Гетопадение

      В памяти заевшей пластинкой металось смутное чувство из прошлого. Немного поразмыслив, Рейден вспомнил, что нередко испытывал подобное после длительных походов: за небольшими исключениями в Метрополии всё всегда оставалось по-прежнему, только вот место, почему-то, представлялось совсем чужим. Сейчас же горечь одиночества от невозможности вернуться домой ощущалась в несколько раз острей. Видимо, потому что его теперь и Метрополией назвать было нельзя. Просто регион, хоть и столичный.       Поток мыслей восстановленного в правах и повышенного до маршала Рейдена прервал подкравшийся слева и рухнувший на колени солдат. Он упёрся кулаками в землю и зарыдал, умоляя о прощении. — Иши, ты? Пошло-поехало, — оторванный от созерцания командир закатил глаза и на всякий случай увёл коня подальше от его пальцев. — Почему здесь все так и норовят передо мной извиниться? У тебя что? — Если бы я не напомнил о нас императрице, она бы не пришла и не…       Рейден спрыгнул с Дзина, подхватил Иши под мышки, поставил на трясущиеся ноги и дал почти отцовский подзатыльник: — За нас в любом случае рано или поздно взялись бы: не в правилах императрицы оставлять карты не разыгранными. Она не простила мне той ошибки, и посмотри, куда это её привело, — он настороженно воззрился вдаль, затем склонил голову на бок и лукаво сощурился. — Я вот твою простил. Видишь, что из этого вышло? Птичка напела, будто ты подбил остаток армии впустить мой отряд и организовать переворот, — он с размаху хлопнул солдата по спине, но не рассчитал силу и почувствовал, как заныли ещё не до конца зажившие пальцы. — Скажи-ка лучше, ты всё ещё служишь? — Да, шеф, — Иши вытер слёзы рукавом. — Так какого чёрта, солдат, Вы всё ещё без формы?       Иши подпрыгнул на месте, отдал честь и улыбнулся во весь рот: «Больше не повторится, товарищ командир, шеф!». — Вот и славно. Пошли, старая гвардия: поприветствуем новичков, как полагается.       Маршал Андо поднялся на помост и, прикрыв глаза от солнца, осмотрел личный состав, с которым предстояло работать: — Что ж, вижу много знакомых лиц. Но есть тут и новая кровь. Отлично. Нельзя консервироваться. Как бы то ни было, многие из вас меня знают. Кто-то, наоборот, в душе не понимает, что за старый хер припёрся командовать. Поднимите руки, кто так думает.       Рейден сощурился и насчитал около десятка взмывших в воздух ладоней. — Таро, я не слепой. Опусти, блять, — нарочито сурово крикнул Рейден. — Если кто тут и старый, так это ты.       Кузнец хихикнул в ус, но руку всё же опустил. Маршал продолжил: «Ну некоторые из вас, новичков, довольно честны и смелы, это похвально».       Он обернулся на запах эфирного масла и заметил Бии и Норико, ворковавших поодаль. Командир кивнул им – они помахали ему в ответ, отправив на сцену одна воздушный поцелуй, другая – воинское приветствие. Рейден продолжил прерванную речь: «Боевые искусства не единственное, чем мы с вами займёмся. Вы будете изучать каллиграфию, литературу, языки и даже ведение домашнего хозяйства». — Но зачем? — Наигранно спросила Бии, рупором приложив ладони ко рту.       Рейден слишком хорошо помнил повадки своих солдат, чтобы растеряться: — Вы можете спросить, зачем. Вот зачем: победа, достигнутая насилием, равноценна поражению, ибо краткосрочна. Уж поверьте мне, — он молча указал на свои протезы. — Вы должны завоёвывать сердца и души. Иногда это будет идти вразрез с тем, чему вас учили. Иногда нужно нарушить приказ.       Толпа загудела.       В этот момент руку вдруг поднял Рин: «А правду говорят, что Вы когда-то буквально из грязи и кишок вытащили нашего любимого солнцеликого канцлера обратно на свет Хейенов?». — Да, — Рейден улыбнулся. — Только оказалось, что этот паршивец перед тем, как наконец потерять сознание, ранил четырёх моих парней. Но «око за око» – и весь мир ослепнет. Ладно, не об этом сейчас. Так вот, у кого-то будет получаться лучше, кто-то будет середнячком. Но вы не соревнуетесь. Каким бы шикарным воином вы ни были, если не помогаете другим – здесь не приживётесь. Цепь настолько крепка, насколько прочно её самое слабое звено.       Толпа взревела, прославляя вернувшегося командира.

***

      Рейден нагнулся и упёр уже почти не шелушащиеся ладони в круглую столешницу: «Что, введёте в курс дела?». Норико отодвинула для него стул и встала поодаль. Маршал повернулся к ней и мягко кивнул. Она лишь поджала губы и сложила руки на груди.       Рин тукнул в точку на карте: — Как Вы уже поняли, проблема в западных землях. Там недавно произошло восстание, жертвой которого, хотя и не то чтобы невинной – я настаиваю, стал наш «друг». Но с цепи сорвались они чуть ли не сразу, как Вы тогда исчезли. Шли на север, захватывали всё без разбору, — канцлер прочистил горло и, покачав головой, провёл пальцем вдоль реки. — Видите пятнышко? Единственная деревушка, выстоявшая под их натиском. Сначала мы думали, их защищает ландшафт или погода, в общем, сама природа. Но нет, слишком маленькие, да и буквально делят с нами границу. Второе предположение: это племя несгибаемой воли. В целом так оно и есть. Как только мы поняли: точка равной силы пройдена – мы снова окрепли настолько, чтобы противостоять западным землям, а те начали падать под тяжестью своих, ну то есть, наших общих ошибок, мы попытались объединиться с этой деревушкой. Вот только, оказалось, — он замялся. — Как бы получше сказать? Они чересчур воинственные. — Чересчур воинственные? — Нахмурился Рейден. — Что конкретно имеется в виду?       Рин поднялся из-за стола и, заложив руки за спину, прошёлся по комнате: «Когда мы окружили их врагов, они вдруг начали атаковать нас. Дело вот в чём: они больны. А знаем мы потому, что здесь живёт пара беженцев оттуда».       Рейден откинулся на спинку стула и пожал плечами: — К словам беженцев следует относиться с осторожностью. Некоторые скажут то, что мы хотим услышать, лишь бы не выгнали. А некоторых, наоборот, засылают нас напугать. — Да, но мне же вы поверили, — канцлер нетерпеливо потёр руки. — Лучше же когда глаза подтверждают то, что слышат уши? — Знаю, для тебя личное, но голову всё же не теряй. Могу поговорить с этими беженцами?       В комнату ввели молодую женщину, ребёнка и двух мужчин, один из которых был, казалось, вдвое старше второго. Рейден кивнул Антону: «Что скажете, доктор?».       Господин Шульц натянул латексные перчатки и пристально оглядел девушку, особенно остановившись на шелушащихся кистях её рук. Для осмотра трёх оставшихся пациентов ему хватило нескольких минут. «Пеллагра», — постановил он. — Вот так сразу? А как же анализы, тесты?       Хирург развёл руками: — Строго говоря, диагноз не окончательный. Но здесь и без всяких анализов дело ясное. Хоть кого спроси: всё сходится, и картина на лицо. — Это что-то распространённое у людей? — Уточнила Норико. — Нет. Больше нет, — Антон опустил голову. — Позорная история. Недостаток витаминов. Если конкретнее, то никотиновой кислоты.       Рейден потёр подбородок и нахмурился: — Как у Вас при нашей первой встрече, да? — Затем скрестил руки на груди. — Шутки в сторону: можно поподробнее о симптомах? Я так понимаю, проблема в рыбе, которой они лишились? Или мясе, которое есть отказываются?       Антон облегчённо выдохнул: — Ну, хоть что-то ты выучил. Мясо, рыба, бобы, молочка. Список можно продолжать. В общем, заработать болезнь не так просто. А по симптомам: диарея, дерматит, особенно на руках и лице, вялость, проблемы с агрессией, иногда бывают галлюцинации, выпадают волосы. Так тянется из года в год, причём симптомы ухудшаются к весне. После кажется, что болезнь отступает, но, — он обратился к беженке. — Как давно это произошло? Я имею в виду реку. И когда вы ушли? Состояние остальных хуже или лучше вашего? — Реку захватили лет пять назад, — вяло ответила она и посмотрела в стену.       Антон кивнул в сторону Рина: «Всё так?». — Около того. Примерно тогда же, когда пропал Рейден. — Тогда времени в обрез. Без лечения с этим живут где-то лет пять-восемь.       Рин поднялся из-за стола: — Вот мы и вернулись к тому, с чего начали, доктор: они не просто нас не слушают, они на нас кидаются. — Сколько у вас солдат? — Обратился Рейден к младшему из мужчин.       Тот закатил глаза и нахмурил нос: «Я беженец, а не предатель». — Видите? Всё в штыки.       Маршал ненадолго задумался, затем повернулся к врачу: — Антон, это лечится? — Да, притом неплохо. Агрессия уходит за день-два. Остальные симптомы – за пару месяцев. Зависит от тяжести.       Норико, канцлер, маршал и хирург обернулись на беженцев. Наконец Рейден оборвал молчание: «В таком случае, прошу, возьмите их под своё крыло. Надеюсь, пыл их поутихнет и мы окончательно убедимся, что вы правы. А заодно с новыми сведениями сможем доработать наш план. Кто у них генерал, что Империя туда так и не сунулась? Накаяма?». — Накаяма, да не тот, — отозвалась Норико и пояснила, — сын его, Сода.

***

      Воины вышли в поле, где их уже поджидала армия раза в три меньше той, какую Рейден видел в самых оптимистичных расчётах. Канцлер опустил бинокль и обратил пристальный взор на поникшего маршала. Немного помолчав, тот хлопнул в ладоши и решительно кивнул: — Как бы вас ни провоцировали, с нашей стороны сегодня не будет нанесено ни единого удара, — он перешёл с крика на мягкий доверительный тон. — Взгляните на них. Они столкнулись одновременно с чумой, голодом и войной. Им терять нечего. Не мне вам рассказывать, каково это. Защитите их от них самих и докажите, что пришли с миром.       Голоса солдат слились в единый короткий крик одобрения. Рейден поднял глаза на неуклюже болтавшегося на лошади без седла Шульца: «Доктор, надеюсь, Вы готовы. Сегодня придётся поработать». Антон растерянно оглянулся, кивнул и снова погрузился в тяжёлые размышления.       Северный генерал взглянул на республиканского маршала своими красными от болезни и недосыпа глазами. Когда он и его немногочисленные солдаты поняли, во сколько раз их армия уступает противнику, и так уже слабая надежда на чудо в сердцах окончательно потухла. Они шли в атаку из последних сил, подгоняемые вперёд лишь слепым беспомощным гневом и осознанием, что их жертва поможет хоть на четверть часа отсрочить взятие посёлка. Командир, сопя от ярости и захлёбываясь вязкой слюной, отрывисто взмахнул шашкой и закричал.       Республиканская кавалерия не подпускала их ближе чем на взмах меча. От клокочущей внутри досады у воинов северных земель кружилась голова, а армия Рейдена всё так же методично пятилась назад. Когда негодование наконец уступило место сомнению, было уже поздно: первые ряды, почти половина войска, летели вниз. Оставшиеся в панике силились вырваться, но конница маршала Андо взяла их в окружение, зажала и оттеснила в заранее вырытые рвы.       Рейден, отныне не боявшийся повредить ноги, лихо спрыгнул с Дзина, присел на корточки и довольно взглянул вниз, откуда ему грозил кулаком предводитель северян: «Идиоты-имперцы! Волчьи ямы и те не смогли вырыть. Колья-то забыли!».       Маршал улыбнулся и сложил ладони рупором: — И убить вас? Нееет, в планы это не входило. А теперь будьте хорошими мальчиками и де… девочек у вас нет? Тогда просто: парни, сдавайте оружие. — Может ты нас и поймал, но мои ребята будут биться до конца, — изо рта северного командира сочилась пена. — Трусы! Не видать вам лёгкой победы.       Республиканский главнокомандующий поднялся и скрестил руки на груди: — О, в этом не сомневаюсь. Наслышан, как Ваша армия показала себя в битве при Зелёной речке и остальных Западных сражениях. Да, не удивляйтесь, господин Сода Накаяма, я изучал Ваши действия и ход мыслей. Как бы иначе я узнал, что трюк с ямами сработает? Вы сильный полководец, но Вам не хватает… — Довольно! Не желаю больше слушать, — воскликнул Сода и попытался взобраться вверх по отвесной стене, ломая ногти о порядком промёрзшую землю. — …терпения, — Рейден дёрнул бровью и снова присел у края ямы. — А сейчас я взываю именно к терпению и благоразумию. Вы можете спасти и своих ребят, и деревню. Просто сдайте оружие, и мы продолжим. Если среди вас есть раненые, мы привели врача. — Где гарантии, что раненных не добьют? — Свирепо прорычал северный командир. — Господин Накаяма, вы сидите в яме. Одно моё слово – на вас летит камень, или льётся металл. Но я, заметьте, отношусь к вам с уважением. Вот и Вы не держите меня за идиота. Подумайте, зачем по одиночке убивать больных, если у меня в руках жизни всех относительно здоровых?       После минутной заминки генерал Накаяма сквозь зубы велел сдать оружие. Он обессиленно упал на дно ямы и схватился ладонью за горло.       Солдаты Рейдена подняли на поверхность троих раненых и, бережно передавая их из рук в руки, отвели к палаткам.       Вдруг один из сдающихся, судя по реакции Соды, помимо воли командира, задумав последнюю в жизни тактическую хитрость, со спрятанным за поясом кинжалом напал на Горо. Наученный горьким опытом потери пальцев, воин всегда оставался начеку и, выбив оружие, из трясущихся ладоней диверсанта, повалил того лицом на землю. Подоспевший врач сделал укол в плечо раненого, и через полминуты тот обмяк, скалясь и прижимая уши к затылку в ожидании, что ему вот-вот отрубят голову. Но вместо этого доктор, убедившись, что с Горо всё в порядке, достал из аптечки бинты и начал перевязывать шею и ногу северянина. — Сода, знаете, как это называется? Это называется вероломство. У меня терпения побольше Вашего, но и оно не бесконечно. Не рекомендую его испытывать, — серьёзно предостерёг маршал Андо и на секунду замер, собираясь с мыслями. — Среди вас больные. Среди вас больны все. Время играет не за вас. И счёт-то уже на часы пошёл.       Канцлер, Рейден и его воины терпеливо ждали у края ям вот уже несколько часов подряд. Некоторые из солдат Соды не выдерживали противостояния и падали без чувств. Таких сразу же поднимали на поверхность, настолько ослабленных, что их приходилось кутать в попоны, усаживать рядом с костром и кормить с ложки. Врач без устали перевязывал раненых и поил лекарствами больных.       Наконец из окопа послышался хрип: — Да выпустите нас уже! Или добейте, — взмолился генерал Накаяма. — Зачем унижать достоинство и заставлять мочиться на стены?       Скучающе вычерчивавший круги на снегу Рейден оживился и на четвереньках подполз поближе к краю: — Вас никто не просил ссаться по углам. Могли бы отпроситься, — пожал плечами он. — Если не заметили, мы настолько сильно вас не уважаем, что заранее вырыли обогревательные ямы и уже несколько часов поддерживаем в них огонь. Я прошу только выслушать меня, Сода, а дальше – идите на все четыре стороны. По рукам?       Генерал ничего не ответил, продолжая исподлобья смотреть маршалу в глаза. Рейден усмехнулся: — Итак, сравните размеры наших армий. Как думаете, кто победит?       Сода покраснел и, поморщившись, огрызнулся: «Дело не в количестве, а в качестве». — Предположим. Мои ребята с детства тренировались вместе, понимают друг друга с первого взгляда, отлично питаются и хорошо спят. Что есть у вас? — Мы защищаем свою землю. — Нет, Сода, здесь преимущество у вас даже больше, чем ты думаешь. Каждый из них защищает себя, свою семью и дом. Но даже так, этого недостаточно.       Генерал Накаяма облокотился о земляную стену и опустил глаза, однако вспомнив, что сделали с углами ямы, отшатнулся. Затем прокричал куда-то вверх: «Бесспорно, вы победите. Но зато мы сражались до конца!». — Вы все умрёте. Заберёте с собой парочку моих, если вам повезёт. Только вам не повезёт. А результат один. Но к этому позже. Допустим, вы победили. Что тогда?       Словно не поняв сути вопроса, Сода застыл с приоткрытым ртом. Рейден продолжил: «Почти всех перебьют, на полях работать вы не сможете, как и защищаться. Потом вас захватит кто-то другой. Вероятно те, кто вам перекрыл реку, а с ней – путь к рыбе. Поработят или перережут, или просто выжгут всё к чертям, посыпав земли солью – дело десятое. И это наилучший вариант, в котором вы не передохли все до одного от болезни и голода».       Северный генерал сглотнул ком, подступивший к горлу и молча оглядел своё войско – солдат настолько истощённых, что почти все они сидели, прислонясь к зловонным стенам, уронив голову на грудь и вяло прислушиваясь к судьбоносным переговорам. — Иногда благоразумие – большая из добродетелей, Сода. Вы уже поняли: я знаю, в какой вы ситуации. В стае не только голодомор, но и опасное поветрие. Твоя жена и дочь больны, как и ты сам. У самого в желудке пусто, а всё храбришься. Чего ты добьёшься? Что будет с твоей семьёй? А твоим народом? — Не давите, — генерал ударил кулаком о землю и заскрежетал зубами, — на эмоции! — Но ты не один такой. У многих твоих ребят семьи. А у меня врач. Он осмотрел раненых и знает, как лечить то, чем вы болеете, — Рейден вздохнул. — Не хотел говорить раньше, но ты оказался даже упрямее, чем я думал. Слушай, вас окружает лишь восьмая часть моей армии. Остальные сейчас перебрасывают еду из Республики. И они беспрепятственно вошли в деревню. Через главные ворота.       На глазах Соды выступили слёзы. Он снова сорвался с места и начал остервенело бросаться на стены, но запыхался уже спустя пять-шесть попыток: — Откуда мне знать, что это не блеф? Да и зачем травить беспомощных женщин и…       Маршал нахмурил брови: — Действительно, зачем? Сода, твоя армия сидит в волчьих ямах, и то, что они без кольев – не ваша заслуга и не наша недоработка. Я уже говорил, мои ребята могли бы порубить вас сверху, залить водой, отравить газом. Да что угодно! Так зачем бы тратить на вас еду и яд? — Рейден достал из-за пояса рацию и бросил ему. — Если мне не верите, убедитесь сами, Накаяма-сан.       Сода, словно спасительную соломинку, инстинктивно поймал брошенный предмет. Рация зашипела, и до него донёсся радостный голос дочери: «Пап, ты меня слышишь? Мне сказали, слышишь. Тут… сюда пришли воины с крыльями. Они дали маме еды и эту штуку». Девочка несколько раз кашлянула, и связь оборвалась.       Сода уже и не пытался сдерживать слёзы. Его воины повскакивали со своих мест, и в яме воцарилось смятение. — Не убивай их. Они просто… — Накаяма, у меня самого дочь немногим старше вашей Хоши, да и сестрёнку-лисичку в этом возрасте я ещё помню. — Рейден прижал ладонь к груди. — Простите, что узнал даже имя Вашего ребёнка. Это не тактика, просто очень уж она разговорчивая. Если что, мою зовут Умэ, и я понимаю Вас, как никто другой. Клянусь сердцем, ни один волосок с головы тех, кого Вы защищаете, не упал, — с этими словами он спрыгнул в яму.       Солдаты, обступившие своего командира, кинулись на врага, но Рейден остановил их, показав, что его ладони пусты. Они в ужасе отпрянули, вероятно опасаясь невидимого, но смертоносного оружия.       Ошеломлённый поступком противника, Сода, в исступлении пошатываясь, подошёл ближе, и республиканский маршал доброжелательно поклонился. Затем сощурился: «Ваша нога».       Северный генерал отреагировал не сразу: — А, это, — он отмахнулся, а его желудок заурчал, — ерунда. Порез.       Рейден задрал обе штанины, демонстрируя металлические протезы: — В своё время, я тоже так думал. Позвольте помочь, — не дожидаясь ответа, он усадил Соду на землю, бережно обработал и перевязал рану. — Мои ребята поднимут Вас на поверхность. Не спорьте – не обсуждается.       Так и было сделано. Маршал остался один на один со вражескими солдатами и безучастно облокотился о сухой участок земли: — В общем, — продолжил он из ямы, — я предлагаю вам союз. Мы поможем вам сейчас, а вы нам – когда-нибудь в будущем. Наши купцы будут дёшево продавать вам еду, а солдаты помогут оборонять границы. Вы сможете беспрепятственно попадать в Республику и торговать. Идёт?       Сил возражать у Соды уже не оставалось. В душе он был готов согласиться с нелепыми предложениями и условиями одержавшего верх врага, лишь бы уснуть и никогда не проснуться. Единственным, что двигало почти безжизненное тело, стало чувство долга: «Сказки, Рейден! Слишком красиво для правды. Не поверю, пока не ответите, зачем вам это. Вы уже победили – нас даже сорок калек не наберётся». — Кто помогает другим, помогает себе, — улыбнулся Рейден, но этого Сода при всём желании увидеть уже не мог. — Было бы неплохо иметь на границах друзей, а не врагов. Прошли те времена, когда меня интересовала победа – отныне я всеми силами добиваюсь ничьей. — Только поэтому? — Возмутился господин Накаяма. — Разве вы сейчас не потратите больше денег и сил, чем выиграете? Я не понимаю.       Рейден пожал плечами: — Когда садят семя, на него тратят много времени и сил, но не пройдёт и пары лет, как вырастет куст с прекрасными плодами. И с каждым годом плодов будет только больше. Мы начнём сейчас, а к чему это приведёт, узнаем, когда оглянемся назад. Довод сильнее насилия… — Вы мудры, чертовски мудры. Этого не отнять. И всё равно, почему просто не завоюете нас? — …терпеливый удачливее храброго, владеющий собою лучше завоевателя города. Выгода должна быть у обеих сторон. Вот и вся штука.       Воины Рейдена усадили Соду в повозку к другим раненым. Врач тенью скользил вдоль рядов изнывающих от лихорадки и боли пациентов, с ложечки давая микстуры и обрабатывая мазью шелушащуюся кожу. — Значит, просто так вылечишь и накормишь наш посёлок? Почему я должен тебе верить? — Генерал говорил всё тише: его сознание начало затухать, а воля – притупляться. — Мне лично Вы ничего не должны, как и я Вам. Но вот почему тебе стоило бы мне поверить, Сода: я сижу в яме среди твоих солдат, и они даже не пытаются меня атаковать. Больше того, ты наверху. Ты рядом с горой оружия не нападаешь на моих ребят и даже не думаешь бежать. Я уже завоевал их и тебя. Вот она правда.       Накаяма приподнялся с лежанки и снова рухнул вниз. Тело и голова отказывались слушаться, мысли перемешивались, и с каждой минутой было всё сложнее выхватить нужную для разговора нить: — Приказы отдаю не я, — его дыхание замедлилось, он провёл указательным пальцем по шее. — Вы-то должны понимать. — А какой у тебя приказ? Не отступать? Так вы, кажется, и не отступали. Вы на нашей территории. Вот мой приказ, канцлер подтвердит: «Завоевать». Я и завоевал ваше доверие, — он развёл руками. — Вот и получается, что только мы с Вами решим, закончится ли дело лишней кровью. — Как Вы…? — Откуда знаю, что приказали господину Накаяма? Если знаешь противника и себя, сражайся хоть сто раз – опасности не будет; знаешь только себя – один раз победишь, другой – проиграешь; не знаешь ни себя, ни его – будешь терпеть поражение. Знакомо?       Соде было не до цитат из «Искусства войны». Он прошептал, что не понимает, чего Рейден от него добивается. — Я предлагаю сделать так, чтобы выжили твои подопечные. Солдаты и гражданские. Сейчас, когда деревня и многие из твоих парней заражены, что ты теряешь? Вы все потенциально мертвы, если ничего не изменится. Мы и есть эти перемены, мы даём шанс. Безоговорочная гибель или хотя бы даже призрачная надежда? Раз не уверен, как поступить – поступи правильно.       Сода скинул с себя попону и из последних сил поковылял к краю ямы: — Могу я узнать мнение своих ребят?       Рейден поднял торжествующий взгляд на возвышавшихся над ним всадников, канцлера и врача: «Должен, Сода. Должен».       Они одного за другим подняли оставшихся воинов на поверхность. Никто уже не прятал от них оружие. Республиканский маршал лично помогал доставать обессиленных воинов из ямы. Тех, кто не мог идти сам, он укладывал в телегу, пока солдаты носили им горячий чай или втихаря протягивали свои фляги.       Северный командир метался от одного воина к другому, проверяя, всё ли в порядке. Маршал взял его под руку и, усадив у костра, подал чашку чая с несколькими сырными лепёшками: «Сода, не геройствуй. Отдохни-ка лучше».       Генерал ничего не ответил и только обхватил своё горло руками. — Кто ваш врач? — Спросил Рейден, обеспокоенно наклоняясь к нему.       Взъерошенный парень, стряхнул с себя сон, поднялся на тонкие, словно воробьиные, ноги и поковылял к командирам: «Я!».       Он отдал воинское приветствие, пошатнулся и завалился вперёд. Несколько вовремя подоспевших республиканских солдат подхватили его и усадили на землю. — Ясно всё с тобой, — усмехнулся маршал. — Налейте-ка ему. Антон, Вы как? Силы есть? — Да, конечно, — кивнул врач невпопад. — Не Вы ли мне недавно рассказывали про кислородные маски? Залезайте на Дзина и поспите хотя бы час.       Господин Шульц не стал отказываться от столь соблазнительного предложения, наспех доделал свои дела и неуклюже вскарабкался на коня, прислоняясь горячей щекой к металлическим доспехам спутника.       К ночи колонна наконец добралась до ворот деревни, патрулируемых армией генерала Андо.       Рейден выбрался из обоза и подозвал своих солдат. Вместе они выносили на руках тех северян, кто не мог двигаться самостоятельно – почти всех. Среди них был и господин Накаяма.

***

— Итак, содружество? Что ж, кажется, мы пришли к согласию, Рин-сан, — радостно воскликнул господин Сакай и подлил ему в чарку ещё немного рисовой водки.       Канцлер выставил ладонь вперёд, давая даймё знак – им обоим уже достаточно: — Нет, господин Сакай, осталась ещё вещь, которую мы обошли вниманием, — он слегка повернул голову.       Рейден, до этого стоявший поодаль, облокотившись на хлипкую деревянную стену и сложив руки на груди, поклонился им обоим.       Даймё кивнул: «А, это и есть тот самый гениальный полководец? Мстительный Дух из преисподней? С удовольствием выслушаю Вас, Андо-сан».       Воин прижал руки к торсу и снова сдержано поклонился: — Моя просьба будет касаться господина Накаяма. — Ты хочешь говорить о Соде? Об этом предателе? — Сакай театрально отмахнулся и залпом осушил свою чарку, давая понять, что судьба генерала уже давно решена и обжалованию не подлежит. — Андо-сан планирует заступиться за офицера, с которым сражался? Однако ж, это интересно.       Поклонившись в третий раз, Рейден присел на циновку и поднял глаза: — Стало быть, слухи верны. Вы осуждаете его действия, — спокойно заключил он. — Я лишь хотел попросить Вас сменить гнев на милость и наградить его.       Господин Сакай едва заметно повернулся к Рину. Канцлер пожал плечами. Рейден как ни в чём не бывало продолжал: — Вы удивлены? Он и его парни бились, как тигры. Будучи его новым непосредственным начальником, я уверен, что за эту битву он вполне заслуживает награды, если не повышения.       Даймё сердито махнул веером: «Повышения? Он нарушил приказ».       Рейден сдвинул густые брови: — При всём уважении, приказ «Не отступать» ни разу не был нарушен. Нас разбили на нашей же территории. — Разбили вас? — Сакай в недоумении обратился к Рину. — Этот маршал – гений, но то, что он говорит – безумие.       Канцлер развёл руками: — Цеховая солидарность. Не знаю, чего именно Рэй добивается, но полностью ему доверяю. Потому предпочту прислушаться к своему полководцу. Возможно, и Вам стоит. Не уверен также, что до конца понимаю логику, но похоже, дело обстоит так: в этой битве Север не поиграл. Следовательно, не победила и Республика. — Но говорить о безупречной победе как о поражении, — даймё пожал плечами.       Рейден помотал растрепавшимся пучком волос и вмешался, отчеканив: — Накаяма-сан показал себя выдающимся командиром и воином. Это генерал стальной воли и чистого сердца. Ему недостаёт терпения, однако он обладает гибким разумом и способен учиться прямо во время боя.       Господин Сакай благосклонно улыбнулся: «Я отдал бы многое за такого командира, как у Вас, Рин-сан. Он умён и учтив».       Рейден прикрыл глаза: — У Вас уже есть идеальный командир. И единственное, что Вам нужно отдать за него – несколько месяцев. За это время терпению научитесь вы оба.       Повисло молчание, за которым могло последовать, что угодно. Неожиданно оба правителя разразились хохотом, чокнулись и выпили ещё по чарке. Даймё махнул рукой: — Ладно уж, убедил ты меня, Рэй. Где сейчас прячется этот твой Накаяма?       Поджав губы, воин рассказал о состоянии, в котором до сих пор находится Сода. Лицо господина Сакая снова помрачнело: «Иными словами, он подослал Вас меня разжалобить?». — Чтобы о таком просить, он ещё ни разу не пришёл в сознание.       Даймё сложил руки на груди и обратился к Рину: «Но Вы сказали, что остальным значительно лучше». — Они с семьёй ели ту же еду, что и все. Если верить врачу, холод, голод и нервное напряжение подточили здоровье и почти довели дело до конца. Неудивительно, что так тяжело слегли именно он и полковой лекарь. Обоим день ото дня становится только хуже, несмотря на все наши старания.       Сакай напрягся и понизил голос: «Врачи ничего не говорят? Есть шансы?». — Как и сказал мой господин, доктора винят нервы. Сода и лекарь терпели все те же лишения, что и остальные, но были при этом теми, на кого легла бы ответственность за гибель армии и деревни, — маршал опустил глаза, в его голосе послышался надлом. — Да, господин Сакай, для себя они объясняли это именно так: победи или проиграй – все обречены. Разница лишь в том, что победа дала бы вам время. За это время, будь то минута, час, день или месяц, ребята готовы были отдать жизни. — Что ж, раз ты так считаешь, — даймё приоткрыл рот и вскинул брови. — Рин-сан, это и Ваша точка зрения? — Вполне. С удовольствием подпишусь под каждым словом Рейдена. Я был тогда с ними и видел всё. Сода – поразительный молодой генерал, хотя он и одного со мною возраста.       Господин Сакай сложил руки в замок: «Возможно, вы считаете нужным объяснять мне, почему не стоит убивать такого выдающегося подчинённого, но, уверяю, он с самого начала был в полной безопасности». — Во время боя Сода несколько раз касался ладонью горла, — спокойно парировал Рин. — В бреду он держал мою руку и умолял пощадить хотя бы семью, — добавил Рейден.       Даймё задумался: «Вот как? Возможно, мой отец и был слишком строг с ним и с Накаяма-старшим. В конце концов, думаю, мне стоит сходить проведать их с лекарем».