Второй шанс

      Поттер молчал добрую минуту. А потом рассмеялся. Громко так, заливисто. Смахивая указательным пальцем невидимые слёзы.       Не поверил.       Драко даже решил, что может оно и к лучшему. Судьба даёт шанс ещё раз подумать и сделать правильный выбор. Ведь что стоит сказать, что он пошутил? Но всё нутро сопротивлялось, буквально кричало, что нельзя взять свои слова назад. Надо идти до конца.       — Я, конечно, подозревал, что у Слизеринцев своеобразное чувство юмора, но не думал, что настолько, — выдохнул Гарри, чуть успокоившись. На его губах всё ещё и играла беззаботная улыбка, и было странно видеть её, учитывая, что разговор касался Волдеморта.       Малфой залпом опрокинул в себя остатки вина.       — Это правда, — глухо сказал он, ставя непослушными руками бокал на стол. Тот слишком громко звякнул о тарелку, выводя из оцепенения. Поттер открыл рот, но Драко опередил его. — Помолчи. Я расскажу тебе всё в подробностях, но умоляю, не перебивай. А после… после можешь делать что угодно. Даже убить меня.       От последней брошенной невзначай фразы взгляд зелёных глаз потяжелел, и Драко отвернулся, не в силах его выносить. Он уставился в окно, за которым, впрочем, ничего не было видно из-за яркого света ламп.       Начать оказалось невообразимо сложно. В голове всё смешалось, а нужные слова никак не находились. Близость Поттера только сильнее нервировала.       — Я закурю?       В ответ послышалось что-то невнятное, отдалённо похожее на «ага» и, сочтя это за разрешение, Драко выудил пачку. Курить за столом было ещё тем моветоном, но разве сейчас, когда он собирался признаться в столь ужасных деяниях, это имело значение?       С сигаретой стало чуточку легче. На неё можно было отвлечься, хоть на момент затяжки забыв о пристальном внимании. Промелькнула мысль выпить ещё пару бокалов залпом, но тогда история могла стать слишком слезливой, а он хотел обойтись только сухими фактами. В конце концов, затевалось это не для того, чтобы разжалобить Поттера.       Выдохнув сизую струйку в сторону окна, Драко начал рассказ. Начал с дня, когда подслушал разговор в поезде. Ведь именно он стал той фишкой домино, что запустила цепочку роковых событий.       Говорил Драко сбивчиво, местами замолкал на долгие минуты, мусоля уже давно потухший окурок, но Гарри не торопил. Спокойствие, с которым он слушал, наводило на мысли, что он всё ещё не верит ни единому слову. Разве можно реагировать так, когда тебе рассказывают о возвращении зла, на избавление от которого было положено столько лет и чужих жизней? Однако что-то во взгляде напротив говорило об обратном.       Он рассказал обо всём, утаив только истинную природу их с Риддлом отношений. Это Гарри было знать ни к чему.       — Зачем ты рассказал мне? — прозвучал холодный голос, когда история окончилась, а тишина стала уже невыносимой.       — Что? — Драко удивлённо вскинул голову и прищурился, пытаясь разглядеть, что же скрывается за вопрос.       — Чего ты хотел этим добиться? Помощи попросить? А ты подумал, каково мне? Конечно, нет, ты же всегда был эгоистом до мозга костей.       Весь воздух будто выкачали из лёгких. Он сидел, открывая рот, как выброшенная на берег рыба, и не мог издать ни звука.       —Хорошо, я помогу. Завтра мы пойдём к Брустверу, и ты расскажешь ему всё то, что рассказал только что мне.       — Нет! — Драко подскочил со стула, опрокидывая его. — Ты представляешь, что это значит? Он упечёт меня в Азкабан! Я не позволю тебе… — рука метнулась к палочке, и он вскинул её, направляя на Гарри.       — Что, сотрёшь мне память, как Джинни? — грустно усмехнулся Гарри, болтая виски на дне бокала.       — Я не хочу… действительно. Но Бруствер, как тебе только в голову пришло?       — А что, ты думал, я предложу? Скажу: «Ничего страшного, Драко. Я поговорю с Томом и попрошу больше никому не вредить. Он точно послушается». Так, что ли? Или отправлюсь сейчас с тобой в Малфой-мэнор и одним взмахом палочки отправлю его на тот свет? Один раз уже убил, подумаешь, мелочь какая.       — Да не знаю! Я даже не собирался тебе рассказывать. Оно само вырвалось.       Драко кинул палочку на стол и прикрыл руками лицо. Он ведь знал, что Поттер не обрадуется такой правде, но почему тогда чувствовал сейчас себя обманутым, словно надеялся на другое?       — Мне нечего тебе предложить, — устало выдохнул Гарри. Он снял очки и устало потёр переносицу. — Я мечтал жить спокойной и мирной жизнью…       — Ага, и для этого пошёл в авроры, — нервно рассмеялся Драко, поднимая стул и снова усаживаясь на него.       — Помолчи. Тебе я не мешал. Ты хоть представляешь, что перевернул всё с ног на голову? Пусть по факту и не ты воскресил Риддла, но остальное? Палочка, Джинни. Ты даже могилу Дамблдора осквернил. Ничего не ёкнуло в тот момент? — на лице Гарри отразилось такое разочарование, что Драко уже пожалел, что упомянул о визите в школу. Он вполне мог бы и умолчать об этом.       — Что мне было делать? Думаешь, когда он даёт указания, то от них можно вот так просто отказаться?       — Не знаю, Драко, не знаю. Ты можешь сказать, что у тебя не было выбора, но правда в том, что он всегда есть. Да ты и сам знаешь, не так ли?       Драко скривился.       — Почему не Нотт? Или он в курсе?       — Нет. Я не говорил ему, не хотел беспокоить.       — О-о-о, — многозначительно протянул Поттер и одним махом допил виски.       — Извини, я не имел в виду, что на тебя мне плевать. Просто мне действительно кажется, что если кому и под силу помочь, то это тебе. — Драко немного помолчал, а затем добавил: — и мне было стыдно продолжать общаться с тобой, храня такую тайну. Я чувствовал, что должен признаться.       — Ну и как, легче теперь?       — Нет, — признался Драко. — Возможно, мне стоило попытаться сначала исправить всё самому, но я боюсь, что сделаю только хуже.       — Хорошо.       — Что же тут хорошего?       — Я подумаю, что можно сделать, но ничего не обещаю. И не надейся, что весь удар на себя приму я.       — Мерлин, Гарри! Я сделаю что угодно! Ну кроме похода к Брустверу, — поспешно добавил Драко, замечая смутную улыбку. На сердце тут же стало немного легче.       — Сколько ты сказал дней до вашего ритуала?       — Ровно две недели.       — Мало, — Поттер взъерошил непослушные вихры рукой и задумчиво закусил губу. — Ладно, постараюсь дать тебе ответ в течение трёх дней.       — На самом деле я пойму, если ты откажешься. Если хочешь, тогда я могу стереть тебе память.       — Ну уж нет. Я не настолько тебе доверяю, чтобы позволить ковыряться в моей голове.       — И то верно. Только не пиши в письме ничего подозрительного. Боюсь, что Риддл может перехватить его и прочесть.       — Договорились. Тогда тебе пора домой, а мне нужно как следует обдумать всё.       Драко кивнул и вышел из-за стола.       — Камин в твоём распоряжении.

***

      Сна не было ни в одном глазу.       Драко устроился с ногами в кресле и наблюдал, как тлеет в темноте сигарета.       Немного остыв и придя в себя, он начал сомневаться, что поступил правильно. Хотя в любом случае его действия были продиктованы не здравым смыслом, а внутренним порывом. Желанием поделиться и невозможностью больше держать всё в себе. Вот только верного ли человека он выбрал для своего откровения?       У него ведь были Тео, Блейз и Пэнси. Разве они не придумали бы что-то вместе? А он выложил всё Поттеру. Лучше этого было только пойти напрямую к Брустверу.       Оставалось надеяться, что Гарри даже в случае отказа не побежит стучать министру. Потому что совсем пускать ситуацию на самотёк он явно бы не стал. Драко не мог представить, что Поттер собирает вещи и сваливает в закат, пока магическая Англия в третий раз пытается разобраться с Волдемортом.       — Ха, теперь моя судьба полностью зависит от тебя, — Драко затянулся, до отказа заполняя лёгкие ядовитым дымом, и стряхнул пепел прямо на ковёр. — Это даже немного иронично. Сначала ты спасал меня от Азкабана, а теперь, может быть, наконец-то отправишь туда.       На самом деле Драко даже был немного удивлён, когда Поттер не набросился на него с кулаками или сразу не перенёс в министерство. То, что они забыли старые обиды, не значило, что Драко стал святым в его глазах. Он всегда был источником проблем для национального Героя, а теперь эта проблема стала слишком большого масштаба и перечеркнула всё, что было сделано ранее. Да уж, у Гарри и правда было большое сердце. Возможно, отчасти за это стоило сказать спасибо Дамблдору, который столько лет приучал Поттера жертвовать собой.       Драко взмахнул рукой, испаряя окурок вместе с опавшим пеплом и дурными мыслями, и попробовал ещё раз разложить всё по полочкам. Картина складывалась неутешительной: Риддл был бессмертен, пускай и временно, обладал двумя Дарами Смерти из трёх и явно превосходил по силе их с Поттером вместе взятых. Драко не представлял, как решить проблему. Только если в отделе тайн не завалялось маховика времени, к которому у Гарри совершенно случайно был доступ.       Если они не придумают ничего стоящего, Драко останется только бежать, чтобы спасти собственную шкуру. Он уже догадался, что по какой-то причине был нужен Риддлу для ритуала, ведь иначе тот мог обратиться за помощью и к Люциусу, к Бернсу, да наверняка нашлись бы и ещё люди. Но вместо этого тот решил использовать вину за смерть отца как рычаг давления. Сделал так, что Драко сам с радостью выполнял любую просьбу. Очень хитро. И очень в духе Волдеморта.       Побег был самым трусливым выбором, но теперь у Драко хватало смелости признаться себе в том, что он никогда не отличался храбростью. И несмотря ни на что, он всё ещё хотел жить, потому что призрачная надежда на лучшее теплилась где-то глубоко в груди.

***

      Три дня тянулись бесконечно долго.       Драко старательно играл свою роль, улыбаясь как можно беззаботнее, и уже почти не дёргался, когда Риддл касался его. Каждое утро он твердил себе, что должен терпеть, но неизменно заканчивал вечера под ледяным душем с чувством омерзения от самого себя. Однако это не имело значения. Важно было лишь то, что его ещё не раскрыли.       Когда к исходу третьего дня он так и не получил письмо от Гарри, нервы начали потихоньку сдавать.       — Вы случайно не видели, сегодня в почте не было писем для меня? — осторожно спросил Драко, оторвавшись от книги, за которой он прятался последние пару часов.       — Не припоминаю, — ответил Риддл, продолжая что-то писать на пергаменте. — Я бы передал его тебе.       Драко тяжело вздохнул и отлевитировал книгу на полку. Глаза уже начали болеть от напряжения, поэтому он решил закончить сегодняшний спектакль, отправившись в спальню.       — От кого оно должно быть? От Поттера? — Риддл свернул пергамент и, убрав его во внутренний карман мантии, поднялся из-за стола.       — Как вы поняли?       — Ты сам не свой с того вечера, как вернулся от него.       Драко едва не разинул рот, вовремя беря себя в руки.       Риддл рассмеялся. Он подошёл к дивану и сел рядом, закинув руку на спинку. Вроде ничего необычного, но Драко почувствовал себя загнанным в ловушку.       — Неужели думал, что не замечу? Очень наивно с твоей стороны. Так что произошло?       — Немного разошлись во взглядах на жизнь. Знаете, как говорят: «хочешь поссориться с человеком - поговори с ним о политике или о религии».       — Предполагаю, что беседовали вы не о всевышнем.       — Вы опять до безобразия проницательны, — усмехнулся Драко, про себя проклиная Риддла за эту способность, которая была совершенно некстати.       — И что, ждёшь, когда он пришлёт письмо с извинениями и признаёт, что был неправ?       — Было бы неплохо. А представьте, если бы он, узнав о вашем возвращении, переметнулся на тёмную сторону?       Риддл удивлённо вскинул бровь       — Какой неожиданный ход мыслей. Такого не было даже в моих самых страшных снах.       — Да бросьте? Вы боитесь Поттера?       — Определённо. Его взбалмошность, упрямство и самоотверженность способны довести до белого каления. Скажу по секрету, — Риддл подался вперёд, наклоняясь так близко, что губы коснулись мочки уха, — что тебя мне хватает с головой. И я готов терпеть только твой скверный характер.       Драко вцепился пальцами в обивку дивана, мысленно уговаривая себя не отодвигаться, хотя на деле хотелось оттолкнуть Риддла и вылететь прочь из библиотеки. Он прикрыл глаза, медленно выдохнул, делая вид, что всему виной прикосновение, и криво улыбнулся, ловя потемневший взгляд.       — Только представьте, какой будет реакция магической Британии. А перекошенное лицо Бруствера? — если быть честным, Драко сам бы с удовольствием взглянул на эту картину. Было в ней что-то волнительное и притягательное. То, что Риддл оказался ублюдком, никак не меняло отношение к министру, и руки всё ещё чесались отомстить ему.       — Так вот о чем ты мечтаешь на досуге. А я думал, что ты встал на путь исправления. Неужели что-то поменялось? — ответ Риддла, похоже, и позабавил, и удовлетворил. Он вновь откинулся на спинку дивана, с интересом выжидая.       — Как же, исправишься тут с вами. И потом, Бруствер нашей семье столько крови попортил, что я не сильно бы расстроился, разбей он себе случайно голову. А там, глядишь, и кто-то более достойный его место займёт.       — Какая наглая и неприкрытая лесть, — Риддл пытался выглядеть оскорблённым, но то, как он закинул ногу на ногу, или небрежно, но величественно подпёр рукой подбородок, выдавало, что ложь ему действительно пришлась по вкусу.       — Разве я сказал, что это будете вы? — Драко невинно склонил голову набок, продолжая наслаждаться реакцией. — Ну ладно, конечно, я имел в виду человека, которым будет легко управлять. Разве не в этом сейчас ваша цель? Найти себе подходящую марионетку, чтобы её руками управлять страной? Какой — сейчас неважно.       — И в твоих фантазиях ею стал Поттер.       — Ну а что, врага надо держать при себе.       — Занятная идея, которая не имеет ничего общего с реальностью. Империус над ним не властен, деньгами тоже не привлечёшь. А что должно случиться, чтобы он по собственному желанию решил примкнуть ко мне, даже вообразить сложно. И потом, он слишком молод и, несмотря на хорошую репутацию, в таком возрасте рановато занимать кресло министра. Никто не позволит ему этого. Неужели ты думаешь, что министерство — милое место, где все искренне уважают друг друга и не воспользуются подвернувшейся возможностью забраться повыше?       На лице Риддла вновь промелькнуло снисходительное выражение, которое Драко терпеть не мог. Он не был глупцом и прекрасно знал, что змеи водились отнюдь не только на факультете Слизерин. Власть всегда шла рука об руку с двуличностью и предательством. Вся его жизнь прошла в кругу людей, которым по воле судьбы было решено родиться в семьях аристократов, что автоматически ставило их выше остальных. И многие из них шли по головам для достижения целей. Чего только стоили древние ритуалы, завязанные на крови, к которым не гнушались прибегать аристократы при любой возможности. Конечно, сейчас их использовали куда меньше, но он ещё помнил рассказы деда.       Драко вдруг осенило. И от мысли, что на секунду промелькнула в голове, по спине пробежал липкий холодок. Он допускал, что Риддл может избавиться от него спустя какое-то время после ритуала, но что, если он должен умереть во время него? Что, если ему отводилась роль жертвенного ягнёнка?       Это неожиданное откровение настолько застало врасплох, что Драко совершенно не слышал, что продолжал говорить Риддл. Слова слились в единый поток, похожий на жужжание назойливых мух.       — Расскажите о ритуале, — прервал он поучительную тираду.       Тёмный Лорд так и замолк на полуслове от неожиданности.       — Почему ты вдруг заговорил о нём? — он недоумённо окинул Драко взглядом и сложи руки на груди.       — Просто вспомнил, что времени осталось не так много, а я до сих пор не знаю, какая роль мне отведена. Хотел быть готовым, ведь мы не можем ошибиться.       Конечно, Риддл не признается, что собирался принести Драко в жертву, но, возможно, по реакции на вопрос станет понятно, лжёт ли он. Это было лучше, чем просто гадать и ждать своей участи.       — Ты зря волнуешься. Самое сложное в ритуале — процесс подготовки. Редкое зелье, правильно подобранный день и человек, что проведёт ритуал — то есть ты.       Драко зацепился за последние слова.       — Да, вы говорили, что от меня потребуется желание вернуть вас, но есть что-то ещё, верно?       — Немного крови. Но не думаю, что для тебя это большая проблема, — без промедления ответил Риддл, и это немного успокоило. Не было похоже, что он сочиняет на ходу. В речи чувствовалась уверенность, свойственная либо правде, либо заранее спланированной и очень умелой лжи. Последнее Драко ставил под сомнение, помня, какое удивление вызвал вопрос.       — А заклинание? Не лучше ли мне выучить слова заранее?       — Оно простое и повторяется по кругу, но если так хочешь, то я запишу его тебе. Самое главное здесь, что ты должен всем сердцем хотеть моего воскрешения. Без этого остальное теряет смысл.       Драко не хотел воскрешать Риддла, он мечтал о том, чтобы тот вернулся, откуда пришёл, а всё произошедшее оказалось просто дурным сном. И теперь это могло стать проблемой.       — Тебе нужно отвлечься. И я даже знаю хороший способ.       Он не успел среагировать. Риддл одним движением оказался рядом, вдавливая в спинку дивана. Его руки скользнули по шее, вплелись в волосы, и губы обожгло поцелуем. Драко прикрыл глаза и ответил. Нехотя, с опаской и одновременно надеждой, что все этим и закончится. Однако Тёмный Лорд не был намерен ограничиваться невинными ласками.       С лёгкостью расстёгиваемые пуговицы оголяли дрожащее тело, подставляя его под медленные, невесомые, словно пёрышко, касания. Драко ждал грубой животной страсти, но Риддл оказался до безумия нежен. И от этого стало невыносимо больно. Низкий, бархатный шёпот, призванный дарить успокоение, лишь сильнее ранил, вонзая острые когти в горячую плоть.       Вопреки желанию, Драко подавался навстречу, стонал, гладил дрожащими ладонями сильную спину и целовал. Целовал так, словно прошлого не существовало. Он старательно отмахивался от него, убеждая себя, что ничего не изменилось, что он сможет сделать это в последний раз. Просто обязан.       Размеренные, плавные толчки выворачивали душу наизнанку, доставая из глубин самые потаённые чувства, которые Драко пытался скрыть, обманывая самого себя. Они рвались наружу, сковывая дыхание и вынуждая хватать ртом раскалённый воздух. Он мог бы сгореть в них дотла, но был вынужден мучиться, не в силах признаться, что кроме ненависти в сердце ещё остались отголоски чего-то большего. Того, что теперь не имело право на жизнь, и он вырывал это из себя вместе с полузадушенными всхлипами и мерзкой дрожью, что волной прошила тело, оставляя после себя полное опустошение и чувство безграничного отвращения.