девочку лет семи. Одной рукой она прижимала к груди младенца, а другой до побеления в кончиках пальцев сдавливала крышку от консервной банки. Она решительно выставила заострённую жестянку перед собой и едва заметно съёжилась, когда воин поднялся в полный рост: — Помнишь меня, дитя? — Он дружелюбно улыбнулся и в знак уважения к её храбрости отступил на шаг.       Ирука вдруг гавкнула, и проснувшийся на руках девочки ребёнок зарыдал. Она растерялась, пытаясь одновременно уследить за громадным, по её меркам, незнакомцем и его исполинской собакой, укачивая при этом младенца. По её лицу было заметно, что она сама вот-вот расплачется.       Рейден в два шага приблизился к детям: — Умэ, дай-ка его.       Несмотря на все её попытки отбить брата, воин подхватил его на руки и, покачивая из стороны в сторону, скорчил пару рожиц. Ребёнок звонко рассмеялся и схватил крошечными пальчиками слегка поседевшую бороду: — Ава. Ав! — Собака, да. Делает «гав», — Рейден улыбнулся ему и усадил поудобнее. — Откуда Вы меня знаете? — Девочка не спрашивала, а буквально требовала ответа на свой вопрос. — Я тебя вот такую же на руках качал. Нет, ты даже меньше была. Но бороду мою дёргала ещё больнее, — он потёр щёку и кивнул ей. — Я когда-то был другом твоих мамы и папы. Меня зовут Рейден. Вот это Ирука. А с молодым человеком познакомишь меня?       Умэ пристыженно опустила голову и прикрыла глаза: — Это Аанг. А папа, он… Папа умер? — Нет, — Рейден помотал головой. — Нет, ты что? Я перевязал его рану. Если всё пойдёт хорошо, очень скоро встанет на ноги. — Мама умерла, — задумчиво произнесла Умэ, — и Канг.       Рейден молча положил ладонь ей на плечо. Девочка вздрогнула. — Вот что, вы ели? — Воин перевёл взгляд на валявшиеся по полу жестянки и довольно сощурился. — Вижу, ели. Не замёрзли здесь сидеть?       Не дожидаясь ответа, он взял её руки в свои и нахмурился. Словно в подтверждение его догадок, Аанг чихнул. — Так и знал. Ладно, детишки, здесь вам не место, это уж точно, — он растёр её ладошки и подул на них. — Быстро наверх: там хоть огонь горит. Вот что, ты уже взрослая и всё понимаешь, да? Я поднимусь первым. Когда дверь хлопнет и зазвенит колокольчик, вы можете идти к отцу.       Умэ кивнула. — Хорошо, тогда попрошу тебя об услуге, — щёлкнув пальцами, он высек кирпично-красную искру и поднёс её ближе к своему лицу. — Так умеешь?       Девочка в ужасе вырвала ладони из руки Рейдена и попятилась вглубь погреба, к полкам. Но, выждав пару секунд, она вновь неуверенно кивнула, будто размышляя, стоит ли рассказывать незнакомцу правду. Затем разжала кулачок и показала ему нестабильное бледно-лиловое пламя. — Отлично! Стой, а не ты ли, получается, подтопила снег на нижних ступеньках?       Вероятно ожидая удара, она зажмурилась и втянула шею в плечи. Но Рейден лишь погладил её по голове: — Ого, да мне такая тактика и не снилась. Ты маленький генерал! — Он взъерошил её волосы. — Так вот, поручение: прошу проследить, чтобы огонь в камине не потух, и чтобы с твоими братом и отцом ничего не случилось. В поленнице дров на пару дней, но мне хватит нескольких часов. Это тяжело, так что подумай хорошенько, сможешь ты или нет. Если нет, то ничего страшного. Правда. — Я смогу, — решительно шепнула она. — Не подведу… ни вас, ни их.       Воин объяснил, как правильно топить снег и кипятить воду, как слушать пламя и когда подкидывать новые ветки. На всякий случай он рассказал, как действовать, если рана отца откроется, несколько раз предупредив: что бы ни произошло, вины девочки в этом не будет. Затем поднялся по лестнице. Проверив дыхание раненого, он завернул тело Мэй в пододеяльник и вышел на улицу. Колокольчик дёрнулся и зазвенел.       Наколов дров, Рейден обложил ими окоченевшее тело: воин уже несколько раз пытался отогреть промёрзшую почву, но лишь сильнее стёр пальцы и обломал ногти, даже не докопавшись до земли. Он бросил в костёр горящий факел, в последний раз взглянул на неё и отвернулся.       Ирука встретила дрожащего хозяина на пороге и облизнула его руки тёплым языком. Он, не разуваясь, пошаркал в комнату и беспокойно огляделся. Под пронзительным взглядом Умэ он склонился над Бай Хэем и приложил ладонь к его носу. Убедившись, что всё в порядке, он довольно сощурился: — Фух, — Рейден прижал рыдающую девочку к себе и провёл несгибающейся ладонью по её волосам. — Умэ, ты молодчина! Самое трудное кончилось, отдыхай. Теперь обо всём позабочусь я.

***

      Знакомые давно уже успели привыкнуть к лесным вылазкам Рейдена, только вот, если обычно тот возвращался к вечеру или хотя бы предупреждал об опоздании, сейчас, на фоне разыгравшейся бури и спустя почти три дня с пропажи, от него до сих пор не дошло ни единой весточки. Надежда, что воин просто задерживается, таяла с каждым часом, собирая его близких в гостиной Юхансдоттеров-Шульцев. — А вдруг он лежит сейчас где-нибудь в канаве? — Начал Лукас. — Нужно организовать поиски!       Антон молча достал телефон, разблокировал пересвеченный экран, сложил руки на груди и откинулся на грядушку дивана. Все, находившиеся в комнате, включая Лесси, подались вперёд. В приложении высветилась смазанная фотография Рейдена, под ней – примерный пульс и количество шагов. — Оно обновляется. Редко, но всё же. Видимо, его где-то застала метель. Где-то, где очень плохая связь. Скорее всего, сидит сейчас в хижине. Хорошо, если так. Спасибо, что дала ему ключи, родная.       Глэдис устало прикрыла глаза, затем с трудом подняла веки и пододвинула телефон к себе: — Цифрам доверия ноль, но глянь зато на паттерн. Будто бегает, а затем часами отлёживается. Дрова колет или охотится?       Лукас вскочил с кресла и, заложив руки за спину, принялся расхаживать из угла в угол, изредка спотыкаясь о ковёр: — Разве мы не должны, ну не знаю, пытаться ему помочь? — Должны, — Антон тряхнул головой, — но без понятия, как. Несколько раз писал ему сразу после того, как оно обновлялось. Надеюсь, прочтёт прежде, чем телефон сядет. — Но ведь что-то же нужно делать! — В отчаяние воскликнул Лукас.       Хирург пожал плечами: — Предлагаю кому-то отправиться к нему домой. Может, вернётся, как в прошлый раз? — Он обернулся к зарывшемуся лицом в ладони адвокату. — Отто, ты лучше поезжай к себе. Кто его знает…       Телефон Антона вдруг завибрировал, едва не упав со стола. Отто перехватил мобильник из рук друга и прочитал сообщение: «ВлесувВашемдоме». Не успели присутствующие опомниться, как тут же следом за ним высветилось новое: «ВСТАЕСОСВОИМИ». Через минуту в полнейшей тишине раздался третий сигнал: «НужныоптечкаиВы». — Опять ранен? — Глэдис подняла на Антона полные страдания глаза. — Ему же помогали таблетки. — Пишет с обычными для себя ошибками, — хирург закусил ноготь на большом пальце, — только знаки экономит. Или время. Ставлю, что врач нужен кому-то другому.       Шульц поднялся с дивана, раскрыл шкафчик над рабочим столом и сгрёб в дежурный рюкзак все медикаменты, что там были. Докинув на всякий случай ещё пару упаковок пластырей и бинтов, он набросил на плечи пальто. — Я прогрею машину, — переполошился адвокат. — У тебя там остался плед? Лишним не будет.       Отто кивнул и вышел за дверь.       Обновив приложение, Антон ещё раз убедился, что Рейдену ничего не угрожает – 70 BPM. Телефон вдруг завибрировал вновь: «ГЛЭДИС». — Что там такое? — Юхансдоттер подняла на мужа опухшие глаза. — Не пугай.       Он повернул запястье, показывая ей экран. — И впрямь не ему врач, — нахмурилась она.       Послышался стук.       Глэдис с Антоном переглянулись и наперегонки рванули к двери, в которую, поскуливая, скрёбся Лесси.       На пороге стояли воин в блестящем доспехе и адвокат. Рядом беспокойно металась полуволчица. Собаки завиляли хвостами, обнюхиваясь, Отто, не обращая внимания на гонца из стаи, сообщил, что машина прогрелась, солдат сняла маску.       Лукас отрешённо наблюдал за происходящим и ждал, пока про него вспомнят. Оставшись один, он немного посидел в кресле и вышел на мороз.

***

      Рейден почувствовал щекой чужую спину, зевнул и с легким сердцем выдохнул. Затем, когда воспоминания о предыдущем дне настигли его, он торопливо разлепил покрывшиеся снежинками ресницы и попытался повернуться на бок. Чужие руки мягко придержали его колени. — Господин, не шевелитесь. О Вас позаботятся.       Участливые нотки в голосе, провожавшем его сквозь пургу, показались Рейдену до боли знакомыми. Он напряг паять: — Го…ро? Горо? — Узнали? Неужто по голосу узнали? Хейен, не забыли! После стольких лет.       Кто-то спереди окрикнул солдата и в довольно нелестных выражениях обо всей его родне попросил не мешать офицеру спать. — Я думал… всех убили, — пролепетал Рейден. — Я думал… твой труп видел на улице. Тебе я закрывал глаза. — Честь для меня, господин, — простосердечно отозвался Горо и поудобнее устроил его на своей спине. — Оракул с девочкой-лисичкой о нас позаботились. У них словно были какие-то силы. Ладно, у них точно были силы – самых безнадёжных выхаживали. А когда ублюдка-отца девочки забили топором, каждый ощутил присутствие Мстительного Духа. Вот тогда-то мы поняли, что Вы тоже живы. И стали ждать. И вот он Вы, шеф, прямо из сердца бури. — Кто ещё выжил? — Пробормотал Рейден, сражаясь со сном.       Горо пожал плечами: — Почти все. В бойне мы потеряли девятерых. Из всей армии за эти годы умерло ещё двадцать три. — Он вдруг замолчал и мечтательно прибавил, — жаль, не дождались. — А мои спутники? Мужчина, два ребёнка, собака… — Дети с Бии, а парня того уложили на Дзина. Да, старичок жив и даже служит, представляете? Ирука с Норико.       Бывший командир уже не слушал болтовню солдата: уронив голову на его спину, Рейден лишь шепнул синими губами: — Горо? И ты удивляешься, что из всех именно тебя я узнал по голосу?       Ко всеобщему негодованию отряда, солдат добродушно расхохотался и подался вперёд, поудобнее устраивая генерала на своей спине. — Хейен! Вот не думал, что нам с Вами снова доведётся свидеться, да ещё и так, — парень сделал шаг навстречу Рейдену и широко улыбнулся. — Узнаёте, мой господин?       Бывший генерал имперской армии, уже час тщетно пытавшийся отогреться у костра, устало посмотрел на него, затем отвёл глаза: — Тот мальчик, — он нахмурился и сощурился, — Ри…Рин, правильно?       Рин поднял подбородок Рейдена, отшатнулся и рухнул перед ним в снег: — Поразительно! — Он захохотал и громко хлопнул в ладоши. — И парня, что у ваших ног в грязи барахтался помните?       Задумчиво вглядываясь в пламя костра, генерал почесал морду ластившегося Дзина: — Не забываю никого из своих ребят. Помню, коня твоего звали Сора, морковь он отбирал у кобылы Йоичи. За то и получил отметину на морде. — Даже так? На самом деле, — Рин подсел к нему на бревно. Ему протянули две глиняные чашки чая, он кивнул и продолжил, — я этого, признаться, не ожидал. Вы меня удивили. По-настоящему. Могу я попробовать удивить Вас в ответ?       Рейден скрестил руки на груди и, проигнорировав его вопрос, задал свой: — Как Бай и дети? — О них позаботились, — Рин пожал плечами. — Мужик уж очень плох, но, будем наедятся, выкарабкается. Навели справки – его едва не убили при восстании в западных землях, — он развёл руками. — Откровенно говоря, не будь он с Вами, господин Андо, едва ли пустил бы сюда. Дети получше: мальчик простужен, но девочка в полном порядке.       Рейден перевёл на него любопытный взгляд: — Хочешь сказать, мы в Метрополии? — Не делайте такое лицо, — он передал бывшему генералу чай. — Вас никто не тронет. Во всяком случае, пока я не прикажу. Нет, даже если я прикажу. — Ты? Пока ты не прикажешь? — Рейден отхлебнул из своей чашки и поднял рассечённую бровь. — Да-да, — оживился Рин. — Я ведь обещал Вас удивить. Однажды Вы спасли меня, и посмотрите, что из этого вышло, — он улыбнулся, но генерал всё так же сидел с хмурым лицом. — Как Ваши пальцы?       Рейден с трудом вытянул дрожащие руки перед собой: ладони были туго перетянуты мягкой тканью. Он покачал головой и про себя задумался: «Вот у меня вечно перебинтованы руки, а нет при этом ног. Неужели и тут огонь постарался?». Из размышлений в реальный мир его вырвал голос Рина: — Обморожены. Девочка сказала, Вы всё время кололи дрова. Аки Вас осмотрел. Так, синяки, пара треснутых рёбер. Некритично – жить будете, — он притормозил перед последней репликой, которую оба выкрикнули в один голос, — если не умрёте!       Они молча посмотрели на заснеженное небо, затем на костёр. — Так уважительно ко мне обращаетесь, ещё и жизнь спасли. А я вроде бы враг Империи, как-никак. — А Вы когда-то спасли меня. Не могу передать словами, что Вы тогда сделали. Снова раздули пламя жизни, а могли ведь легко втоптать искорку в грязь, — произнёс он так театрально, что Рейден беззлобно махнул рукой: «Чертёнок. Слукавил, говоря, будто не рассчитывал увидеть снова». — В общем, — подытожил Рин, — враг Империи – может быть, но не Республики. Господин Андо не враг здесь, а добрый друг. Если у Вас есть какие-то просьбы, не стесняйтесь.       Рейден допил свой чай и вытер губы локтем: — Получатся, ты император теперь? Тогда тем более можно на «ты». Я не в настроении сейчас церемониться: мне нужно связаться с людьми. Это важно. — Не император. Канцлер, — терпеливо пояснил он. — Ну и конечно, давай на «ты». Насчёт людей – мы этого ожидали. Сейчас снаряжаем Норико и Ируку для похода в город. — Что ж, — он перевёл дыхание и поднял глаза на Рина, за секунду выросшего из рядового-недоучки в правители Объединённой Империи. Хотя, похоже, уже совсем не империи. Для Рейдена этот путь был сравним с поразительной метаморфозой, превращающей в канцлера курицу без головы. — Горо сказал, отряд не досчитался тридцати двух ребят. Девятеро погибли в бойне, это я знаю. А что касается тел остальных, — он перевёл дыхание, — их вы смогли похоронить?       Рин поджал губы, опустил голову и похлопал по плечу «отца войска»: — Пойдёмте. Вам нужно это увидеть.       Всё ещё упираясь ладонями в колени, он поманил Рейдена за собой. Бывший вожак последовал за нынешним.       По винтовой каменной лестнице они спустились в тёмное сырое помещение, знакомое Рейдену с детства. В склепе ничего не изменилось – из него всё так же тянуло холодом, а на поросшем мхом алтаре в ряд выстроились гравюры: ещё со времён, когда будущая армия Андо-младшего была лишь слабейшим отрядом Андо-старшего, появилась традиция делать такие каждому новобранцу. Рейден протянул руку к одной из них: «Андо Юки. Сильная команда утащит слабого лидера, а сильный лидер не поможет слабой команде». Генерал вернул портрет брата к тридцати трём оставшимся гравюрам, перед каждой из которых стояла маленькая оплывшая свеча.       Рин поймал взгляд спутника, направленный на один из портретов: «Андо Рейден. Прощай другим, но не прощай себе». — Прости, — канцлер схватил гравюру и поспешно развернул её лицом к себе, — не успели убрать. — Ничего, мне не в первой, — отмахнулся воин. — Если пройдёшь чуть дальше, там таких могил с дюжину, — очевидно заметив недоумение собеседника, он пояснил. — Ай-ай-ай! Как канцлеру Вам следовало бы знать о традициях своего народа. Кто-то когда-то решил, что называть детей в роду Андо нужно только в честь погодных явлений. Их не очень много, так что имя освобождается только когда кто-то умирает. До этого момента детей рожать – табу. — Ужас какой! Это как, — Рин склонил голову на бок, — как «поносил – отдай брату»?       Рейден пожал плечами: — Да, но гордо же поносил. Бывает и хуже. В семье Ямагучи, к примеру, детей по номерам называют. Плодиться можно бесконечно, только вот могилы у них не по порядку: «Первый, Второй, Вторая, Четвёртый, Первая, Третья…». Крестьяне, что с них взять? Никакого порядка. Но они не в этом склепе, конечно. Из воинов у них только Йо.       Рин поджал губы и опустил взгляд на свои ботинки, но эти жесты ускользнули от внимания генерала. Рейден легонько провёл пальцем по краю свечи у портрета брата, и на фитиле вспыхнуло кирпично-красное пламя. Так, прикасаясь к ним, зажигая одну за другой, он шёл вдоль алтаря. Огонь по инерции следовал за его ладонью, ластился к ней, иногда облизывал, подпаливал бинты, однако не причинял никакого вреда.       Вдруг бывший генерал издал дикий крик. Схватившись за голову и сжавшись в комок, он рухнул на колени перед каменной плитой. Рин уже вытянулся, чтобы броситься ему на помощь, но пламя, охватившее Рейдена, преградило канцлеру путь – оно колебалось в едином ритме с огнём свечей. Андо-младший закрыл лицо руками. Зубы скрипнули и ужалили язык.       Через секунду в комнату со свистом и клокотанием ворвался свежий морозный ветер и задул все свечи, кроме одной. Поток разделился, и над портретами, словно дым, зависли духи с до боли знакомыми очертаниями. Рейден сглотнул ком в горле. Огонь зашипел, затем несколько раз вздрогнул. «Простите», — шептал генерал через силу. — «Простите меня. Я не смог вас защитить. И жизни ваши вернуть не могу. Но я готов выполнить последние просьбы. Любые».       Три с половиной десятка голосов слились в один, как когда-то на утренних построениях. Это была их последняя перекличка: «Ничего не изменилось. Наши сердца принадлежат тебе и после смерти. Твой Мстительный Дух принадлежит нам, и мы его сбережём».       Они закружилась в хороводе, нашёптывая свои желания, и высказывая то, что не успели. Выплакивая засохшие в горле слёзы, они, словно тучи, светлели, поднимались выше и таяли. Однако нашлись среди них и те, кому не нужно было облегчать душу. Они просто тихо радовались встрече. — А вы, — прохрипел Рейден, словно старое радио, и не узнал звука собственного голоса, — а вы переродитесь. Отряд снова будет в сборе, обещаю. Судьба ещё сведёт нас.       Они на мгновение зависли в воздухе, а затем со всё тем же грохочущим свистом вырывались из склепа, напоследок осветив его так, как никогда не освещал ни один факел до того. Повеяло свежестью, и пламя Рейдена потухло.       Пошатываясь, бывший генерал попытался встать на ноги, но снова повалился на каменный пол. Канцлер помог командиру доплестись до единственной оставшейся гореть свечи. Она принадлежала гравюре с криво пририсованными рогами и усами: «Ямагучи Йоичи. Толковых мыслей не замечено». — Йо? — Непонимающе буркнул Рин. — Ничего не понимаю. Я думал, его все любили. Кто-то решил осквернить его память? Из-за этого он не может упокоиться? — Нет, он, — Рейден задумчиво взглянул вдаль, на бесконечный ряд могил, уходящий в седую древность, — он сделал это нарочно. Хотел, чтобы его запомнили таким. Искренним и чудаковатым простачком, а не нависшим над душой пыльным наследием.       Рин склонил голову и взял портрет из рук генерала: — Тогда почему свеча не потухла? Из-за того, что мы не нашли тело? — Не тело – его самого. Он жив, но это поправимо. — Рейден поднялся на ноги и посмотрел в сторону лестницы. — Соберите поисковый отряд. И не убирайте гравюру далеко. Ну то есть… на месте канцлера я бы поступил так.