Второй шанс

      Драко смял очередной испорченный пергамент и отрешённо уставился в окно. Рядом по краю стола нетерпеливо расхаживала сова, но он совершенно не обращал на неё внимания, поглощённый невесёлыми размышлениями.       Идти к Поттеру не хотелось до зубовного скрежета. Давить из себя улыбку, нахваливать приготовленную Уизлеттой еду, поддерживать скучную бессмысленную беседу представлялось сущим адом. От одной только мысли об этом настроение тут же опустилось ниже плинтуса, испоганив прекрасное утро, которое он начал в постели с Риддлом. И какая только муха того укусила? Он так настаивал, что письмо нужно написать именно сейчас, что даже не дал понаблюдать за приготовлением зелья для ритуала. Была, конечно, опасность, что Гарри снова неожиданно заявится в мэнор, но уж ещё пару дней он наверняка смог бы подождать несмотря на вечную несдержанность и отсутствие понятия об этикете.       На самом деле Драко подозревал, что Риддл спровадил его не только по этой причине, и догадки не радовали. Несмотря на то, что тот теперь делился своими знаниями, мыслями и планами с куда большей охотой, оставались вещи, недоступные Малфою. И, видимо, рецепт зелья был как раз одной из них, хоть Тёмный Лорд открыто и не признавался в этом. Даже сказал, что научит, когда придёт время. Но маленькое зёрнышко обиды уже попало в плодородную почву и дало первые всходы. Драко из вредности хотел сказать, что тогда не будет принимать участие в ритуале, но понял, насколько по-детски будет выглядеть выходка, и просто молча ушёл в свой кабинет. Писать треклятое письмо.       Ещё никогда прежде пара простых строчек не выжимала его настолько сильно. Он словно не Поттеру писал, а повинную для министра, где сознавался и в воскрешении Волдеморта, и в краже палочки, и в нападении на Уизли.       — К дракклу! — выругался Драко, сжимая в ладони шарик мятого пергамента. Тот резко вспыхнул и почти сразу же сгорел дотла, осыпаясь сажей на брюки.       От самодовольства губы расплылись в улыбке. Он уже успел позабыть это сладкое чувство победы, и оттого оно стало ещё острее, теплом растекаясь в груди. То, с какой лёгкостью ему далось беспалочковое в этот раз, пьянило и разжигало азарт. Ему даже не пришлось визуализировать результат — хватило одной чёткой мысли, и бумага загорелась как по взмаху палочки.       Захотелось тут же побежать в лабораторию и похвастаться Риддлу, но Драко осадил себя.       — Ну уж нет, — он убрал чарами пепел с брюк и достал чистый лист. — Скажу за ужином в спокойной обстановке. Так, словно это какой-то пустяк. Чтобы у Риддла и повода не было подшутить надо мной. В конце концов, я ведь не первокурсник, выучивший своё первое заклинание?       Сова на адресованный ей вопрос лишь глухо ухнула и хлопнула крыльями.       — Сейчас-сейчас. Больше не буду тебя мучить.       Решив, что к субботе он сможет окончательно свыкнуться с необходимостью лицезреть рыжую, Драко наскоро начеркал несколько строк, упомянув выбранный день, и запечатал письмо в конверт с гербом Малфоев. Птица буквально выхватила его из рук, напоследок больно клюнув в руку, и выпорхнула в приоткрытое окно.       — И когда ты стала такой своенравной, — прошипел он, поднеся пораненный палец ко рту. — От ноттовской, что ли, набралась? О, точно, Нотт!       Прошлая ночь напрочь выбила все мысли из головы, и Драко только сейчас вспомнил, что вообще-то вчера вечером собирался, наконец, открыть подарок Тео.       Достав из ящика стола коробку, он немедля поднял крышку и уставился внутрь. Вопреки ожиданиям там не было ни плюющихся грязью бомб, ни рыгающих огнём бумажных драконов, ни похабных кричалок — ничего, что могло бы сойти за шутку. Вместо этого в коробке оказался коричневый кожаный мешочек.       Драко осторожно вынул его, всё ещё опасаясь подвоха, и повертел в руках.       Чуть больше ладони, слегка потёртый, хоть и приятный на ощупь — это, без сомнения, был ишачий мешочек. Прекрасное вместилище тайн и секретов. Положив что-то в него, можно было не опасаться за сохранность вещи, ведь вынуть её мог только хозяин.       — Ну и где был этот подарок раньше? — грустно усмехнулся Малфой, поглаживая пальцами мягкую кожу.       Лучше места, чтобы спрятать Воскрешающий камень, и не придумаешь. Можно всегда носить его с собой и при этом не бояться, что он попадёт не в те руки.       Пару месяцев назад он действительно был бы рад подарку, а сейчас… сейчас ему попросту нечего было в нём хранить. Драко не тешил себя надеждой, что камень вновь окажется у него — наверняка Риддл решит оставить ценный артефакт себе. Но если родители вернутся в мир живых, то к чему ему камень. Так даже будет лучше. Никаких соблазнов, никаких ошибок и вмешательств в ход жизни.       Сложив мешочек, он сунул его в карман брюк в надежде, что скоро сможет найти ему достойное применение. Жалко было оставлять такую редкую вещь пылиться в ящике, тем более Тео будет приятно увидеть, что его подарком пользуются.       Неожиданный громкий хлопок под боком заставил вздрогнуть.       — Ты меня в могилу свести вздумал? — возмутился Драко, не дав и рта раскрыть эльфу.       — Простите, хозяин, Фитмер не думал вас пугать, — домовой сжал узловатыми пальцами запачканную чем-то наволочку и виновато склонил голову. — Вы должны наказать бестолкового Фитмера.       — Я сам решу, что мне делать. Почему ты такой грязный? Позабыл заклинания? — произнеся последнюю фразу, Драко мысленно хмыкнул. Кажется, совсем недавно что-то подобное он слышал в свой адрес от Тёмного Лорда.       — Ох, нет, хозяин! Ни в коем случае. Фитмер прибирался в лаборатории, когда мистер Риддл отправил к вам с поручением. Если хотите, я сейчас же приведу…       — Подожди, — резко оборвал Драко, — что ещё за поручение?       — Конечно-конечно, глупый Фитмер позабыл о самом главном. Мистер Риддл просил передать, что покинул поместье.       — Вот значит как.       Эльф съёжился, явно почувствовав недовольство хозяина.       Малфой понятия не имел о том, что Тёмный Лорд куда-то собирался, и этот факт его немного задел. Конечно, Риддл не должен был отчитываться, но он мог хотя бы лично предупредить, а не посылать домового. Неужели он настолько спешил, что не нашёл даже пары минут?       — И когда он вернётся?       — Мистер Риддл сказал, что к вечеру. Очень срочные и важные дела.       — Срочные, говоришь.       Домовой в отчаяние схватился дрожащими ручонками за длинные свисающие уши и потянул их в стороны, морщась от боли.       — А ну, живо прекратил! — рявкнул Драко. Он не понимал, почему должен терпеть эти представления. Один вид того, как эльф истязает себя, вызывал чувство омерзения. — Лучше приберись в восточном крыле, если уже закончил в лаборатории.       — Да, конечно, хозяин. Фитмер сейчас же выполнит ваши указания! — домовик попятился назад, безостановочно кланяясь, а когда упёрся спиной в дверь, то тихо ойкнул и тут же испарился в воздухе.       Драко стиснул зубы и шумно выдохнул, сжимая пальцами спинку стула. Раздражение медленно сходило на нет, но всё ещё копошилось внутри. Пришлось потратить несколько долгих минут, чтобы наконец-то привести мысли в порядок и остудить голову. То, с какой лёгкостью он вышел из себя совершенно по глупому поводу, пугало.       — Это просто переутомление, — заверил он сам себя, кивнув для убедительности. — Кто бы мог оставаться спокойным, когда разом навалилось столько всего?

***

      Находиться в поместье в полном одиночестве, не считая домового, конечно, оказалось странно. За последнее время Драко настолько привык, что Риддл всегда был где-то рядом, что буквально ощущал физический дискомфорт. И вроде бы впору было радоваться полной свободе и возможности делать что вздумается, но вместо этого он слонялся по пустым коридорам, совершенно не зная, чем себя занять.       Проглотил безвкусный обед, выкурил две сигареты прямо в гостиной, прочитал пару страниц учебника артефакторики, даже попробовал сыграть на рояле, к которому не прикасался пару лет, но всё без толку.       Мысли бесконечно возвращались к Риддлу и его срочному делу. Вот только думать об этом было бесполезно — Драко понятия не имел, что или кто мог заставить Тёмного Лорда покинуть поместье. Хватило бы и пальцев одной руки, чтобы пересчитать, сколько раз тот уходил, и каждый из них имел вескую причину.       Так, за размышлениями и бесцельными скитаниями Малфой не заметил, как очутился в подземелье перед входом в кабинет. Ему не запрещали входить, и всё же он ощущал себя кем-то вроде вора, когда, повинуясь заклинанию, дверь привычно открылась, и он шагнул в тёмный коридор.       Стоило пройти пару ступенек, как факелы на стенах вспыхнули, освещая лестницу. Они отбрасывали на стены причудливые тени, и Драко невольно вспомнил подземелье министерства, где он через маленькое окошко временами наблюдал за пламенем факелов в коридоре, чтобы хоть как-то убить время и отвлечься.       Сейчас атмосфера была совершенно другой, но он поспешил вперёд, перепрыгивая через несколько ступенек, и с облегчением выдохнул, лишь когда оказался в кабинете.       Комната встретила тихим потрескиванием поленьев и приятным еловым ароматом, дарящим спокойствие и безмятежность.       Драко взмахнул рукой, зажигая светильники. Те мигнули, на секунду заставив усомниться в собственных силах, но всё же вспыхнули, прогоняя тени из самых дальних уголков кабинета.       Он понятия не имел, зачем спустился сюда, однако уходить не хотелось. Эта комната странным образом наполняла умиротворением. Возможно, потому, что она немного напоминала гостиную Слизерина, которая была его домом целых долгих восемь лет и даже в самое тёмное время оставалась неприступной крепостью.       Драко окинул взглядом ближайший стеллаж, где ровными рядами расположились десятки артефактов, и задумался, а не выбрать ли ему что-то в качестве ответного подарка для Нотта. Вероятно, какие-то из предметов принадлежали деду, а значит, он имел полное право на них.       Вот только что-то подсказывало, что Риддл мог бы не согласиться с этим умозаключением. Наверняка тот считал, что открыв ему кабинет, Абраксас тем самым передал и всё содержимое.       Драко пробежался пальцами вдоль полки и замер напротив стальной челюсти неизвестного животного. Острые изогнутые, словно сабли, зубы были инкрустированы драгоценными камнями и манили прикоснуться, но стоило только поднести руку, как челюсть с гулким лязгом захлопнулась, чудом не оттяпав слишком любопытному гостю пальцы.       Драко чертыхнулся, и, решив, что уж лучше напрямую спросит Риддла об артефакте для Нотта, переключил внимание на письменный стол. Творившийся на нём беспорядок поражал воображение и ломал все представления о педантичности Тёмного Лорда: сваленные в кучу книги с чернильными пометками прямо в них; ворох газетных вырезок; сами газеты, местами помятые и рваные; скомканные пергаменты; бесконечные листки с записями, разбросанные по всей столешнице. И как только Риддл разбирался в этом хаосе?       Драко подхватил записную книжку, лежавшую на самом краю, и, заложив пальцем место, где она была открыта, полистал страницы. Какие-то фамилии, адреса, даты — возможно, всё это имело особый смысл и могло бы приоткрыть завесу тайны, но для него это были обычные буквы.       Вернув блокнот на место, Драко обошёл стол и сел в кресло. Пружины тихо скрипнули, принимая в свои объятия. Он прикрыл веки и медленно провёл ладонями по бархатистым подлокотникам, представляя, сколько раз их так же касались руки Риддла. Перед глазами тут же вспыхнула картина их первого секса. Даже сейчас эти воспоминания заставляли немного краснеть, а сердце трепетно сжималось, стоило только вспомнить слова, что в порыве страсти ему шептал бархатный голос.       Интересно, думал ли Тёмный Лорд о нём каждый раз, садясь в это кресло? Или же случившееся никак не мешало его спокойной работе, и лишь Драко постоянно преследовали постыдные фантазии?       — А может… — он вскинул голову, распахивая глаза и упираясь взглядом в алый занавес.       Мысль показалась маловероятной, но при этом до безумия возбуждающей.       Драко стремительно поднялся из кресла и, в пару шагов отказавшись у ниши, отдёрнул полог.       Омут был пуст.       Впрочем, это нисколько не удивило. Было бы крайне безрассудным оставлять воспоминания на виду. Несмотря на слова Риддла о том, что у него теперь нет секретов, Драко прекрасно знал, что это не так. Секреты есть у всех.       И глупо было надеяться, что Тёмный Лорд решит посвятить его во все свои планы и тайны — порой даже самые близкие люди способны на предательство, а история их взаимоотношений и так была слишком сложной и противоречивой, чтобы доверять безоговорочно.       Драко коснулся палочкой нужного камня, и перед ним показалась уже знакомая тайная полка.       В глаза тут же бросилось количество флаконов — их точно стало больше. Не на один или два, а на добрый десяток.       Трогать он их не спешил. Сперва лишь пробежался по датам, обращая внимание на самые свежие. Какие-то ни о чём не говорили ему, а другие же заставили задуматься и пробудили интерес. Но одна привела в замешательство. Это был день смерти отца.       Рука сама потянулась к флакону, откупорила его и в считаные секунды вылила серебристую струйку в омут.       Драко не горел желанием заново проживать тот день, но он не мог понять, зачем же Риддл решил сохранить его. Возможно, тогда случилось что-то ещё? Он просто чувствовал, что если не посмотрит, то потом будет жалеть об упущенной возможности.       Прислушавшись к звукам и убедившись, что никого поблизости нет, Малфой нырнул в воспоминание.       Собственный кабинет со стороны показался ненастоящим и похожим на декорации — тронь, и картонные стены сложатся, как карточный домик. Даже солнечный свет, проникающий через окно, был каким-то тусклым и неестественным.       На самом деле Драко был уверен, что скорее окажется в спальне Люциуса или, может быть, в кабинете Риддла, но никак не в собственном. Он окинул комнату взглядом и вздрогнул, когда заметил две фигуры у двери.       Губы скривились в отвращении.       С одной стороны, он снова почувствовал отголоски той боли, что сжимали грудь ледяными когтями безысходности, а с другой… он и представить не мог, что выглядел таким жалким и уязвимым. Совсем потерявшим гордость и согласным на всё.       Драко едва подавил порыв отвернуться. Он понимал, что поступает верно, и всё же смотреть на эту сцену оказалось сродни пытке.       Стараясь понять, зачем Риддлу понадобилось это воспоминание, он попытался абстрагироваться от собственных переживаний и уделить внимание деталям, которые в тот момент были недоступны ему.       Но всё казалось обычным.       Вот он обещает достать Старшую палочку, вот в совершенно нелепом движении падает на пол, находясь уже почти на грани. А вот Риддл обнимает его, прижимая к груди. Ласково гладит по волосам, спине. Смотрит так сочувствующее, что сердце пропускает удар. А затем улыбается одними уголками губ, когда комната наполняется рыданиями.       До конца осознать происходящее Драко не успел. Его выкинуло в подземелье, но перед глазами всё ещё стояла та странная улыбка. Он молча смотрел в омут, на дне которого воспоминание пошло по второму кругу, и не мог отделаться от мерзкого чувства неправильности.       Возможно, стоило посмотреть ещё раз, чтобы разобраться во всём, но он не мог пересилить себя и заставить вновь погрузиться в тот день.       Драко вернул воспоминание во флакон и поставил на прежнее место. Дурацкая картина, того, как он вздрагивает в объятьях Риддла, напрочь засела в мозгу, и он выхватил следующую склянку, чтобы хоть чем-то вытеснить расползающуюся тошноту.       Но сделал только хуже.       Сырое подземелье, съёжившееся тело на полу, жалобный шёпот и тёмная возвышающаяся над ним фигура.       Ни смотреть, ни слушать не было сил.       Он знал, что Волдеморту нравилось наблюдать за его мучениями, медленно ломать, а затем как бы из милосердия даровать облегчение. Но Риддл…       Внутри закипало месиво из гнева, неприятия и смятения.       Интуиция так и кричала, что он зря полез куда не следует, но Драко упрямо продолжал перебирать флаконы, ища неизвестно что. В очередной раз наткнувшись на текущий год, он замер — это была дата за день до смерти отца. Возможно, в воспоминании не было ничего интересного, но он уже просто не мог остановиться. Хотелось разобраться во всём. Найти причину того беспокойства, что зародили предыдущие воспоминания. Или же, наоборот, развеять его. Доказать себе, что все переживания беспочвенны и он просто не уловил суть.       Очередное погружение отозвалось головокружением, но Драко проигнорировал его, тут же напоминая, зачем он здесь.       Звук запирающего заклинания заставил повернуть голову.       От пронзительного взгляда обсидиановых с красными искрами глаз внутри всё замерло, но те лишь мазнули по комнате и устремили свой взор на шкаф с ингредиентами.       Самодовольно хмыкнув, Риддл уверенным шагом направился вглубь лаборатории. Он ступал почти беззвучно, и между тем Драко казалось, что каждое касание с каменным полом отдаётся в ушах оглушающим гулом. Виски раскалывались от боли, и желание вынырнуть из воспоминания стало таким острым, что пришлось приложить немало усилий, чтобы вместо этого последовать за Тёмным Лордом.       Встав чуть сбоку от шкафа, Драко нахмурился, пристально следя за происходящим.       Распахнув скрипящие дверцы, Риддл вытащил из-за пазухи флакон, который сразу же показался знакомым. Это был тот самый лишний безымянный фиал, который привлёк внимание в день смерти отца. Он ожидаемо занял на место на полке с остальными ингредиентами для зелья и заставил помрачнеть ещё сильнее — Драко решительно не понимал, что происходит.       Между тем Риддл выудил ещё один пузырёк из красного стекла. Он поставил его рядом с экстрактом лирного корня, взмахнул палочкой, и Малфой раскрыл рот. Теперь на полке оказалось два совершенно одинаковых фиала. Даже этикетки совпадали до мельчайших деталей.       На краю сознания зародилась смутная догадка, но поверить в неё было слишком страшно, поэтому он продолжил молча наблюдать, лелея призрачную надежду, что ошибся.       — Что ж, прости Драко, но для ритуала мне нужен именно ты, — без тени сожаления сказал Риддл, забирая флакон с настоящим лирным корнем. — Теперь ты сделаешь правильный выбор.       Стремительный вихрь выплюнул во вмиг ставшую кошмарной реальность.       Драко в ужасе отшатнулся от омута. Накатившая тошнота стянула в тугой узел внутренности, и его вырвало прямо на ковёр. Перед глазами всё плыло. Он отчаянно замотал головой, отказываясь верить в увиденное.       Это просто не могло быть правдой.